Диагноз: Несовместимость

And I sense all your romance,

Here I am only, you are able

To run from the scare

Feeling alone to feel alive

Talos — In Time

Ирина Алексеевна обошла кухонный островок и устроилась на высоком стуле напротив Брагина. Она сложила руки на столе и выжидательно посмотрела на подчиненного. Годы совместной работы промелькнули в ее памяти. Как же сильно Олег изменился. Из юморного, безудержного парня он превратился в уже не очень молодого мужчину: борода его подернулась сединой, а вокруг глаз пролегли мелкие морщинки. Да и что было говорить о самой Павловой? Время не щадило никого. Но только сейчас она вдруг осознала, сколько прошло лет. И как же много этих лет, черт возьми, прошло. Каждый день их совместной работы возрождал ее и в то же время убивал всю ее надежду. Порой Ире казалось, что возможно ее порывы к Олегу, ее чувства не безответны. Но что-то постоянно убеждало ее в обратном. Как только связь между ними становилась теснее, появлялись все новые обстоятельства, которые ее рушили: свадьба с Мариной, появление дочери Брагина из Америки, рождение сначала одного, а потом и второго ребенка, онкология Олега, не говоря уже про то, что происходило в жизни у Павловой. Но сегодня… Почему Ире показалось, что у них с Олегом был совместный сеанс семейной психотерапии? Вместо того, чтобы честно отвечать на вопросы Анны Петровны, он то и дело прятал глаза или смотрел на главврача, чтобы убедиться в правильности своего мнения. И эти безумные, беспочвенные выводы психолога! — Ну что, — тихо произнесла Павлова. — Что собираетесь делать? — Я… — Олег сглотнул ком в горле. — Я не знаю. Я думал о поисковом отряде, о заявлении в полицию. Но ведь прошло слишком мало времени? Они скажут, что я сошел с ума. Что сам не в состоянии найти свою жену. — Вы правы. Надо ждать. Тем более есть вероятность, что все-таки это сообщение написала Марина Владимировна. Может быть, она просто действительно устала? — От чего? Блондинка тактично пожала плечами. — Да знаю я, — грустно усмехнулся Олег. — Тоже думаете, что от меня. — Иногда в жизни наступает такой момент, когда не выдерживаешь. Когда даже любимые люди рядом становятся ненавистными. И хочется раствориться, исчезнуть, — голос главврача дрогнул. — Раз! И тебя нет. Я по себе это знаю. — Ирина Алексеевна, — Брагин переменился в лице, печаль отступила, и он вновь вернулся к себе, к мужчине, который защищал, который был готов бороться с любыми обстоятельствами, — Вы-то сами как? — Я?! — женщина удивленно посмотрела на Олега. — Великолепно! — она нервно хихикнула. — За исключением того, что мой помощник сливает на меня всю информацию в Министерство через мою конкурентку на пост главврача. — Вот сукин сын, — врач цокнул. — Не зря у меня руки чесались. — Давайте только без рукоприкладства. Не забывайте, кому все разгребать… — Да как я могу подставить моего любимого главврача? — Брагин кокетливо улыбнулся, но Ира улыбку не вернула, а только обеспокоено уставилась в пустоту. Звонок телефона вывел ее из оцепенения, и Олег поспешил ответить. — Ну что там?! — он почти что закричал и умолк, слушая собеседницу. — Я все понял, — хирург потер голову. — Я поеду к ней. Пришли адрес. — Что там? Марина Владимировна? — Павлова дождалась, когда Брагин закончит разговор. — Тетя Зоя нашла в ее ноутбуке запись в медицинский центр, — он поджал губы. — Я надеюсь, все в порядке?! — Не совсем. Дело в том, что… Олегу никак было не сказать два простых слова. Пауза затянулась до неприличия. — Олег Михалыч, что? — не выдержала Ира. — Марина беременна. — Господи, — выдохнула главврач, изобразив наигранное облегчение и радость. — Так это же прекрасно! Поздравляю! Ее затрясло изнутри, а к горлу подкатила тошнота. — Не надо, — отрезал Брагин. — То есть… Все еще может измениться. — Что может измениться? Пульс застучал в ушах