Zone Entry/Войти в зону

Калеб

Крики на нашей домашней арене оглушают, когда сирена громко возвещает о конце матча. Мы победили. Снова. Если мы выиграем следующую игру, наш рейтинг отправит нас прямиком в четвертьфинал. Черт, я думаю, в этом году мы дойдем до самого финала чемпионата. Никто не хочет сглазить, поэтому вслух об этом не говорят — о том, что у нас отличные шансы, — но энергия в раздевалке просто осязаема. Ник широко улыбается, жадно пьет воду, его кадык так притягательно движется, и мне хочется пройтись языком по всей его коже... но я не могу сделать этого посреди толпы этих придурков, так что я просто подмигиваю ему. Мой «золотой мальчик» забил сегодня победный гол, и я был так счастлив, что повалил его на лед. Может, даже поцеловал бы, если бы остальные парни не навалились на нас сверху кучей. Пока ребята празднуют, я заглядываю в телефон и вижу сообщение от Макавоя. Тренер по развитию из «Баффало» наблюдал за сегодняшней игрой, и я чертовски рад, что мы победили, несмотря на все мои нервы. Я чувствую на себе взгляд Ника, пока читаю текст. Тренер Макавой: Хорошая игра. Есть несколько замечаний, но, думаю, будет проще проработать их на льду. Дай знать, если будешь свободен завтра, встретимся на вашей арене. Черт. В жилах бурлит азарт. Кто-то толкает меня плечом. Это Ник. Он мягко улыбается и спрашивает: — Что там? Я поворачиваю экран к нему. Он читает сообщение, и его лицо мгновенно светлеет — так происходит каждый раз, когда я сообщаю новости о моей будущей карьере в НХЛ. Ник приподнимает руку, будто хочет обнять меня, но в последний момент останавливается. К черту это, серьезно. Я сам прислоняюсь к нему, вынуждая его обхватить меня за талию, пусть и нерешительно. Да кому какое дело? Все вокруг празднуют, и даже если кто-то увидит наши «нежности», любой, у кого с этим проблемы, может сосать мой член. Ну, не буквально. Это разрешено только Нику. — Это круто, — тихо говорит Ник. — Пойдем со мной. — На твою тренировку с Макавоем? — Да. Хочу, чтобы ты посмотрел на их домашнюю арену без толпы болельщиков. Ник смеется и убирает руку с моей талии, проводя ею выше по моему боку и слегка сжимая шею. — Звучит заманчиво. Я оставляю его, чтобы поговорить со своим дядей, который стоит у двери и наблюдает за командой. Он смотрит на меня подозрительно — без сомнения, задается вопросом, когда это мы с Ником стали такими близкими. Хотя не вижу причин для жалоб. Не он ли сам просил Ника «присмотреть» за мной, когда я только пришел в команду? Он слушает мой отчет о предстоящей тренировке с Макавоем, хотя, кажется, Ник интересует его гораздо больше. — Вижу, вы с Сандовалом отлично ладите, — говорит он, приподняв брови. Я хмыкаю. «Ладим» — это слабо сказано. Но я не уверен, хочет ли Ник, чтобы я рассказывал дяде о том, что мы встречаемся, хотя любой человек с работающим мозгом, вероятно, уже всё понял. Кстати, об этом. Интересно, думал ли Ник о том, чтобы рассказать своим родителям? Надо бы спросить. Позже, когда мы выходим со стадиона, я всё еще раздумываю, как подступиться к этой теме. Хотя игра закончилась прилично времени назад, вокруг всё еще ошиваются люди, некоторые выкрикивают поздравления с победой. Честно говоря, это немного странно — Ника постоянно оттаскивают в сторону люди, которых я даже не знаю. Мне тоже кое-кто кричит, я киваю им и выдавливаю улыбку. Видимо, учусь у Ника. Наконец тишина наступает, когда мы садимся в его машину. Я рад, что Рис поехал с Шульцем, давая нам возможность побыть наедине. — Думаю, мой дядя догадывается, что мы… вместе, — говорю я ему. Даже если это правда, произносить это вслух всё еще непривычно. У меня не было парня целую вечность. — Это ведь нормально, да? — Да. Я же сказал, что не против, если кто-то узнает. Я даже не пытаюсь скрыть самодовольную ухмылку. — Думаю, он удивлен. Я ведь не особо стеснялся в выражениях, когда говорил ему, что ты фальшивый «золотой мальчик» без зачатков личности. — О таком варианте я еще не слышал! — стонет он. — Калеб, зачем ты наговорил такого моему тренеру? — Справедливости ради, я говорил это своему дяде, а не нашему тренеру. — Ну да, конечно, — ворчит он. Была не была. — И еще… я не давлю, но ты собираешься рассказывать родителям о нас? Он замолкает, и у меня внутри всё падает. — Я мог бы сказать им, — произносит он после слишком долгой паузы. — Ого, ну умоляю, скажи это еще более неуверенным тоном. Уголок его рта дергается, будто он сдерживает улыбку. — Они даже не знают, что мне нравятся парни. Но я не думаю, что это станет проблемой. — Не знаю, Никки. Ты ведь единственный наследник огромного конгломерата. Может, они старомодны и хотят, чтобы ты остепенился с какой-нибудь милой цыпочкой, чтобы ваше королевское высочество обеспечило им внуков. — Хватит надо мной издеваться. К тому же, почему внуки должны быть проблемой? Всегда можно воспользоваться суррогатным материнством или усыновлением. Я в шоке хватаю ртом воздух, а Ник, кажется, даже не осознает веса своих слов, проверяя боковое зеркало. — Ого, — выдыхаю я. — Ты уже о детях думаешь? А мы ведь еще даже на свидание ни разу не ходили. Он хмыкает: — Вообще-то ходили. — Это когда же? — Когда ходили к моему любимому фудтраку, каждый раз, когда играли в Mario Party... — Не пойму, ты издеваешься надо мной? — Мы делали всё это еще до того, как поняли, что нравимся друг другу. Сомневаюсь, что он всерьез считает это свиданиями. — Мы провели Новый год вместе. Он выигрывает в этом споре, а я не могу этого допустить. — Я имел в виду что-то вроде… романтического ужина в ресторане или типа того, — шучу я. — Мы можем это устроить. Завтра. Надень что-нибудь приличное. Я фыркаю: — Отвали. — Я серьезно. В центре есть отличный ресторан «The Cedar Room». Мой отец от него без ума. Можем пойти туда, когда закончишь с Макавоем. — Звучит дорого. — Я угощаю. Возьми с собой сменную одежду, чтобы переодеться после тренировки, ладно? Ник звучит так воодушевленно, что я целую секунду просто смотрю на него и понимаю: он абсолютно серьезен. Он правда хочет пойти со мной на свидание, в красивой одежде, в шикарный ресторан. Мое лицо горит — никто никогда не хотел пригласить меня вот так. Боже, из-за этого я чувствую себя… особенным. Да что со мной, черт возьми, не так? — Ну пожалуйста? — просит Ник. — Ладно, — огрызаюсь я, хотя в этот момент понимаю, что на самом деле очень, очень этого хочу.

