Капитан мертвых

Шторм утих так же внезапно, как и начался, оставив после себя оглушительную тишину и мертвую зыбь. «Мёртвый» медленно покачивался на зеркальной глади воды, окутанный густым утренним туманом. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гниющей древесины и испарениями океана. Тэхён проснулся на широкой капитанской кровати. В этот раз кандалов не было, но ощущение невидимой цепи, стягивающей горло, никуда не исчезло. Он сел, кутаясь в одеяло. Тело ломило от вчерашней работы, а ладони, покрытые волдырями, горели.  Чонгука в каюте не было. На массивном столе стоял поднос с черствым хлебом и кружкой чистой воды — роскошь для простого матроса, но насмешка для принца. Тэхён быстро поел, чувствуя, как силы возвращаются к нему. Он должен был что-то предпринять. Он не мог просто сидеть и ждать, пока пират найдет способ использовать его кровь для своих мистических целей. Выйдя из каюты, Тэхён столкнулся с тишиной на палубе. Пираты были заняты починкой такелажа и откачкой воды. Завидев омегу, они больше не свистели — вчерашняя ярость капитана еще была свежа в их памяти, но их взгляды... они стали тяжелее. В них читалось не только вожделение, но и суеверный страх. Они видели, как принц стоял в самом эпицентре бури и не упал. Чонгук стоял на носу корабля, вглядываясь в туман. Его спина, широкая и прямая, была исчерчена свежими царапинами от соленого ветра и обломков. — Мы входим в Туманный Предел, — не оборачиваясь, произнес Чонгук. Его голос в этой тишине прозвучал пугающе четко. — Здесь компасы сходят с ума, а звезды гаснут. Единственный ориентир — инстинкты.  Тэхён подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. — Ты действительно веришь, что я — компас? Что во мне есть что-то, кроме ненависти к тебе? Чонгук медленно повернулся. Его лицо было бледным, а под глазами залегли тени. Капитан выглядел как человек, который не спал вечность. — Ненависть — отличное топливо, Тэхён. Она заставляет кровь бежать быстрее.  Он резко сократил расстояние между ними, хватая Тэхёна за руку и прижимая его ладонь к массивному деревянному борту корабля.  — Закрой глаза. Перестань думать о своем сгоревшем троне и своем конюхе. Слушай, что под нами. Тэхён хотел вырваться, хотел выплюнуть очередное оскорбление, но Чонгук накрыл его глаза своей ладонью. Темнота стала абсолютной.  — Дыши в такт волнам, — шептал Чонгук прямо в ухо. — Представь, что твое сердце — это маятник. Океан не хочет нас убивать, он хочет, чтобы его нашли. Сначала Тэхён чувствовал только мозолистую руку Чонгука и холод дерева. Но постепенно... где-то глубоко внизу, под толщей киля, он услышал пульсацию. Это не был шум воды. Это был глухой, ритмичный стук, словно огромное сердце билось в самой бездне. И в ответ на этот звук в груди Тэхёна вспыхнуло томительное, тянущее чувство. — Там... — прошептал Тэхён, сам того не осознавая. — Налево. Где туман гуще. Там что-то зовет. Чонгук убрал руку от его глаз. В его взгляде вспыхнуло торжество, смешанное с пугающим обожанием. — Лево на борт! — проревел он команде. — Курс на Гнилой Риф! Корабль медленно начал разворачиваться. Пираты засуетились, а Тэхён стоял, не в силах унять дрожь в руках. Он только что помог врагу. Он стал соучастником. — Ты доволен? — Тэхён посмотрел на Чонгука с нескрываемой болью. — Я предал память своего дома за одну минуту твоих фокусов. Чонгук подошел к нему почти вплотную, заставляя Тэхёна отступить к мачте. — Твой дом предал тебя первым, когда не смог защитить, — капитан протянул руку и медленно, почти ласково коснулся шеи Тэхёна, там, где пульсировала жилка. — В тебе течет сила, которую твои предки трусливо прятали за этикетом и коронами. Ты не предаешь их, ты наконец-то просыпаешься. В этот момент с мачты раздался крик смотрящего: — Земля по курсу! Но... Кэп, это не остров! Это кладбище! Туман внезапно расступился, обнажая жуткую картину. Прямо перед ними из воды вздымались обломки сотен кораблей. Мачты, похожие на скелеты гигантских птиц, торчали под немыслимыми углами. Здесь не было течения, не было ветра. Только мертвые остовы судов, застрявшие в рифах. — Это место называют Колыбелью Сирен, — тихо сказал Чонгук, и в его голосе впервые проскользнула тревога. — Здесь покоятся те, кто искал Сердце Океана до нас.  