Академия «Сильва»

После того как Джису провозгласила бал «ничьей», а Джин спас свой профиль золотистой мармеладкой, градус веселья в «Сильве» улетел куда-то в район стратосферы. Официоз разбился вместе с концепциями проектов. Под конец ночи в пунше обнаружился подозрительный цитрусовый ликер Чимина, Намджун случайно продемонстрировал, как Кант сочетается с тектоником, а Чонгук и Лиса устроили баттл на брудершафт, запивая мармеладных червяков остатками газировки. В итоге эвакуация с танцпола напоминала отступление разбитой, но крайне довольной армии. Никто уже не соображал, где чьё крыло и чья комната. Четверка подруг и «Семерка» просто расползлись по ближайшим свободным спальням жилого корпуса, падая на кровати в абсолютно случайном порядке. Комната Ли Джеен. 08:30 утра. Мин Юнги проснулся от ощущения, что его завалило лавиной из черного фатина. Голова гудела так, словно по ней внутри били в литавры. Он попытался перевернуться на левый бок, но уперся носом во что-то мягкое, пахнущее дорогим парфюмом и... клубничным мылом. Юнги резко открыл глаза. Прямо перед ним, свернувшись калачиком и беззастенчиво закинув на него ногу, спала Ким Дженни. В её растрепанных волосах всё еще сиротливо торчали две музыкальные ручки, а на щеке отпечатался след от его собственной подушки. Юнги замер, боясь даже дышать. В его голове за секунду пронеслись три мысли: Как она здесь оказалась? Почему его левая рука онемела, потому что Дженни устроила на ней своеобразное «нотное гнездо»? Если об этом узнает Джису, она засудит его за незаконное сожительство без предварительного уведомления за 24 часа. — Ким... Дженни, — хриплым, утренним басом позвал Юнги, аккуратно пытаясь сдвинуть её ногу со своего бедра. Дженни только недовольно заворчала, зарылась носом глубже в его плечо и пробормотала: — Юнги-я... еще пять минут... и убери свой треугольник, он колется. — Это не треугольник, это мой локоть, — прошипел Юнги, чувствуя, как уши начинают подозрительно гореть. — Вставай, Ким. Если нас кто-то увидит... В этот момент дверь комнаты без стука распахнулась. На пороге стояла Джису. В одной hand-made пижаме с принтом весов правосудия, с зубной щеткой во рту и со справочником по гражданскому праву под мышкой. За её спиной маячила заспанная Чеён, всё еще одетая в доспехи Ван Гога, правда, уже без мольберта. Джису медленно вынула щетку изо рта, оглядела мизансцену — Юнги, прижатый к стене, и Дженни, использующую его как плюшевого медведя — и удовлетворенно кивнула. — Замечательно. Нарушение неприкосновенности жилища отменяется, так как комната твоя, Юнги. Но вот статья 110 «О незаконном захвате чужого пространства во время алкогольного анабиоза»... — Джису сделала паузу, прищурившись. — Короче, Мин, с тебя три пачки сухариков с чесноком в качестве досудебного урегулирования. — Джичу, потише... — Дженни наконец приоткрыла глаза, щурясь от света. Она посмотрела вверх, нависая над Юнги, осознала, где и на ком лежит, но вместо того, чтобы закричать и убежать, просто лениво зевнула. — О, Мин Юнги. А ты удобный. Намного мягче, чем кажется, когда ты строишь из себя мрачного гения. Юнги закрыл лицо свободной рукой. — Я сейчас умру от стыда и похмелья. Пожалуйста, уйдите все из моей комнаты. Тем временем в комнате Лисы Чон Чонгук проснулся на полу. Его голова покоилась на огромном розовом ведре, в котором вчера еще был попкорн, а на лбу красовался — разумеется — тот самый розовый бант, который Лиса приклеила ему туда перед сном «для симметрии». Сама Лалиса Манобан спала звездой на кровати, свесив одну ногу и обнимая подушку так, словно это был её кот Лео. Чонгук со стоном сел, сдернул бант со лба и посмотрел на Лису. — Манобан, — прохрипел он, запуская руку в растрепанные волосы. — Ты — чудовище. Моя спина теперь готическая фреска в реальном времени. Лиса приоткрыла один глаз, оценивающе посмотрела на Чонгука, сидящего среди осколков вчерашнего веселья с помятым видом, и хихикнула, тут же поморщившись от головной боли. — Доброе утро, Кролик. Тебе идет этот похмельный шик. Кстати, устав академии, пункт... какой там у Джису? В общем, тот, кто спит на полу, обязан идти в автомат за холодной минералкой для хозяйки комнаты. — Я сейчас пойду в автомат только за тем, чтобы купить там яд, — буркнул Чонгук, но всё же поднялся, держась за поясницу. — И вообще, почему твое ведро пахнет цитрусовым ликером Чимина? — Потому что Чимин вчера пытался спрятать в нем свои амбиции, когда Чеён отказалась танцевать с ним медляк, — Лиса села на кровати, потягиваясь. — Ладно, пошли искать выживших. Мне срочно нужно узнать, выжил ли левый профиль Джина после этого исторического краха.

