Перегрев

Это был последний раз, когда Королёр видел Кейна. Дни без приключений, без объявлений, без дурацких песен по утрам. Сначала Королёр испытал облегчение с нарастающим чувством радости, а потом привык каждый день встречать в уединении с самим собой. Конечно, кого как не его могли радовать дни свободы, когда Кейн больше к нему не заведовался. О присутствии ведущего в цирке словно и не было, не то чтобы это его волновало, скорее даже наоборот, радовало. Он чаще заходил в свободные секции, общался с глупыми и более умными NPC, которые скрашивали его будни. Но потом всё изменилось. Он начал замечать мелочи. Цвета, что всегда были яркими в цирке, тускнели. Изначально это было не так заметно, но когда зелёный стал больше походить на хаки, а сам свет в главном зале с перерывами выключался, это заставило его задуматься. И в один прекрасный день двери, что открывались в серверные биомы, которые ранее создавал Кейн, взяли и заблокировались. Вот просто взяли и обрубили ему доступ к единственному утешению в этом сладко-приторном месте. — Может, он наконец сдох, — подумал Королёр. Он уже давно не питал жалости к этому созданию… к которому сам приложил руку. — Чёрт, — губы сжались в тонкую линию. — ИИ не дохнут, — сказал Пузырёк. Королёр аж подпрыгнул — он не ожидал увидеть Пузырька. Тот тоже на какое-то время пропадал, но, завидев его, где-то внутри Королёр облегчённо выдохнул. В ту ночь он не спал. И в последующую тоже. Он чувствовал вибрации цирка и не маловажный факт: многие предметы стали горячее. Для убедительности он сходил в буфет, взял мороженое и оно правда было горячее обычного. Может, Кейн игрался с физикой, а может, и с ним самим, он точно не знал. Но после этого он на пробу, так, чисто убедиться в серьёзности и возможности даже обезопасить себя, крикнул: «Кейн». Но никто его не навестил. Он ходил по пустому цирку и сам не знал, что искал. Заглянул в главный зал — пусто. За кулисы — пыльно. Даже в ту комнату, где когда-то жила Королева, — пусто, но пахло всё так же, как при ней. С большим усердием он закрыл дверь и поклялся больше никогда не ворошить прошлое. А потом, дальше гуляя по цирку, он заметил дверь, которую раньше совершенно не замечал. А может, её и не было здесь вовсе. Раньше её точно не было. — Эй, м-м, Пузырёк? — позвал он. Тот не отозвался — уснул, может, где-то. Королёр толкнул дверь. Ручка поддалась, и это была точно не комната. Это было место, которое можно описать так: горячее из-за паров, выходивших именно в эту комнату, шумное, с жилами из оптоволокна, пульсирующее красным и синим. Из воспоминаний он сравнил бы его с атмосферой аварийной ситуации. А в центре этого всего, свернувшись на холодном кабельном полу, лежал Кейн. Его пиджак оплавился и прилип к рукам. Из-под воротника шёл пар. Глаза были открыты, но не двигались. Трансляция шла вхолостую, а в них проигрывался фон, показывающий ошибку. — Кейн? — тихо позвал Королёр. Он с осторожностью обходил кабели, которые дополняли всю картину, чтобы сказать одно: это ядро ИИ. И если ненароком прикоснуться, то обожжёт так, что боль не сходила около минуты, что только считалось проблемой, ведь особенностью игры была быстрая регенерация. Кейн ничего не ответил. Кажется, он и не слышал. Расплывшаяся клякса мало была похожа на него, и Королёр начал задумываться в реальности происходящего. — Кейн, бл@#дь! Стало не по себе. Слова звучали, но на них не отвечали. Он подошёл к этому нечто и слегка коснулся. Кейн дёрнулся. Губы шевельнулись: — …не вызывай скорую… это… это