Внезапно из воды, прямо у борта «Мёртвого», поднялось нечто длинное и бледное. Это была человеческая рука, покрытая чешуей и ракушками, а за ней показалось лицо — искаженное, с пустыми глазницами, но с волосами, которые напоминали морские водоросли. — Намджун? — вскрикнул Тэхён, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Существо в воде на мгновение замерло, и Тэхёну показалось, что он видит знакомые черты своего возлюбленного в этом монстре. Но Чонгук среагировал мгновенно. Он выхватил пистолет и выстрелил. — Не смотри! — Чонгук обхватил Тэхёна, закрывая ему обзор. — Это морок! Океан играет с твоими воспоминаниями! Он хочет, чтобы ты прыгнул к ним! — Он был там! — Тэхён рыдал, вцепляясь в рубашку пирата. — Ты сказал, он сгорел! А он здесь, в этой бездне! Чонгук прижал его к себе так сильно, что кости затрещали.  — Слушай мой голос, Тэхён! Твоего конюха нет. Есть только я и этот проклятый корабль. Если ты сдашься призракам, мы никогда не выйдем отсюда. Тэхён поднял глаза на Чонгука. Лицо капитана было жестким, но в глубине зрачков плескался страх — не за себя, а за то, что его «добыча» может ускользнуть в объятия смерти.  — Помоги мне, — прошептал Тэхён, сам не понимая, как эти слова сорвались с его губ. Чонгук на мгновение замер, а затем резко притянул Тэхёна к себе и впился в его губы жестким, соленым поцелуем. Это не было актом любви, это была борьба за его душу. Поцелуй отдавал порохом, ромом и отчаянием. Тэхён ответил на него, кусая губы капитана до крови, выплескивая всю свою боль и ужас. Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Вокруг «Мёртвого» из воды начали подниматься десятки, сотни существ, шепчущих имена погибших близких. — К пушкам! — проорал Чонгук, отталкивая Тэхёна в сторону каюты. — Заряжай картечью! Мы проложим себе путь через этот ад! Тэхён бежал к двери, но в голове всё еще звучал шепот из воды. Океан открыл свои врата, и цена за вход была выше, чем он мог себе представить. Но самым страшным было другое: в пылу этого ужаса он понял, что поцелуй Чонгука был единственным, что удерживало его на грани безумия. «Великолепный мерзавец» стал его единственным якорем в мире, который только что сошел с ума. Грохот пушек разорвал вязкую тишину Туманного Предела. «Мёртвый» содрогнулся всем своим корпусом, когда картечь вспенила воду, превращая бледных существ в кровавое месиво. Но на место одного убитого из бездны поднимались двое. Они карабкались по обшивке, впиваясь когтистыми пальцами в дерево, их пустые глазницы горели тусклым фосфорическим светом. Тэхён не ушёл в каюту. Он замер у входа, вцепившись в дверной косяк. Вид Намджуна — или того, что приняло его облик — выжгло в его душе дыру. Пираты рубились на палубе, их крики смешивались с леденящим душу шипением тварей. Чонгук был в самом центре этой бойни. Его сабля описывала смертоносные дуги, отсекая конечности и головы, а лицо, забрызганное тёмной кровью, казалось маской древнего бога войны. — Тэхён! — проорал Чонгук, отбивая выпад существа, чьё лицо наполовину сгнило. — К штурвалу! Живо! — Я не умею! — крикнул принц, содрогаясь от ужаса. — Просто держи его! Чувствуй пульс! Если мы остановимся, они нас сожрут! Тэхён, преодолевая тошноту, бросился через палубу. Мимо пролетело склизкое тело, сбитое пулей боцмана. Взлетев на капитанский мостик, Тэхён схватился за тяжелые рукояти штурвала. Дерево под его пальцами вибрировало, оно словно стонало от боли.  И вдруг шепот усилился. Сотни голосов зазвучали прямо в его голове. *«Отдай... отдай нам свою кровь... мы вернем тебе его... Намджун ждет внизу... в прохладе... в вечности...»