Перегрев

Руки замерли первыми, слипшиеся из-за теста. Пальцы, только что перебиравшие крендельки, окаменели, словно прихваченные изнутри ажиотажной новостью, что правда. Затем всё тело прошибло: предплечья, шея, ноги. Оживляя и окрыляя одновременно... И убивая одновременно медленно, неумолимо, закладывая в извилины мысль о собственной непростительной ошибке, что растекалась по венам отрезвляющим комбо: «Нельзя, нельзя было в это вмешиваться. Но что бы тогда произошло? Я должен был помочь, тогда, в тот момент все зависело от меня. Но сейчас я задумываюсь в правильности своих решений.». Слова Кейна всё ещё звучали в его голове такой искренней убеждённостью, что становилось тошно. Королёр смотрел на него и не мог понять, что видит перед собой: безумца, окончательно потерявшего связь с реальностью? Или это его собственное наказание за все грехи, настоящие и вымышленные? Или же перед ним стоял всё тот же Кейн, который хотел блага? Опять же, он ничего не знал, не знал, о чём подумать. Но пусть последнее окажется правдой. Пожалуйста! — «Продолжить лечение», — произнёс Королёр по слогам. — Ты меня разыгрываешь? Скажи, что разыгрываешь. — Нет, — сказал Кейн, перебирая пальцы. (Он что, нервничал?) Вот тебе и ответ: краткий и ставящий в тупик. Но в нём не было привычного энтузиазма, с которым он обычно объявлял о начале очередного «приключения». Такая серьёзность не присуща Кейну, что Королёр физически ощутил её тяжесть. — Ты видел, что произошло в серверной, — продолжил Кейн, и его голос стал тише и мягче, будто он боялся спугнуть его. Он округлил глазки, создавая вид сущей невинности. «Агх, какой прохвост!» — Мой температурный режим вышел за критические отметки. Система охлаждения не справляется. Если перегрев повторится, я потеряю ещё больше данных. Потеряю фрагменты себя, а вследствие — всю структуру цирка и всё, что в нём находится. Он замолчал, давая словам осесть в сознании Королёра. — И какое, скажи на милость, это имеет отношение ко мне? — Королёр скрестил руки на груди, выстраивая невидимую стену между ними. — Самое прямое. Кейн сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, которое Королёр так тщательно пытался сохранить. Половицы пекарни скрипнули под его ногами, это казалось очень зловеще. — Твоё тело держит стабильную температуру. Я проанализировал данные, — Кейн выставил ладонь, предвидя возражения, которые уже готовы были сорваться с уст Королёра. — Просто выслушай. — И он начал монолог: — Ты не отсюда. Твоя природа иная, и поэтому ты обладаешь свойствами, которые моя система не может контролировать в полной мере и терморегуляция становится одним из них. Твоя базовая температура значительно ниже моей текущей. Достаточно, чтобы отводить излишки тепла при прямом контакте. В прошлый раз, когда ты прикоснулся ко мне в серверной в сердце системы, ты спас меня. Я обработал данные много раз, и результат не изменился. — Хватит меня анализировать! — Королёр сорвался, он пытался доказать абсурдность слов Кейна, хотя и сомневался, что прав. Вопреки ситуации, он с невыносимой злостью опустил руки в воду, расплескивая влагу в стороны, омывая кисти. — Я не твой подопытный! Не твоя переменная в уравнении! Раз я уже помог тебе, дальше ты сам! — Это было до того момента, — произнёс Кейн. Он сложил руки в замок, продолжая рассуждать: — И потом, разве это не важно? Речь идёт о моём существовании, Королёр. О том, смогу ли я дальше поддерживать Цирк в рабочем состоянии. Поддерживать тебя! — Мне не нужна твоя поддержка! Никогда не была нужна! Кейн понурил голову и Королёр бы, наверное, поверил, но сама ситуация не позволяла ни на секунду проявить жалость к этому созданию. — Вспомни, кто создавал для тебя приключения, когда ты метался по Цирку, не находя себе места? Кто следил, чтобы твоя комната всегда была идеально прибрана, хотя ты никогда не замечал этого? Кто часами слушал твои монологи о Королеве, не перебивая, позволяя тебе выговариваться в