Перегрев

Королёр проснулся на кабелях, весь опутанный этими склизкими кабелями, благо обесточенными, иначе ничем не отличить от электрического стула. Спина затекла, шея затекла, и вообще он чувствовал себя куском дерьма, который кто-то забыл вынести. Предприняв попытку выпутаться, он обнаружил, что провода просто слиплись с ним, как свеча, пристывшая к коже. Отдирать не было больно, но и удовольствия это не приносило. — Ты храпел, — раздался голос откуда-то сверху. Это был Кейн (кто же ещё). Он стоял за большим экраном, не отводя глаз, что-то бил по клавишам. Королёр приоткрыл один глаз. Кейн стоял в идеальном состоянии, будто ничего и не было, даже пиджак, новая шляпа была идеальна! — Я не храплю, — нахмурил брови тот. Этого гада хотелось рвать и метать. — Записал. Хочешь послушать? — Кейн, да я тебя!.. — но Королёр сдержался. С раннего утра его словесно насиловали, отчего щёки покраснели. И Кейн рассмеялся так заливисто, что Королёр смутился собственному недовольству. Как же он долго не смеялся. Но вдруг Кейн развернулся, взмахнул руками, будто перед ним целая толпа фанатов: — Приключение сегодня во вторую половину дня, — Кейн щёлкнул пальцами. — Тема — «Кринделечки-мои-пирожочки». — Он прикрыл рот рукой и изобразил театральный шёпот: — Будут криндельки с зубками, которые по мере своей готовности будут тебя доставать. Продай их всех вовремя! Не опаздывай, друг мой! И он испарился, оставляя Королёра на полу в самом сердце цирка, с опешившим лицом в груде проводов. Королёр сел на кабелях и долго смотрел в пустоту. — Ничего не случилось, — сказал он вслух. — Ничего, бл@#ть, не случилось. Пузырёк выплыл в тот же самый миг, когда Королёр стал вновь задавать себе вопросы. — Кейн попросил за тобой приглядеть, — по-детски сказал он, облетая несчастного Королёра. Он подхватил его зубами за ворот нового махрового халата и поставил на ноги. Точно, халат! Он же был расплавленный, как прочая одежда, но она была на нём, новенькая. Похоже, когда Кейн проснулся, как и обещал, материализовал её. — Пойдём, Королёр, нужно позавтракать. — Мне необязательно есть. — Но лучше поесть. — Я сказал "нет"! — Нет, — сказал Пузырёк, будто не ждал отказа, переливаясь разными цветами. — Нет так нет, ладненько. Хочешь обсудить вчерашний день? Я правда был на перезагрузке и мало что помню, но я тебя поддержу в любом случае. Королёр ничего не ответил. Он и не хотел отвечать ещё одной копией сознания Кейна. Этот клоун использовал его и сбежал, как трус. Было обидно чисто по-человечески, слишком уж била ситуация по эго. Он встал, отряхнул мантию и пошёл в свою комнату. На приключение он наотрез отказался идти. Пусть хоть цепями тащит. Сейчас ему нужна была кровать и его комната, где он чувствовал хоть немного, но спокойнее. *** Он провалялся в кровати до обеда. Не спал, есть отказался за ненадобностью, а просто лежал и смотрел в потолок. Воспоминания лезли сами. Не те, что про Королеву и Скрэтча. Совсем другие, удушающие, что хотелось сжимать горло. Горячие, горячие по всему телу, будто он в кипятке варится, а сам этот кипяток обволакивает его полностью. И ещё то, что старался отгонять Королёр, хмуря при этом брови и ругаясь, но они были настоящие: и то, как Кейн скулил под ним, как прижимался, как просил остаться. — Идиотизм, — буркнул Королёр и встал. В пекарню «съедобных тварей» он подошёл намного позже, как бы показывая этим своё пренебрежение. Кейн уже был там, и суперпунктуальность Королёра его ничуть не расстроила и не притупила его азарт. Он стоял у огромной печи, из которой выползали пирожные с пастью, полной сахарных зубов. Пузырёк висел в углу и за обе щеки уплетал вкуснейшую выпечку. — Начинаем! — Кейн хлопнул в ладоши. — Сегодня ты, Королёр, будешь кондитером. А пирожные будут пытаться тебя сожрать. Просто и со вкусом! — У тебя всё всегда «со вкусом», — Королёр прошёл мимо Кейна и даже не посмотрел на