Zone Entry/Войти в зону

Калеб

— Добро пожаловать в Университет Кэмроуз, мы тебе очень рады, — сухо говорит Мэддокс с ухмылкой. Мой лучший друг держит меня за плечи и осматривает с головы до ног. Ведет себя так, будто мы не виделись всё лето, хотя мы живем на одной улице, и он постоянно ошивался у меня дома, проверяя, всё ли я подготовил для перевода. Я демонстративно осматриваю его в ответ. У Мэддокса типичное «baby face», а в сочетании с густыми ресницами и пухлыми губами его часто называют «красавчиком». Что он ненавидит. У него тяжеленная на вид сумка через плечо, наверняка набитая книгами, и я уже знаю, что он заставит меня её нести. Видимо, у него сейчас репетиторство, раз он попросил встретиться во дворе кампуса. Иначе бы он на улицу не вышел. Но я всё равно рад его видеть. Мы всегда тусуемся, когда я в городе, но круто снова учиться в одном месте, как в школе. Его присутствие здесь — пожалуй, один из немногих плюсов Кэмроуза. — Ну и как оно — играть за «Баранов»? — спрашивает Мэддокс. — Чувствую себя частью команды лузеров. — Калеб, — он закатывает глаза. — Ты приехал только вчера. Ты хоть на тренировке был? — Первая сегодня днем, но это неважно. Они годами не выходили в финал. — Ты сам сюда перевелся. — Ага, потому что хотел вернуться в Буффало. — Тогда терпи! К тому же, твой дядя — тренер. Стоит ли так поливать грязью его — то есть твою — команду? Я издаю неопределенный звук. — Команда стала лучше с тех пор, как он пришел, но недостаточно. Есть блестящие ребята, но у них нет сплоченности, и им нужны более агрессивные форварды. — Как же им повезло, что у них теперь есть ты. Я не пропускаю сарказм, но всё равно киваю: — Именно. — Да, ты такой мощный, талантливый хоккеист и обязательно поможешь команде выйти в региональные в этом году. А теперь помоги мне, мой очень сильный лучший друг. — Он буднично вручает мне свою сумку, и я хмурюсь от её веса. — Твоя тренировка ведь только через час? Помоги дотащить. У меня короткое занятие с учеником. Как я и думал. — Ладно, — ворчу я, закидывая сумку на плечо и следуя за ним. Он рассказывает о своей новой работе ассистентом преподавателя и о том, что из-за этого пришлось взять меньше учеников в этом семестре. Я слушаю и впечатляюсь. Мэддокс всегда был чертовски умным. Он на четвертом курсе, как и я, но если я после этого года сделаю отсюда ноги, он останется в магистратуре. Хочет стать профессором математики. Я никогда не понимал его страсти к цифрам и преподаванию, но это делает его счастливым, так что я рад за него. Мы останавливаемся в тени огромного дерева. Его ученица — девушка, чье имя я тут же забываю. Они раскладывают книги на пледе и принимаются за дело. Пока они занимаются, я ложусь на спину и листаю телефон, просматривая вакансии на неполный рабочий день. В Мичигане я подрабатывал бариста, надеюсь найти что-то похожее и здесь. Кэмроуз выделил мне стипендию как переведенному студенту благодаря моим оценкам и статистике (ну и, скорее всего, из-за влияния дяди), но мне всё равно нужны деньги на карманные расходы. На еду и воду, например. Просить маму о помощи исключено. Она вообще не хотела, чтобы я возвращался в Буффало, но я ничуть не жалею. Даже если пришлось отказаться от места в команде, которая в прошлом году стала чемпионами конференции, я бы сделал это снова не раздумывая. Я хочу жить рядом с семьей... мне это нужно. Даже если я живу в кампусе, чтобы было проще совмещать учебу и хоккей, быть к ним ближе — огромное облегчение. Если снова случится что-то экстренное, мне до них всего полчаса езды. Вот. Натыкаюсь на объявление кофейни прямо за территорией кампуса. Называется «Stella Café», ищут сотрудника на полставки. — Мэдд, — зову я. — Знаешь «Stella Café»? Мэддокс, который откинулся назад и наблюдает за прохожими, пока его ученица что-то решает, косится на меня: — Ага. Минут десять пешком отсюда. А что? — У них есть вакансия. — У меня там знакомый бариста. Хочешь, спрошу, могут ли они устроить тебе собеседование? — Черт, было бы идеально. Пожалуйста. Он достает телефон, а я наблюдаю за ним, пока меня не отвлекает знакомый голос. Приподнявшись на локтях, я смотрю в ту сторону и вижу своего нового соседа, Ника Сандовала, который о чем-то болтает с двумя девушками. Я невольно морщусь, глядя на их жесты: девчонки постоянно хихикают и трогают его за руку, а Ник не отстраняется, хотя выглядит довольно равнодушным к их флирту. И