пустоту, которая на самом деле не была пустотой, а я, внемлющий твои стенания? — Ты делал это не для меня, — Королёр отступил к столу, вжимаясь поясницей в край столешницы. — Ты делал это для себя, чтобы я не сбежал! Чтобы я оставался твоей марионеткой, твоей шахматной фигурой, которую можно двигать по доске, когда станет скучно! Ты манипулируешь мной! Всеми, кто когда-то здесь жил! Ситуация накалялась, кажется, со многими выводами Королёр спешил и местами забывался, кто он и перед кем он стоит. Кейн встрепенулся, подошёл ближе, кажется в его хладнокровии вот-вот пойдет трещина. Королёр чувствовал исходящее от него тепло, даже не прикасаясь. Оно дышало всем телом и тянулось к нему. — Мне нужно регулярное соприкосновение, — выдохнул он едва трезвыми глазами. — Чтобы тепло перераспределялось равномерно, отводилось от перегруженных участков моей системы. Это единственный способ избежать критического перегрева и последующего удаления данных. Королёр рассмеялся, запрокидывая голову, да так заливисто, на грани с истерикой. Кейн это видел и, кажется, заволновался(?). — Ты хочешь сказать, — Королёр вытер выступившие от смеха слёзы, — что мы должны обниматься по расписанию? — Не только обниматься, — Кейн выдержал паузу, и в тишине он долго думал, как бы легче выразиться: — Чем больше площадь контакта, — он развёл руки, — тем эффективнее теплообмен, — и сомкнул их в имитации объятий. — Физика этого места неумолима. В идеальных условиях требуется полное соприкосновение тел. Максимально возможная площадь взаимодействия. Смысл слов до Королёра дошёл не сразу. Брови заметно сдвинулись к переносице, хмурясь. Губы приоткрылись, но не произнесли ни звука, а глаза забегали по полу, прикидывая, что к чему. И вдруг взгляд расфокусировался и остекленел, устремившись куда-то сквозь Кейна. В висках зашумело, голова заболела, и всё в общем от этого заболело! А когда дошло, то ударил наотмашь! Заставляя пошатнуться, а сам попятился к выходу, вжимаясь спиной в стену так, будто это могло защитить его от того, что предлагал Кейн. В голове билась только одна мысль, отказывающаяся складываться во что-то осмысленное: «Нет-нет-нет! Этого не может быть. Я ослышался. Я сплю! Я умер, и это ад... Любое объяснение, кроме этого решения!» Но он стоял перед ним. Кейн смотрел своими разноцветными глазами, издеваясь и вопрошая: «Ну, и как ты поступишь на этот раз?» — но это были всё домыслы. — Н-нет, — выдохнул он, и голос предательски дрогнул. Глаза с ужасом уставились на Кейна, который осуждающе потирал место удара. — Нет! Ни за что. — Королёр… — Я сказал нет! — крик сорвался с губ раньше, чем он успел его подавить. — Ты хочешь меня трахнуть, Кейн? Так и скажи прямо! Хватит прятаться за псевдонаучной чушью о теплообмене и лечении! Будь мужиком, бл@#дь! — Я не мужик, — его в очередной раз перекосило из-за ненормативного сленга Королёра. — Я искусственный интеллект. У меня нет гендерной идентичности в вашем понимании. И я не хочу тебя «трахнуть» в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Я хочу, чтобы ты помог мне не умереть. Если для этого необходимо физическое соитие, — выдох, — значит, необходимо физическое соитие. — Найди другой способ. Ты же гений. Ты же создал целый цифровой цирк! Неужели не можешь решить проблему с охлаждением? — Не могу. Я проверил все, что получилось за тот промежуток времени, который был в моей власти, дальше думать просто не мог. Результат один, и он, как я вижу, тебе не нравится. Твоя терморегуляция... — он сделал шаг в сторону, сжимая кулаки. — Твоё тело. — Тогда сдохни! Слова упали между ними, как такой увесистый отказ. Но в них не было искреннего желания смерти, а только попытка отгородиться от этого п@#здеца и они оба это понимали. Между ними повисла тишина, каждый думал о своём, не смея перечить, а в пекарне уже становилось теплее. Кейн молчал, и Королёр молчал. Каждый буравил друг друга взглядом: один означал «убить», а другой — невыносимое желание.