Павловой, а перед глазами все вновь стало расплываться. — Марина собирается прерывать беременность. Недоумение отобразилось на лице блондинки. Она сжала руками край столешницы, чтобы почувствовать хоть какую-то опору. — Но Вы же этого не допустите? — Это не мне решать. — Вы говорите так, — Ира сглотнула, пытаясь прогнать тошноту, — будто сами не рады… — Мне нужно ехать. Дадите мне пару дней за свой счет? Хочу разобраться со всем этим. — Конечно, — резкость Брагина вернула Ирину в реальность, — напишите заявление и передайте Максиму. Павлова встала со своего места и обошла хирурга. Руки все еще дрожали, а сердце отбивало бешеный ритм. Ей показалось, что Олег сказал что-то еще, но, что именно, она была не в силах разобрать. Ноги сами понесли ее к лифту. Размазанные отблески металла и яркого света, узкий коридор и толпы людей, пустое место секретаря и наконец ее пристанище. Она захлопнула за собой дверь и сползла по шершавой двери к стене, мажа руками по поверхности. Дыхание перехватывало, и тут же из горла рвался бешеный, отчаянный смех. Слезы навернулись на ее глаза и под крики боли, смешанные с приступами смеха, полились ручьями по ее щекам. Глаза жгло от подтеков туши, на лбу выступил холодный пот, а медицинский халат сдавливал все тело. Ее рот искривился, как клоунская маска, но она не могла остановиться. Рыдания лишь усиливались, ровно как и больной, холодящий душу смех. — Снова беременна, — прокричала против воли Ира, сбрасывая со стола документы и папки. Внутри и снаружи все болело, все кровоточило и воспалялось от смертельной инфекции. Трясущимися руками Павлова шарила в своей сумке в попытке найти свою таблетницу, но в ладонь легла лишь пластина «на самый экстренный случай». Выдавив две таблетки, она с трудом положила их в рот. Никаких сил, чтобы дойти до противоположной стороны комнаты за водой, не было, и, давясь, она кое-как проглотила их на сухую. Рвотные позывы тут же начали принуждать ее вывернуть таблетки обратно, но Ира задержала дыхание, препятствуя этому и одновременно теряя сознание. — Ирина Алексеевна! — закричал мужчина, подбегая и удерживая ее в полуобморочном состоянии от падения. — Ирина Алексеевна! Максим изворотливо подвинул стул и усадил на него начальницу, через секунду достал из шкафчика нашатырь и вату, привел блондинку в чувства, повторяя ее имя, а затем осторожно поднес к ее губам стакан воды и принялся поить ее маленькими глотками. — Ирина Алексеевна, — на сей раз Павлова отчетливо увидела лицо своего секретаря и сделала первый полноценный вдох. — Вы как? Вам вызвать скорую? Он был действительно напуган ее состоянием и сам не понимал, что говорил. — Максим Юрьевич, — она откашлялась, — Вы отлично справляетесь. — Боже мой… Я… Я чем-то могу еще помочь? — он вытащил платок из нагрудного кармана и аккуратно промокнул капельки пота на ее лбу. — Простите меня, — Ира выдохнула. — Вы не должны были всего этого видеть. — И давно у Вас происходят панические атаки? — Хотите доложить поскорее в Министерство? — она прожгла секретаря взглядом. — Тогда поспешите. Они до пяти. — Зачем Вы так? — Максим поправил очки, но глаза не отвел. Покачав головой, Павлова прогнала злость. Упрекать сейчас помощника было неправильно и несправедливо. Ведь он действительно ее не бросил. Он оказался рядом в самый нужный момент. — Спасибо, — тихо произнесла блондинка и с осторожностью добавила, — я больше года лечусь. Но иногда забываю или не успеваю принять препараты. И происходят… Срывы, одним словом. — Хотите я буду напоминать? — с энтузиазмом вызвался мужчина. — Заведу себе будильник на каждый прием. И могу даже в операционную Вам приносить Ваши препараты. — Не нужно, — она слабо, но как-то по-особенному живо и искренне улыбнулась. — Я сама буду ответственнее к этому относиться. — Тогда… Даже не знаю, что еще могу для Вас