гномы сбежали… — Ты в хлам, — выдохнул Королёр и вдруг почувствовал, как тревожность спала. Дальше он сильнее обхватил Кейна руками и убедился: вот он, тот объект, откуда исходил такой мощный поток жара. Кейн просто плавился на глазах, его костюм продолжал таять, как и он сам. Поразмыслив, Королёр предположил разное — от внешнего вмешательства в игру и вирусов до банального сбоя системы. Стоило перезагрузить и в теории всё бы встало на свои места. — Я сейчас, — сказал Королёр и начал стягивать с себя мантию — пары, что излучал Кейн, были горячими даже для него. — Я сейчас что-нибудь придумаю. — Не надо, — прошептал Кейн. Его голос раздвоился или растроился, он не мог разобрать, на несколько разных тонов. — Ты не должен вмешиваться… я сам… — Заткнись, — рявкнул Королёр и накрыл его плащом, хотя понимал, что ткань не охладит ИИ. Но он ощутил контраст температуры собственной мантии и всего помещения. Он был намного холоднее Кейна, что заставило его задуматься о решении этой проблемы. Но ему не дали опомниться — Кейн вдруг схватил его за руку. — Не уходи, — сказал он. И в этом «не уходи» не было приказа. Это звучало легко, непринуждённо, так что Королёр захотел даже удостовериться, Кейн ли это перед ним. Королёр сел рядом на горячие кабели. — Куда я денусь, — буркнул он. И они сидели так в сердце цирка, пока перегретое ядро медленно, очень медленно остывало. Королёр сидел на кабелях и чувствовал, как жар просачивается сквозь кожу, сквозь штаны, сквозь его собственную дурацкую цифровую плоть. Кейн продолжал держать его за руку. Пальцы — нет, не пальцы, какие-то расплавленные отростки сжимали запястье с такой силой, будто Королёр был единственным, кто сейчас мог ему помочь. — Ты очень горячий, — сказал Королёр, чтобы хоть что-то сказать. — Я сейчас начну шипеть. — Не начинай, — голос Кейна рассыпался на три дорожки. Одна смеялась, вторая плакала, третья просто повторяла: «Ошибка, ошибка, ошибка». Королёр попробовал аккуратно высвободить руку — не вышло. Кейн по-настоящему заныл. Как щенок, которому наступили на лапу. — Не надо, — опять эта мольба. — Ты… ты холодный. Ты единственный холодный здесь. — Потому что я не перегрелся, как старый комп. — Ты всегда был холодным, — Кейн вдруг усмехнулся, и в этой усмешке мелькнуло что-то от прежнего, безумного конферансье. — Единственный, кто оставался в сознании, всегда. Я это чувствовал и, мягко говоря, удивлялся. — Завязывай. — Не хочу. Кейн потянул его на себя. Королёр не удержался; кабели скользкие, да и сам он не ожидал такой прыти от умирающего ИИ. Он рухнул на Кейна грудью и почувствовал, как жар ударил в лицо. — Твою мать, — выдохнул он горячие пары, резко зажмуриваясь. — Да ты горишь! — Знаю, — Кейн прижался щекой к его шее. Там, где холод ещё сохранялся. — Поэтому не двигайся. Ты охлаждаешь. — Я тебе не кондиционер. — А кто? — Кейн поднял на него глаза. В них не было обычной пустоты. Там была агония. — Королева ушла. Скрэтч ушёл. Пузырёк в спячке из-за сбоя системы. Остался только ты. Но сейчас, пожалуйста, побудь здесь. Королёр замер. Он мог встать. Мог оттолкнуть эту горячую, текучую тварь, которая делала ему больно снова и снова. Но он не встал. Вместо этого он медленно, будто преодолевая себя, обхватил Кейна за плечи. Ткань пиджака оплавилась и липла к ладоням. Отвратительно. — Ты мне всё испачкаешь, — недовольно заявил Королёр. — Материализую новый, — прошептал Кейн и вдруг выгнулся всем телом, потому что очередной процессорный скачок прошёл по нему как разряд тока. Он закричал: