Капитан мертвых

Говорят, океан никого не бережет, а они разве, не исключение?

В каюте капитана пахло озоном, порохом и штормом, который всё еще бушевал в венах Тэхёна. После битвы в Туманном Пределе тишина казалась почти физически тяжелой. Единственным звуком был мерный плеск воды за бортом и тяжелое, прерывистое дыхание двух людей, запертых в пространстве, ставшем для одного клеткой, а для другого — единственным домом. Чонгук сидел на полу между ног Тэхёна, который замер на краю кровати. Капитан омывал его ладони, израненные штурвалом, с такой пугающей нежностью, что у принца перехватывало дыхание. Пальцы пирата, грубые и мозолистые, осторожно касались тонкой кожи, а его взгляд был прикован к лицу омеги. — Ты светишься, — хрипло произнес Чонгук.  Тэхён посмотрел на свои руки. Под кожей действительно пульсировали едва заметные голубые нити, словно сама бездна текла в его жилах.  — Это пугает меня, — прошептал он, подняв глаза на капитана. — Я чувствую себя... не собой. Словно принц Корейской Империи умер там, на мостике, а из пены вышло что-то другое. Чонгук отставил таз с водой и поднялся, нависая над Тэхёном. В полумраке каюты его глаза казались абсолютно черными, поглощающими свет. — Тот принц был красивой куклой, — Чонгук протянул руку, обводя контуром скулу Тэхёна. — А то, что я вижу сейчас... это стихия. Ты — шторм, который я ждал всю жизнь. Тэхён дернулся, но не отстранился. Страх смешивался с безумным, тягучим желанием, которое лишало воли. Он видел шрамы на плечах Чонгука, видел татуировки, которые казались живыми в неверном свете свечи. Этот «Великолепный Мерзавец» разрушил его жизнь, но он же был единственным, кто не отвел взгляда, когда Тэхён показал свою истинную, пугающую суть. — Возьми меня, — вдруг выдохнул Тэхён, вцепляясь пальцами в рубашку Чонгука. — Прямо сейчас. Заглуши этот гул в моей голове. Заставь меня забыть о мертвецах. Чонгук замер на долю секунды, его зрачки расширились. Он не стал церемониться. Одним резким движением он дернул Тэхёна на себя, впиваясь в его губы с яростью, которая копилась днями. Это был вкус соли, металла и отчаяния. Тэхён ответил с той же силой, кусая губы капитана, выплескивая всю свою ярость и боль в этот поцелуй. Чонгук толкнул его на кровать, накрывая своим тяжелым телом. Одежда летела на пол — клочья дорогого шелка вперемежку с грубой кожей. Когда их тела соприкоснулись, Тэхён вскрикнул от температурного шока: кожа Чонгука была обжигающей, а его собственная — холодной, как морская глубина. — Ты океан, — прорычал Чонгук в шею Тэхёна, оставляя там багровый след, клеймо, которое не смоет ни одна вода. — Ты слышишь? Ты — Сердце моего Океана. Чонгук вошел в него одним мощным, властным толчком, заставляя Тэхёна выгнуться дугой и впиться ногтями в его широкую спину. Это не была близость в привычном понимании — это было слияние двух разрушительных сил. Тэхён чувствовал каждый дюйм Чонгука внутри себя, чувствовал, как пират заполняет его не только физически, но и магически.  С каждым движением Чонгука голубое сияние под кожей Тэхёна становилось ярче. Воздух в каюте стал плотным, как вода, а на стенах начали проступать призрачные тени волн. Чонгук двигался быстро, жестко, не давая Тэхёну передохнуть, заставляя его стонать имя своего захватчика снова и снова. — Капитан... — хрипел Тэхён, теряя связь с реальностью.  В момент пика Тэхёну показалось, что он снова стоит на мостике во время шторма. Сила вырвалась из него ослепительной вспышкой. Он вцепился в плечи Чонгука, крича от разрывающего удовольствия, которое было сродни агонии. Капитан содрогнулся вместе с ним, изливаясь внутри и прижимая омегу к себе так сильно, словно боялся, что тот растворится в морской пене. Они долго лежали в темноте, тяжело дыша. Сияние постепенно гасло, оставляя их в обычном человеческом бессилии. Чонгук не уходил. Он укрыл Тэхёна одеялом и притянул его к своей груди, зарываясь лицом в светлые волосы. — Теперь ты веришь? — тихо спросил Чонгук. — В