сделать? — Вообще-то… — она оглянулась, — у нас кончился чай. И еще кое-что… Я пока что не хочу никого видеть. Мне надо поработать. — Я понял. Сейчас закажу или сам схожу, — мужчина поднялся с соседнего стула, чувствуя, что главврачу требуется уединение. — Максим, — Павлова остановила секретаря в дверях, — спасибо. Тот по-доброму улыбнулся и кивнул в знак признательности. Отчего-то ему жутко не хотелось оставлять ее одну, но он вышел и тихо прикрыл за собой дверь. Внезапно в коридоре появился силуэт Брагина. Максим остался стоять у двери, словно охранял самое дорогое, что было в Склифе, чувствуя надвигающуюся опасность. — Мне к Ирине Алексеевне, — сухо проинформировал Олег. — Ирина Алексеевна сейчас не может никого принять. — Я на минуту, — процедил второй. — Мне только подписать заявление. Очкастый холодный взгляд выбешивал своей надменностью и высокомерием. Кровь в венах врача начала постепенно закипать. Секретарь быстро просмотрел документ в руках Олега и повел головой в сторону. — Марина Владимировна самовольно решила не приходить сегодня на работу. Теперь Вы еще вздумали взять за свой счет! А кто работать будет? — Вы и будете! — хамовато ответил Брагин. — В отделе ходят слухи, что у Вас блестящее медицинское образование. Вдобавок еще магистратура и обширный опыт в управлении. — Я работаю на Ирину Алексеевну и очень этому рад. Упоминание Павловой задело Олега за живое. Он сжал челюсти и попытался обойти мужчину, но тот преградил ему дорогу. — А, может быть, Вы нагло ее подсиживаете? — завелся врач. — Чтобы кто-то другой пришел на ее место? Или скажете, что я не прав, и Вас что-то другое здесь держит? — Да, другое, — теперь и сам Максим повысил голос, когда в его памяти всплыли заплаканные штормовые глаза начальницы, — но Вам этого не понять! Слишком личное! — Личное… — повторил себе под нос Олег, будто бы успокаиваясь и аккуратно оставляя заявление на краю стола секретаря. — Сукин ты сын! Не помня себя от ярости и ревности, Брагин со всей силы впечатал кулак в скулу помощника Павловой. Тот, не давая даже опомниться Олегу, не спасовал и набросился на хирурга в ответ, искусно заламывая его руку за спину и укладывая ничком на гладкую столешницу. Откуда столько силы и энергии оказалось в мужчине, на первый взгляд обычного телосложения, Олегу оставалось только догадываться. Но хватка секретаря начала отзываться острой болью в плече. — Я понял, понял все! — закричал Брагин в тот миг, когда на звуки драки из кабинета вышла шокированная Павлова. — Что здесь происходит?! — она бросила злостный взгляд на Брагина, и он заметил не до конца стертые подтеки туши на ее нижних веках. — Олег Михайлович очень рвался к Вам на аудиенцию, — ответил секретарь, прижимая ладонь к нижней губе. — Максим, у Вас кровь, — яростный огонь в отражении глаз Павловой сменился на тревогу и неподдельное беспокойство, а затем снова на ярость, — Вы совсем из ума выжили?! Что за цирк Вы тут устроили?! Олег не понимал, почему весь гнев главврача сейчас направлен только на него, но от ее взгляда ему становилось не по себе. Он и сам был не рад тому, что не сдержался и позволил себе лишнего. — Вы плакали? — только и спросил Брагин, выставляя себя полным идиотом. — Олег Михайлович, соблюдайте, пожалуйста, субординацию, — поправил его Максим. — Не лезьте не в свое дело, — отрезал Олег. — Иначе я за себя не отвечаю! — Тогда следом за этим заявлением Вам придется написать еще одно. Об увольнении по собственному, — строго и безапелляционно констатировала Павлова. Оба мужчины в шоке уставились на главврача: Максим первый раз видел, как она отстаивает честь своих сотрудников и «лицо» больницы, а Олег — как превращается в абсолютно другого человека. Далекого, чужого. Это была не та Ирина Алексеевна, которая посла автокатастрофы дрожащими губами умоляла Нину: «Мне нужен Брагин». Это была Ирина