***

За большим столом сидело «стихийное бедствие» в полном составе: Намджун меланхолично пытался растворить шипучий аспирин в стакане, Джин сидел в темных очках, уверяя всех, что свет деградирует его кожу на клеточном уровне, а Чимин послушно чистил мандарины для Чеён, которая сидела прямо в заляпанном берете и сурово контролировала процесс. Вошедшие Юнги и Дженни шли на расстоянии метра друг от друга, стараясь не смотреть по сторонам. Юнги выглядел так, будто готов наложить вето на само существование этого утра. — О-о-о, — протянул Чонгук, который уже сидел за столом и пил воду. — Смотрите, кто пришел. Музыкальный союз года. Юнги-хён, я не знал, что в твоем райдере появилась Ким Дженни. — Чонгук, замолчи, иначе твоя фреска покроется слоем твоих же зубов, — мирно, но убедительно пообещал Юнги, падая на стул рядом с Намджуном. Дженни невозмутимо села рядом с Лисой, забрала у Чимина один из очищенных мандаринов и подмигнула Юнги: — Расслабься, Мин. Твоя репутация сурового рэпера в безопасности. Я никому не скажу, что ты спишь в носках с котиками. Весь стол, включая Намджуна, замер. Юнги медленно опустил голову на руки. — Это были носки, которые мне подарила мама! — глухо донеслось оттуда. Джису, победно допивая свой вчерашний кокосовый латте (который она предусмотрительно заставила Чонгука разогреть), подняла руку вверх. — Итак, коалиция! Похмельный синдром объявлен официальным выходным. Сегодня никто не перекрашивает правила. Сегодня мы просто лежим и смотрим, как Джин пытается сфотографировать себя через аспириновый стакан. — На десять процентов лучше! Господи! — доложил Джин из-за стакана. — Мой профиль восстанавливается! — Лиса рассмеялась, толкнув Чонгука локтем в бок, а тот лишь фыркнул, но незаметно пододвинул ей тарелку со свежими тостами.

***

Когда первый шок от носков с котиками утих, а тосты Чонгука были успешно уничтожены Лисой, за столом воцарилось ленивое, сытое затишье. Юнги всё еще не поднимал головы от столешницы, периодически издавая звуки, отдаленно напоминающие шипение сломанного синтезатора. — Слушай, Мин, — Дженни, аккуратно разделяя мандарин на дольки, положила одну прямо перед его носом. — Хватит косплеить черную дыру. Мамины подарки — это святое. Моя мама вообще прислала мне пижаму с ушками авокадо, и ничего, Джису до сих пор не использовала это против меня в суде. — Потому что Ким Дженни исправно платит налоги в виде шоколадных батончиков, — отозвалась Джису с дивана, куда она уже успела переместиться вместе со своим монументальным юридическим справочником. — В отличие от некоторых музыкальных продюсеров, которые пытаются скрыть факт утреннего сожительства. — Юнги медленно повернул голову, косясь на мандариновую дольку. — Если я её съем, вы перестанете обсуждать мои ноги? — хмуро спросил он. — Смотря как быстро ты допишешь партию для скрипки, — Дженни дерзко улыбнулась и подперла подбородок ладонью. — У нас дедлайн, Мин. Коалиция не терпит задержек по производству шедевров. Юнги вздохнул, закинул мандарин в mouth и, наконец, сел прямо, стараясь не смотреть на хихикающего в кулак Чонгука.