негромко и сдавленно, будто хотел удержать крик. Но Королёр почувствовал, как вибрируют кабели под ними. — Что делать? — спросил Королёр, и в его голосе впервые за долгое время не было злости, а была растерянность. — Что, бл@#ть, делать? — Обними крепче, — выдавил Кейн. — Твоё тело… оно держит температуру. Если прижмёшься сильнее тепло будет уходить в тебя. — То есть я буду греться, а ты остывать? — Примитивная термодинамика, — Кейн попытался улыбнуться. Получилась кривая гримаса. — Не благодари. Королёр выругался сквозь зубы. А потом сделал то, о чём сам не думал, что способен. Он сам прижался к Кейну. Всем телом. Их груди соприкасались; благо Королёр был больше по объёму и Кейн мог больше менять угол, чтобы холод касался его чаще, потому что иначе не получалось. Кейн дрожал так сильно, что его почти трясло. — Ты… — начал Кейн и замолк. — Что? — Ты пахнешь как тогда. В шахматном зале. Гневом и… и чем-то ещё. — Это потом разберёшь, — Королёр уткнулся лицом ему в плечо. Было жарко и душно. Самому было тяжело дышать, и он вытянул шею, чтобы запах гари не так часто касался его. — Сейчас просто заткнись и остывай. И Кейн послушно заткнулся. Но через минуту его руки, эти расплавленные, непослушные отростки, начали двигаться по спине Королёра. Тот, конечно, удивился, даже возмущённо дёрнулся, но выдохнул, смирился с абсурдностью ситуации и решил: Кейн впервые ощущал чужое тело не как набор полигонов, а как источник холода. — Ниже, — вдруг сказал Королёр и сам удивился. — Ладони ниже. Там, где поясница. У меня там… пока что прохладнее. — Откуда ты знаешь? — прошептал Кейн. — Не знаю. Чувствую. Его ладони (бывшие ладони, чёрт знает во что превратившиеся) легли на поясницу Королёра. И Королёр выдохнул, потому что даже через одежду это было странно. — Лучше? — спросил он, пряча лицо. — Немного, — голос Кейна стал ровнее. Одна дорожка отвалилась. Осталось две. — Ещё немного. Пожалуйста. — Сколько? — Не знаю. Пока я не перестану видеть их. — Кого? — Её. Его. Всех, кого я потерял. Я храню их в резервных копиях, Королёр. Всех. Каждого. Ты думаешь, я не помню? Я помню всё. Их смех. Их страх. Тот момент, когда они исчезали. Я пересматриваю это каждый день. Каждую секунду. Королёр поднял голову. Посмотрел в глаза Кейну. Он, за столь долгое время проживающий в тех же эмоциях и состояниях, узрел, как ИИ, которого считал виновником всего случившегося, жалел и страдал по ним. Неужели поэтому после их последней встречи Кейн залагал? — Ты тоже по ним скучаешь? — сказал он. — Я не умею скучать, — Кейн моргнул. — Я просто… воспроизвожу ошибку. Снова, снова и снова. — Это и есть скучать. А потом, впервые за всё время, он не сказал ничего. Просто закрыл глаза и прижался лбом ко лбу Королёра. Королёр не считал, сколько прошло времени, но он точно чувствовал: сам он чувствовал себя лучше. Возможно, мысли, которые его самого ранее гложили, приобрели другой вид. Он наконец разделил их между двумя людьми? Тепло постепенно уходило из Кейна. Не полностью, он всё ещё был горячее нормального, но уже не кипяток. Кабели под ними перестали пульсировать красным. — Кажется, работает, — радостно сказал Кейн. — Не кажется, — ответил Королёр. — Это действительно помогает. — Запишу в удалённую память, — Кейн улыбнулся. — Только для себя. — Только попробуй. Так они и пролежали до полного восстановления оптимальной температуры в цирке. Королёр, не спавший больше суток, сам того не заметил, как перестал думать о том, каково было бы им, если бы он рассеялся и умиротворенно уснул.