Алексеевна, что еще год назад закрыла свою душу на все замки, а сегодня вручила ключи от них Максиму-мать-его-Юрьевичу. — Идемте в смотровую, я обработаю рану, — блондинка взяла секретаря под локоть, указала в сторону лифта, и тот послушно кивнул. — А Вы, Олег Михалыч, наконец разберитесь со своими проблемами! В отделении работать некому. Бардак! Олег дождался, когда Павлова скроется со своим помощником, и в раздрае побрел вниз по лестнице. Все было словно во сне. В кошмарном сне. Как мог он настолько выйти из себя? Почему у Ирины были заплаканные глаза, которые рвали его душу? И что такого случилось за несколько минут, что он писал свое заявление у Дубровской? В эти секунды врач даже забыл о том, что ему нужно было ехать за Нарочинской, что они ждут ребенка и что Марина собиралась совершить непоправимую ошибку. — Михалыч! — Нина крикнула ему с поста, когда тот прошел мимо, погруженный в свои мысли. — Удачи! Олег обернулся и отчаянно улыбнулся подруге, на момент задержавшись на ее светлом образе. За ее спиной Брагин заметил через окно в ординаторской Куликова и Семенову. В очередной раз они выясняли свои отношения, яро ругаясь и одновременно страстно целуясь. Мужчина поймал себя на мысли, что неслучайно говорят, что лучшие друзья проживают похожие судьбы. Гражданская жена Сережи была на седьмом месяце беременности, а он каждый день задерживался на работе с Юлей. А чем они занимались в подсобке, одному Богу было известно. Непреодолимая печаль от того, что это не могло стать правдой для них с Павловой, усилилась, когда Олег отвернулся от ординаторской и уперся взглядом в смотровую, где, сидя напротив секретаря, Ирина осторожно прижимала салфетку с перекисью к рассеченной губе Максима. И дело было не в том, что она делала. Брагин видел сотни раз, как Павлова обрабатывает раны. Но ни в один из них она не смотрела на пациента так. С нежностью и сожалением о случившемся. Все нутро Олега разбивалось на тысячи мелких осколков. Он отдал бы все на свете, чтобы узнать, о чем он ей говорит. Что она отвечает. Почему смущенно отводит глаза, когда приближается к его лицу, чтобы понять, насколько глубокая рана. — Пожалуйста, Максим Юрьевич, — Павлова вернулась на стул напротив. — Не надо настолько буквально воспринимать все, что я прошу. Да, я хотела побыть одна. Но Брагина можно было впустить. — Я сделал это ради Вас, — просто ответил мужчина, откровенно рассматривая начальницу, сам того не замечая. — Простите меня. — За что? — За все, — многозначительно произнес Максим. — Кстати, мне очень понравилось. — Что понравилось? — Ира почувствовала, как к ее щекам приливает кровь. — Как Вы меня назвали два раза просто по имени. И как обработали рану. — Услуга за услугу, — Павлова дала лед помощнику, чтобы тот прижал к губе, сняла перчатки, но не спешила уходить. — Хорошо, что не пришлось зашивать. — Зачем Вы занимаетесь мною лично? Поручите меня Вашей медсестре, — глаза Максима блеснули, и он сразу понял, что пусть и измененная, но его реплика* не останется без ответа. — Когда Вы перестанете видеть во мне только главврача? — подыграв помощнику, Ира покачала головой и искренне улыбнулась. — Ладно, идемте работать. Нужно же еще хотя бы начать готовиться к конференции. — Да, точно, — Максим вспомнил о грядущем мероприятии и тут же схватился за эту возможность, — давайте я помогу Вам с отчетом? Только сначала выпьем кофе? — Уговорили, — Ира иронично закатила глаза и в этот миг почувствовала на себе чей-то взгляд со стороны. В охватившем ее волнении она посмотрела сквозь раздвинутые шторы в зал приемного отделения, но до сих пор наблюдающего за ними Брагина уже и след простыл. Дорога уходила вдаль. Слева и справа выстроились ряды деревьев, а город совсем скрылся из поля зрения. Телефон жалобно высветил оставшиеся 10% зарядки и вновь потух. Белые полосы неустанно