то, что я проклят? — отозвался Тэхён, прислушиваясь к биению сердца пирата. — В то, что мы оба прокляты одинаково. Но вместе... вместе мы можем заставить этот мир захлебнуться. Тэхён закрыл глаза. Он знал, что завтра они продолжат путь к Архипелагу Гроз. Знал, что Намджун остался призраком в его прошлом. Но здесь, в теплых руках своего врага, он впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким обломком. Он был частью Бездны. И эта Бездна только что поцеловала его в ответ. Туман рассеялся, словно сбросив с океана невидимый плащ. «Мёртвый» застыл посреди мертвой зыби, окруженный тишиной, которая давила сильнее любого шторма. Каюта капитана, еще недавно наполненная диким отголоском страсти, теперь казалась клеткой. Тэхён, обернутый в тонкое одеяло, сидел на краю кровати, ощущая себя опустошенным и одновременно наполненным звенящей пустотой. Чонгук стоял у иллюминатора, спиной к нему. Его плечи напряжены, словно он готов был отбить очередной удар. В руке он держал тот самый бронзовый компас, который так странно откликнулся на Тэхёна. С момента близости прошло не так много времени, но мерзавец стал таким же, как и в первую встречу. — Ты почувствовал это, — голос Чонгука был холоден, как морская вода. — Зов. Теперь ты знаешь, что это не просто сказки. Твоя кровь — ключ. Тэхён сжал кулаки, ногти впились в ладони. — Ты говорил, что я — шторм. А теперь ты хочешь использовать меня, как морскую ракушку, чтобы вытащить сокровище? Чонгук обернулся. В его глазах не было прежней дикой страсти, только жесткий расчет. — Ты — моя добыча, принц. Ты — моя карта к власти. Я не прошу у тебя разрешения. Я беру то, что мне нужно. — Берешь? — Тэхён рассмеялся – горько и безрадостно. — Ты сжег мой дом, убил моего человека, опозорил меня перед всем миром! И теперь ты хочешь, чтобы я помог тебе найти то, чего ты жаждешь? Ты думаешь, я тебе позволю? — Ты мне позволишь, — Чонгук сделал шаг к нему. — Потому что у тебя нет выбора. Ты остался один. Без короны, без друзей. Только я, мой корабль и эта бездна, которая открывает тебе свои секреты. Ты чувствуешь это, да? Эту силу, которая рвется наружу? Ты не сможешь ее контролировать. А я — смогу. Он подошел вплотную, его взгляд скользнул по израненной коже Тэхёна, по следам их ночи. — Ты думал, это было ради тебя? Думал, я мог устоять перед твоим "вызовом"? Я взял тебя, потому что ты — мой билет к вершине. А то, что между нами было... это лишь побочный эффект. Удобный, но не более. Тэхён почувствовал, как кровь приливает к лицу. Это было унизительно, чудовищно, но в то же время… в словах Чонгука была доля горькой правды. Он был в ловушке. — Значит, все было ложью? Твои угрозы, твои... поцелуи? — Я получил то, что хотел, — Чонгук отвернулся, снова глядя в иллюминатор. — А теперь иди и приготовься. Архипелаг Гроз близко. И если ты думаешь, что можешь отказаться — я найду способ заставить тебя. Я могу быть твоим самым желанным кошмаром, принц. Чонгук вышел, оставив Тэхёна одного в тишине. Принц сжал кулаки так, что пальцы побелели. Его тело болело, душа рвалась на части. Он был опустошен, унижен, но где-то глубоко внутри, под пеплом отчаяния, разгоралось новое пламя. Пламя ярости. Он больше не был той куклой. Он не был тем принцем, который боялся собственного отражения. Чонгук разбудил в нем нечто дикое, что-то, что было погребено под слоями придворного этикета. И теперь эта сила принадлежала ему. Тэхён подошел к столу, где лежал компас. Его пальцы коснулись прохладного металла. Стрелка замерла, указывая на него. Он чувствовал зов Океана, но теперь это был не зов смерти, а зов мести. — Ты ошибся, мерзавец, — прошептал Тэхён, глядя на свою отраженную в стекле иллюминатора руку, которая всё ещё едва заметно светилась. — Я не твой ключ. Я — твой враг. И если ты думаешь, что сможешь меня использовать… ты сам станешь моей добычей. В тишине каюты, нарушаемой лишь тихим плеском волн, рождалось новое пламя. Пламя, которое обещало сжечь их обоих.