* — Нет! — закричал Тэхён, зажмуриваясь. — Его там нет! Вы лжёте! Он почувствовал, как чьи-то ледяные руки коснулись его щиколоток. Омега вскрикнул, глядя вниз: две твари просочились через ограждение и теперь тянули его к краю. Одна из них подняла лицо — и Тэхён снова увидел те самые ямочки на щеках, которые так любил. Намджун смотрел на него с мольбой. — Тэхён-и... спаси меня... — прошелестело существо. Тэхён на мгновение ослабил хватку. Штурвал бешено крутанулся, «Мёртвый» накренился, зачерпнув бортом воду. — Тэхён, не слушай! — голос Чонгука донесся словно издалека. Капитан пытался прорваться к нему, но его окружили пятеро утопленников. В этот момент в груди Тэхёна что-то лопнуло. Это не был страх. Это была ярость. Неистовая, первобытная ярость на то, что Океан посмел использовать его самую сокровенную боль. Он почувствовал, как тепло, зародившееся в животе, стремительно разливается по венам, превращаясь в раскаленное золото. Принц распахнул глаза. Его зрачки на мгновение стали абсолютно белыми, светящимися. Он не оттолкнул тварей — он сам схватил «Намджуна» за бледное запястье. — Убирайся. В. Бездну! — прорычал он. Из его ладоней вырвался импульс — невидимая волна, которая ударила по палубе «Мёртвого». Вода вокруг корабля внезапно взметнулась вверх гигантским кольцом, а существа, вцепившиеся в борта, с сухими щелчками посыпались обратно в море, словно опаленные огнем. Туман вокруг корабля начало разрывать. Тэхён стоял у штурвала, тяжело дыша, его кожа светилась слабым голубоватым светом, а волосы развевались, хотя ветра не было. Чонгук, тяжело опираясь на саблю, поднялся на мостик. Он смотрел на Тэхёна с выражением, в котором смешались ужас, триумф и неистовое вожделение. — Ты сделал это... — прохрипел капитан, вытирая кровь с лица. — Печать Штиля разрушена. Тэхён медленно повернул к нему голову. Свет в его глазах гас, оставляя лишь бездонную печаль и усталость. Он пошатнулся, и Чонгук подхватил его прежде, чем принц рухнул на доски. — Это был не он, — прошептал Тэхён, цепляясь за плечи пирата. — Скажи мне, что это был не он. — Это были тени, Тэхён, — Чонгук прижал его к своей груди, игнорируя то, что оба они перепачканы в саже и чужой крови. — Океан берет то, что мы любим, и превращает это в оружие. Твой конюх мертв, но ты... ты только что стал Богом этого проклятого места. Чонгук поднял Тэхёна на руки, словно тот весил не больше перышка. Команда внизу замерла. Пираты, привыкшие убивать и грабить, теперь смотрели на мостик с благоговейным трепетом. Они видели силу, которая была древнее их законов и их капитана. — Мы вышли из Предела! — прокричал Чонгук команде. — Курс на Архипелаг! Теперь нас никто не остановит! Позже, в каюте, Чонгук сам омывал раны Тэхёна теплой водой. Он делал это молча, с какой-то странной, почти религиозной тщательностью. Тэхён сидел на кровати, обернутый в простыню, и смотрел в одну точку. — Ты знал, что это произойдет? — тихо спросил он. — Знал, что Океан потребует от меня такой цены? Чонгук остановился, сжимая губку в кулаке. Он поднял глаза на Тэхёна. — Я знал, что ты — ключ. Но я не знал, что ключ должен сломаться, чтобы открыть замок. — Я не сломался, — Тэхён перехватил руку Чонгука, заставляя его остановиться. — Но я больше не тот принц, которого ты похитил. Ты хотел Сердце Океана, капитан? Ты получишь его. Но помни: Сердце — это не только власть. Это еще и бездна. Чонгук усмехнулся — той самой своей «великолепной» усмешкой, но в ней больше не было прежнего цинизма. Он наклонился и поцеловал разбитые костяшки пальцев Тэхёна. — Я привык жить в бездне, Ваше Высочество. Главное, чтобы в этой бездне ты был рядом со мной. Тэхён посмотрел на него и впервые за всё время увидел не просто похитителя, а человека, который был так же одинок и проклят, как и он сам. Он потянул Чонгука на себя, и в этот раз их поцелуй был горьким, как морская соль, но в нем больше не было борьбы. Только два обломка, сцепленные вместе посреди бесконечного, жестокого моря. Где-то далеко впереди, за горизонтом, Сердце Океана начало биться быстрее. Оно ждало своего истинного хозяина. И своего первого демона.