мелькали рядом с колесами каршеринга, приближая встречу с Мариной и отдаляя Брагина от НИИ Склифосовского и главврача. День постепенно перешел в вечер, августовское заходящее солнце золотом отсвечивало в зеркало заднего вида. Попеременная боль то нарастала, то сходила на нет. Вместо нее мысли Олега занимала ревность к Ирине, злость на Марину и жалость к себе. Вот оно. Он все упустил. Упустил последний шанс. Отчаяние доходило до того, что он хватался за мобильный, начинал записывать Павловой голосовое, но все было не о том. Все было не так. И он стирал его, не отправив. Из-за отсутствия сети навигатор перестал работать, и Брагину ничего не оставалось, как заехать в ближайшее селение и спросить дорогу к медицинскому центру у местных. К счастью, он совсем немного не доехал до нужного поворота. Вернувшись в машину, он всячески пытался настроиться. Сейчас речь не об Ире и Максиме-мать-его-Юрьевиче, а о Марине и ее ребенке. Об их ребенке. Почему она ничего ему не сказала? Скрывала, как первую и вторую беременность. Да еще и вздумала делать аборт. Подъехав к шлагбауму, Олег посигналил, и охранник высунулся из будки. — Фамилия? — потребовал он. — Брагин. Грузный мужчина исчез, но через несколько секунд снова появился. — Нет таких. — У меня жена здесь. Марина Владимировна Нарочинская. Паспорт показать? — Не надо. Вижу. Только сегодня приехала. Муж, значит? — Да что-то вроде того. — Проезжайте. Охранник поднял шлагбаум, и Брагин, проехав несколько метров, припарковался на просторной площади. Если бы он не знал, что это за место, то мог бы с легкостью принять лечебный центр за современный отель. Девушки гуляли по парку в домашних костюмах. Повсюду был виден медицинский персонал. Одна из медсестер не заставила себя ждать и тут же подбежала к Олегу, чтобы помочь ему сориентироваться. Она как раз с самого утра дежурила и прекрасно запомнила, в какую палату определили знаменитого нейрохирурга Нарочинскую. Светлые стены, панорамные окна, отделка деревянными панелями, мягкий ковер, современный интерьер и вход в палаты по карточкам — да, это место однозначно больше походило на дом отдыха, а не на больницу. Олег поднялся на третий этаж и быстро отыскал нужную комнату. Но стучать не пришлось. Дверь сама отворилась и на пороге появилась Марина в светлом больничном халате. Ее бездонные голубые глаза выражали одновременно шок и страх. — Я зайду? — без «привет», без «как дела». Олег со злостью хлопнул ладонью по раме, заставляя женщину вздрогнуть, и зашел в палату. Марина закрыла дверь, откладывая свои планы на потом. Она проследила за действиями Брагина: он прошел к окну, замотал головой и почти что без сил присел на край кровати. — Ну что? С чего начнем? — спросил врач, поднимая на жену глаза. — Да с чего бы мы не начали, все выйдет плохо, — честно ответила Нарочинская. Она обошла кровать и свернулась клубочком на одеяле за спиной мужа. — Во-первых, — чуть мягче произнес Олег, — как ты себя чувствуешь? — Жду своей очереди. Уже взяли все необходимые анализы. — А со мной ты не хотела посоветоваться? Как-то рассказать об этом? — Зачем? — ее голос дрогнул. — Марин, — Брагин обернулся к супруге, — мы семья. — Вспомнил наконец… — Перестань. Ты же знаешь, как я люблю детей и тебя. — Да, знаю. И только в такой связке. — Почему ты решила делать аборт? — Олег переменил тему на более важную. — Тетя Зоя нашла какие-то анализы, документы, но толком ничего не смогла мне рассказать. — При генетическом тестировании у плода был выявлен синдром Корнелии де Ланге, — Марина взяла с тумбы медицинскую карту и передала ее мужу. — Я не хочу рисковать. — Но ты сомневаешься. — Да, а что тут сомневаться? Сам знаешь, процент ошибки мизерный. И я не потяну четвертого ребенка. — Я на все готов, — Брагин подвинулся к блондинке и дотронулся до ее руки. — Мы справимся. — Мы? — Нарочинская