***

Тем временем Намджун, чей аспирин наконец-то растворился, перевел взгляд на Чонгука и Лису. Лидер «Семерки» выглядел как человек, который пытается собрать кубик Рубика, у которого все стороны фиолетовые. — Чонгук, объясни мне одну вещь, — Намджун потер переносицу. — Почему на твоем рабочем планшете, который синхронизирован с главным сервером кафедры искусств, висит тридцать запросов на скачивание картинок по запросу «рыжий коровье-кот в полный рост»? — Чонгук, который в этот момент мирно пил воду, поперхнулся. Лиса мгновенно выпрямилась, её глаза сузились. — Что?! Чон Чонгук, ты всё-таки сделал это? Ты оцифровал Лео?! — Во-первых, это было для проекта! — Чонгук быстро пошел в оборону, выставляя перед собой пустой стакан как щит. — Во-вторых, профессор сказал, что готике не хватает «свежего анималистичного дыхания». Я просто добавил кота на задний план фрески. Он там почти незаметен! Он сидит в тени горгульи! — Почти незаметен? — Намджун повернул экран своего телефона к столу. На превью проекта Чонгука огромный, неоново-розовый кот с крыльями летучей мыши фактически держал на лапе весь готический собор, при этом выражение морды у животного было такое, словно оно прямо сейчас потребует у ректора объяснительную. Весь стол содрогнулся от хохота. Чимин от смеха едва не выронил нож для чистки фруктов, а Чеён, забыв про свой суровый образ Музы, звонко захлопала в ладоши. — Чонгук, это гениально! — сквозь слезы выдавила Чеён. — Он выглядит так, будто сейчас отчислит Намджуна за плохое поведение! — Я требую роялти! — Лиса вскочила, стукнув ладонью по столу. — Джису, каков штраф за незаконное возведение моего кота в ранг готического божества? — Джису даже не подняла глаз от страницы: — Статья 45, пункт 2: пожизненное обеспечение кошачьего прототипа премиальным кормом с лососем за счет художника. И одна пачка мармеладок юристу за консультацию. — Согласен на лосося! — выкрикнул Чонгук, перекрывая общий шум. — Но с одним условием: Манобан, ты завтра придешь в мастерскую и поможешь мне отмывать палитру. Твоя розовая гуашь намертво въелась в мой любимый дубовый стол. — Лиса победно прищурилась и медленно опустилась обратно на стульчик, демонстративно забирая у него из-под носа оставшийся тост: — Ладно, Кролик. Сделка века состоялась. Но если Лео на фреске будет выглядеть толстым — я перекрашу твои кроссовки в цвет фуксии.

***

Пока в центре стола бушевали кошачьи страсти, Чимин аккуратно придвинулся ближе к Чеён. На его лице снова заиграла та самая «ангельская» улыбка, которая вчера на балу заставляла Чеён крепче сжимать её кисть-меч. — Розочка... то есть, Чеён, — исправился он под её строгим взглядом. — Раз уж сегодня официальный выходной от правил... может, снимешь свой заляпанный берет? Мы ведь уже не на маскараде. — Нет, Смайлик, — Чеён гордо поправила головной убор. — Это мой тактический элемент. Пока я в берете, ты помнишь, что я — опасная зона свободного творчества. — Да ладно тебе. Я ведь сегодня честно почистил тебе целую гору мандаринов, — Чимин сделал самые жалобные глаза, на которые был способен. — И даже не пошутил ни разу про «агрессивный апельсин». Разве это не заслуживает хотя бы маленькой, мирной улыбки без угроз физического насилия мольбертом? — Чеён посмотрела на него, затем на аккуратную стопку очищенных долек, вздохнула и... мягко улыбнулась. — Ладно. Твой уровень полезности сегодня повысился на пять процентов. Можешь съесть одну дольку. Но только одну. — Чимин просиял так, будто выиграл международный конкурс искусств. Намджун, наблюдавший за этой картиной, только тихо покачал head. «Семерка» окончательно и бесповоротно сдавала свои позиции под натиском этого стихийного бедствия.

***

К полудню столовая академии превратилась в филиал абсолютного студенческого комфорта. Джин, окончательно убедившись в безупречности своего левого профиля, лениво листал ленту соцсетей, периодически комментируя фотографии других студентов в стиле «ну, до моего уровня тут еще три пластические операции». Юнги, как ни странно, перестал шипеть. Он вытащил из кармана помятый блокнот и начал что-то быстро набрасывать карандашом, время от времени тихо советуясь с Дженни, которая сидела так близко, что её черные фатиновые оборки то и дело задевали его плечо. На этот раз Мин даже не пытался отодвинуться. Джису закрыла свой огромный справочник с громким хлопком, заставив всех вздрогнуть. — Итак, господа бунтари и бывшие короли, — провозгласила она, поднимаясь на ноги. — Наш похмельный консилиум объявляется закрытым. Силы восстановлены, лазейки в законах изучены, розовый кот утвержден на высшем уровне. Академия «Сильва» официально переходит на новый режим управления. — И какой же это режим? — с улыбкой спросил Намджун, допивая свой остывший чай. Лиса переглянулась с Дженни, Чеён и Джису, после чего хищно посмотрела на Чонгука: — Режим, в котором мальчики больше не устанавливают правила. Они просто покупают к ним мармелад.