***

— Быстрее, Дженнингс! — кричит Макавой, и я, чертыхаясь под нос, прибавляю скорость. На катке никого, кроме нас, хотя обычная тренировка команды закончилась как раз перед нашей сессией, и некоторые игроки наблюдают за нами с трибун. Зашибись. Как будто мне и так мало давления. Ник тоже на трибунах, всё время улыбается мне. То, что он уже в рубашке и классических брюках для нашего свидания, только отвлекает. По словам Макавоя, хотя у меня хорошие точность и скорость, и я опасен в атаке, моя слабость — оборонительная зона. Он изматывает меня упражнениями, недовольный тем, что я не смог исправить это самостоятельно. Несмотря на его критику, мы заканчиваем индивидуальную тренировку, и он широко мне улыбается. — Мы над этим еще поработаем, — говорит он. — Я пришлю тебе обновленный план. Кстати, это там Николас Сандовал? — Да, я притащил его с собой. Макавой бросает на Ника многозначительный взгляд. — Похоже, команда начинает с ним знакомиться. Он прав. Я не особо удивлен, видя, что те несколько парней, которые остались, сейчас вовсю болтают с Ником и жмут ему руку. Мой парень смеется и беседует с ними, хотя я вижу, что он не совсем понимает, как себя вести. Пора его спасать, полагаю. Я иду за Макавоем со льда и прислушиваюсь к разговору. — Эй, Дженнингс! — окликает Крус, один из нападающих, с которым я уже пересекался. — Сандовал говорит, что ты привел его посмотреть. Пытаешься переманить звезду Камроуза к нам? — Он даже на драфт не заявлялся! — вставляет кто-то другой, кажется, Лэндон, их вратарь. — Черт, а почему нет? — Крус снова поворачивается к Нику. — Планируешь стать свободным агентом? Ник неловко смеется и качает головой, и внезапно на него обрушивается град вопросов от моей будущей команды. Щеки Ника краснеют, он втягивает голову в плечи и неловко переминается с ноги на ногу. — Эй! Погодите! Звезда-нападающий из Камроуза здесь вообще-то я, — заявляю я, что вызывает смех — по крайней мере, они перестают заваливать Ника вопросами. — Отлично поработал сегодня, кстати, — говорит мне Лэндон, Крус согласно кивает, после чего они уходят. — Я скоро напишу тебе на почту, — говорит мне Макавой. — Рад был повидаться, Сандовал. Ник краснеет: — Взаимно. Когда команда и Макавой уходят, оставляя нас с Ником одних, Ник поворачивается ко мне с круглыми глазами. — Они правда меня знают, — пищит он. Я усмехаюсь: — Конечно знают. Ты хоть понимаешь, какая ты важная персона? — Я не важная персона. — Малыш, ты мог бы попасть в любую команду, в какую захочешь. Он качает головой и отворачивается. Не желая портить наше свидание, я решаю не продолжать. — Я в душ, — говорю я, разворачиваясь. — Подождешь меня здесь или на улице? Не получив ответа, я оглядываюсь на Ника. Глубоко засунув руки в карманы, он не отрываясь смотрит на каток. Его глаза прищурены, он будто в трансе. — Никки, — зову я. Он вздрагивает и поворачивается ко мне. — Прости. Я подожду тебя здесь. Я хочу спросить, всё ли в порядке, но тут его губы расплываются в теплой улыбке, он буквально сияет, и моё сердце делает кувырок. Черт возьми, почему оно постоянно так делает? Надо бы провериться у врача.