на нем эта его бесячая фальшивая улыбка. Ладно, я, возможно, соврал Нику, когда сказал, что не помню его имени и лица. Конечно, я его помнил. Дядя упоминал его много раз, да и я помню те несколько игр, когда мы сталкивались на льду. Он потрясающий игрок, и я это знаю. Ему всё дается легко, и его ничто не прошибает, будто ему на всё плевать. Он как будто даже не замечает, что на катке есть другие люди. Просто делает свое дело с этой невыносимой улыбочкой на лице. Эта тупая, гребаная улыбка. Она меня бесит, особенно когда он адресовал её мне в тот раз, когда его команда вела в три очка. Я сказал ему стереть эту ухмылку, иначе я сам её сотру. Когда он представлялся вчера, я притворился, что не знаю его. Ну, просто чтобы подбесить. А еще было забавно смотреть, как он пялится на мой пирсинг, будто никогда такого не видел. Я даже думал спросить его об этом. А потом он улыбнулся. Снова. Раздражающий самодовольный козел. И тогда я бросил ломать комедию и прямо сказал, как сильно ненавижу его улыбочку. — Калеб? — спрашивает Мэддокс. — Почему ты смотришь на Ника Сандовала так, будто хочешь его ударить? — Ты знаешь, кто он? — Девушка, с которой он занимается, фыркает, и я зло смотрю на неё. Она говорит: — Все знают, кто такой Ник Сандовал. — Он мой новый сосед. — Серьезно? И как он тебе? — Глаза Мэддокса округляются. — Он ведь крутой, да? Невероятно милый, умный и... — И что? — На него приятно смотреть. — Тебе теперь нравятся качки? Он усмехается: — Нет, но я не слепой. Ник горяч. — Ну-ну. Он и правда горяч, но я не могу позволить Мэддоксу думать, что я это заметил. Он мне потом всю жизнь будет это припоминать. Паршиво, что Ник из тех людей, которые действуют мне на нервы, даже не стараясь. Потому что, честно говоря, Мэддокс прав — Ник горячий. Даже если у него абсолютно серый характер. Я заметил его сразу, как только мы впервые столкнулись в игре года три назад. Помню, как запомнил фамилию на его джерси и сразу подумал, что он хорошо выглядит — темные волосы, темные глаза, низкий голос. У него внешность классического «парня из соседнего двора», и я понимаю, почему на него западают. Хотя теперь, когда я знаю его получше, в нем есть что-то, что мне не нравится. Девушки снова закатываются смехом от какой-то фразы Ника. Он качает головой, и они выглядят разочарованными. Кивнув ему, они машут на прощание и уходят. Как только Ник отворачивается, его улыбка чуть сползает, и он направляется в нашу сторону. Наверное, идет на каток на тренировку. Уф. Я снова ложусь на плед и закрываю глаза рукой, надеясь, что он нас не заметит. — Привет, Мэддокс, Джин, — слышу я голос Ника и мысленно стону. Мэддокс и его ученица — видимо, Джин — здороваются в ответ. Меня он не окликает, так что я решаю, что он не узнал меня с рукой на лице или думает, что я сплю. Продолжаю притворяться, что нас друг для друга не существует. — Слышал, ты новый сосед Калеба, — говорит Мэддокс. О-о-ой, спасибо, Мэдд. — Ага. Вы знакомы? — Голос Ника звучит удивленно. Мой лучший друг, предатель, наверняка тычет в меня пальцем, потому что Ник добавляет: — Ой, это... извини, Калеб, не узнал тебя. — Привет, Ник, — ворчу я, убирая руку от лица и награждая его долгим тяжелым взглядом. Уголок его рта дергается, он глубоко засовывает руки в карманы. Колеблется секунду, затем прокашливается: — Я на тренировку. Подбросить? Мэддокс поворачивается ко мне с понимающим видом и играет бровями. Едва сдерживаюсь, чтобы не пнуть его. — Спасибо, не надо, — бормочу я. — У меня есть машина. — Плечи Ника напряжены. Он снова мнется, переминаясь с ноги на ногу. — Ну да, но мы могли бы поехать вместе. Я щурюсь, глядя на то, как неловко он стоит. Это такой контраст с тем, как непринужденно он болтал с девчонками. Будто он заставляет себя быть дружелюбным со мной. Что вообще не имеет смысла. Нет никакой причины набиваться мне в друзья, и это меня пугает. — Не, — отрезаю я. — Увидимся на тренировке. Его плечи расслабляются, будто это именно тот ответ, на который он надеялся. Чудик. Зачем тогда вообще спрашивал? — Ладно, увидимся. Пока, Мэддокс, Джин. — Пока, — говорит Джин, и я уверен, что она сейчас растает. — До встречи, Ник, — говорит Мэддокс, и Ник ослепляет нас улыбкой перед тем, как уйти. Я снова закрываю глаза рукой, прежде чем Мэддокс успеет спросить, что это сейчас было. Потому что даже я не могу объяснить, почему Ник так сильно действует мне на нервы.