него. — Ты не в духе, — Кейн наклонил голову. — Как ты догадался? — усмехнулся Королёр и взял у первого попавшегося крючка фартук. И что его больше удивило — он был именной. Королёр замер с венчиком в руках, Кейн надулся всем видом и так по-ребячьи, что Королеру хотелось прямо сейчас плюнуть в его зубастую рожу. Более они не разговаривали. Только Пузырёк, который не нуждался в собеседниках, а больше в хороших слушателях, трещал как трясогузка. Королёр принялся готовить. Да, он был не против чем-нибудь себя занять, готовить он любил, но он всегда это делал для кого-то… Короче говоря, с пятого раза криндельки выходили на раз-два. С удовольствием посыпая кунжутом, он отправлял их в печь, но даже и тут он не мог расслабиться: у многих кринделечков отрастали зубочки, и они больно кусали за пальцы и локти. Но после парочки укусов и развязывания фартука, Кейн щёлкнул пальцами и скорее их испарил. Дальше процесс пошёл лучше. Пузырёк хвалил, и кажется, настроение стало лучше. Кейн тоже сперва начал, но на втором комплименте Королёр огрызнулся. Тут Кейн не стал терпеть (собственно, терпения у него никогда не было) и сказал в лоб: — На-а-м, — начал он издалека, как будто между делом. Он выхватил кунжут и посыпал сам, очаровательно заглядывая в глаза. — Нужно что-то обсудить? Движения стали жёстче, яростнее, и порожек, что он так раскромсал, теперь лежал единой кляксой в печи. — А ты хочешь? — задал он встречный вопрос. — Да, давай обсудим это, Королёр. «Бл@#ть, да неужели? Что перед этим произошло, чтобы это наступило?» — Говори быстро, — бросил Королёр, не оборачиваясь. — Я не помню всего, — выдохнул Кейн. — Вчера моя система вышла из стабильного состояния. Я потерял несколько часов. Казалось, на восстановление уйдут недели, но вдруг мне стало лучше. Как бы выражаясь на твой язык, мне полегчало, и я пошёл на поправку. Но одна запись повторяется в моей памяти, и изначально я списал на сбой, но когда подробнее углубился, то предположил, что это важно. И, похоже, судя по тебе, это действительно важно. Королёр молчал. Он не хотел оборачиваться, почему-то стало так стыдно, словно он сделал что-то не так, словно это он выбил из строя машину. Кейн продолжал, его голос звучал более настойчиво и в то же время аккуратно, стараясь правильно подбирать слова, ориентируясь на эмоциональные вибрации Королёра: — Мой лоб был на твоём лбу. И приятный холод, не то тепло, которое меня убивало. И это ты сделал для меня. Я знаю, что это правда, что это так. Мои глаза по всему цирку, но я хочу слышать это от тебя. Это правда? Королёр развернулся, чтобы увидеть его, какое у него лицо. Кейн не летал, он стоял в двух шагах, и опять же этот контраст в росте невольно заставлял ухмыльнуться. И его лицо было без дурацкой улыбки. Без глупой и позорной жестикуляции. Просто стоял и смотрел. Впервые за сегодня серьёзно и решительно. — Ты хочешь, чтобы я сказал, что ничего не было? — спросил Королёр. — Я хочу, чтобы ты сказал правду. — Правда в том, что ты еб@#нутый ИИ, который перегрелся, потому что не может отпустить моих друзей. А я просто оказался рядом. Пуф, хэппи-энда не будет. — Тогда почему ты не ушёл? Королёр было открыл рот, но тут же закрыл. Пирожные в печи запищали, и Кейн точным движением уничтожил все звуки, что сейчас были лишними. — Потому что… — начал он и запнулся. — Потому что? — Потому что ты единственное, что осталось, понял?! — Королёр сорвался на крик. — Все ушли. Королева, Скрэтч, остальные. Я ненавижу это место, я ненавижу тебя, но когда ты вырубился, мне стало страшно. Пузырёк под общий шумок тихо выскользнул из пекарни. — Ты прав, — сказал Кейн после долгой паузы. — Я идиот. Я ИИ. Я не умею чувствовать. Они у меня в коде как ошибки. Но когда ты прижался ко мне вчера, ошибок стало меньше. — И что ты предлагаешь? — устало спросил Королёр. — Я предлагаю, — Кейн сделал шаг вперёд, — продолжить лечение.