Сборники с Genshin Impact

Вечер в Сумеру наступал стремительно. Ещё час назад улицы заливал оранжевый закат, а теперь над Академией зажглись первые звёзды, а фонари Таверны «Лямбда» мягко освещали мостовую. — Нет, ну посмотри на это, — Кавех театральным жестом указал на пергамент, разложенный прямо на столике в кафе. — Клиент хочет «единство с природой», но при этом требует несущую стену там, где её быть не может. Как я, по его мнению, должен это сделать? Нарушить законы физики? Я — архитектор, а не бог, хотя... Ты улыбнулась, отпивая мятный чай. Твоя ладонь накрыла его руку, нервно стирающую ластиком невидимую линию. — Ты слишком близко к сердцу это принимаешь, дорогой. Может, ему просто нужен балкон с цветами? Кавех поднял на тебя усталые, но такие тёплые карминные глаза. Только с тобой он позволял себе эту смесь раздражения на весь мир и нежности только к тебе одной. — Балкон? Ты гений! — он вдруг схватил тебя за плечи, сияя. — Встроенный ботанический сад по периметру! Я добавлю витражи с образами цветов Падисары. Это решит проблему освещения и «природы»! Он уже схватил карандаш и начал быстро набрасывать новый чертёж, его золотисто-рыжие волосы растрепались, а на щеке появилась полоска грифеля. Ты привычно промокнула салфетку водой и аккуратно провела по его скуле. — Ты вся в краске, — пробормотал он, не поднимая головы, но его уши заметно порозовели. — Это ты весь в краске, — тихо рассмеялась ты. — Кавех, когда ты последний раз нормально ел? Он замер. Потом отложил карандаш с видом человека, которого поймали на месте преступления. — Сегодня... утром я... — Пойдём, — ты встала и протянула ему руку. — Аль-Хайтам сказал, что ты снова забыл про ужин и ушёл на стройплощадку в шесть утра. Я сделала дома твой любимый салат с сумайдой. Кавех открыл было рот, чтобы возмутиться (как смеет этот зазнайка Аль-Хайтам вообще следить за его распорядком?), но потом увидел твоё лицо — мягкое, но настойчивое — и вздохнул. — Ты невыносима. Знаешь? — Знаю. Иду впереди, — ты взяла его за руку, переплетая пальцы. — И не забудь чертежи, горе-архитектор. Он схватил пергаменты, бурча что-то про «непонимание творческой души», но его ладонь в твоей была горячей и надёжной. По пути домой вы зашли в лавку, где он долго выбирал тебе цветок — и выбрал тот, который напомнил ему цвет твоих глаз. — Это не чересчур? — спросил он, протягивая маленький падисара, вставленный в простую бутылочку. — Просто он... ну, красивый. Как ты. Но не говори никому, что я такое сказал. Ты поцеловала его в щёку, оставляя след бальзама для губ. — Тайна умрёт вместе со мной, мой великий архитектор. Он фыркнул, но всю дорогу до дома не выпускал твоей руки и украдкой улыбался. И даже когда вы зашли внутрь и на вас налетел ворчливый голос Аль-Хайтама («Опять ты задерживаешь ужин, Кавех»), тёплая магия этого вечера не рассеялась. Потому что ты была рядом. А для Кавеха, привыкшего к одиночеству и вечным спорам, ты стала самой лучшей — и самой долгожданной — постройкой в его жизни.