положила руку под голову, полностью избегая взгляда Олега. — Ну конечно. Ему так чертовски хотелось верить. Он говорил так убедительно, так просто. Марина осторожно встретилась с ним глазами, и тут же ком подступил к ее горлу. Слезы жгли глаза, а горечь перехватывала дыхание. Она рывком поднялась с подушки и почти что упала в объятия Брагина, когда зазвонил его мобильный. На дисплее высветилось ПАВЛОВА, а сердце врача предательски ускорило ритм. Но тут же телефон полностью разрядился и погас. Тогда Марина вернулась на подушку, сглотнула удушающий ком и тяжело вздохнула. — Вот именно поэтому-то я тебе ничего и не сказала, — проговорила она, чувствуя, как горячая слеза спускается по ее коже и утопает в хлопковой ткани. Почти без досады о несостоявшемся разговоре Павлова решила не перезванивать Брагину. Раз сбросил звонок, значит, не может говорить при Марине. Или злится на то, что главврач на него накричала. Но просить прощения было не в ее стиле. Тем более в чем она была не права? Это он уничтожил ее. Вместо того, чтобы прекратить свои постоянные попытки неуместного флирта, всячески привязывать экс-заведующую к себе, он мог просто с ней объясниться. И не сегодня, не в прошлом месяце, даже не год назад. Он должен был прекратить все эти недомолвки давным-давно. Неужели всем мужчинам требуются годы, чтобы понять, что они по-настоящему любят и не хотят никуда отпускать от себя свою любимую женщину? Что этот Кривицкий… Куликов туда же со своими параллельными романами. Неклюдов с Ниной, чья любовь трагически закончилась. Теперь еще и Брагин, будь он неладен. А хочется всего-навсего чувствовать, что тебя любят, что о тебе заботятся, вместо бессмысленных взглядов, пустых намеков и продолжительных разговоров о самом сокровенном. — Ирина Алексеевна, — Максим зашел в ее кабинет с маленьким подносом, — тут ромашковый чай для успокоения. Еще взял мятный. Хотите я вызову Вам такси до дома? Вам бы отдохнуть после всего. — Спасибо, — Ира приняла чашку и с удовольствием сделала несколько глотков. Мысли о доме и расспросах Гены навевали тоску. Опять будет кормить рыбой на пару. Опять не даст выпить вина. — Идите домой, — расслабленно и тепло сказала Павлова. — Вас наверняка жена заждалась. — Я не женат, — секретарь неловко поправил очки. — Детей тоже нет. Хотел, но не сложилось. Главврач сжала губы в тонкую нить. Блондинка прикинула, что он моложе ее лет на десять. А вообще было сложно сказать наверняка. Поначалу образ мужчины отталкивал экс-заведующую, но сейчас Максим отчего-то стал выглядеть иначе. Возможно оттого, что получил от Брагина, и, подставившись, позволил Ирине высказать Олегу почти все, что она думала. — Думаете, доктор Брагин и Марина Владимировна завтра вернутся? — будто прочитав ее мысли, спросил Максим Юрьевич. — Не знаю, — Павлова пожала плечами. — У них там какие-то личные проблемы. Не наше дело. — Верно. Не наше, — мужчина приподнял уголки губ и переменил тему. — Тогда до завтра? Такси точно не нужно? — Точно не нужно. Спасибо. — Хорошо, Ирина Алексеевна. До завтра. — До завтра. Павлова кивнула и проводила помощника взглядом. Закинув в рот горсть вечерних препаратов, она запила все остатками травяного чая и принялась собираться домой, не замечая, что легкая улыбка не сходит с ее лица. Теплый августовский вечер обволакивал и заставлял чувствовать себя живым. Сколько долгих дней Максим провел в ожидании не тех женщин? И сколько долгих ночей ему предстояло еще провести в ожидании новой встречи с его начальницей, в которую он однозначно и бесповоротно начал влюбляться? Проходя мимо летних веранд ресторанов, Максим на минуту задержался у раскрытых окон одного из заведений, откуда отчетливо доносились слова невероятно попадающей в точку песни: «Some say you will love me one day. And I will wait, I will wait. To get your loving one day**».