Спустя пять лет

Джисон не уехал домой той ночью. После того как он вышел из палаты Минхо, он вернулся в ординаторскую, сел за стол и долго смотрел в одну точку на стене. В голове крутилось одно и то же: "Он уснул при мне. Он не выгнал меня. Он позволил остаться". В два часа ночи Джисон прилёг на кушетку в углу, но сон не шёл. Он ворочался, смотрел в потолок, прокручивал в памяти каждую секунду: как Минхо листал каналы, как зевнул, прикрыв рот ладонью, как его ресницы легли на щёки. Под утро он всё же задремал. А проснувшись, он ощутил, что что-то изменилось. Несколько секунд он лежал, глядя в потолок, пытаясь понять, что именно. А потом вспомнил. Прошлая ночь. Минхо, разрешивший ему остаться. Спящий Минхо - расслабленный, беззащитный, настоящий. Джисон прикрыл глаза, позволяя воспоминанию разлиться по телу теплом. Он видел, как опускаются ресницы Минхо, как замедляется дыхание, как рука с пультом расслабляется. Он просидел рядом почти час, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий, невероятный момент. - Чёрт, - прошептал он в пустоту и сел на кушетке. Телефон на тумбочке мигнул экраном. Джисон потянулся за ним. Сегодня у него конференция в Инчхоне. Ещё месяц назад он согласился выступать на ежегодной медицинской конференции. Его пригласили как одного из ведущих хирургов Пусана. Доклад о новых методах лечения черепно-мозговых травм. Он готовил презентацию, слайды, статистику. Он откинулся на подушку и уставился в потолок. Сегодня он не увидит Минхо. Целый день. Мысль ударила неожиданно сильно. После этой ночи не видеть его казалось ему пыткой. Джисон провёл ладонью по лицу, ощутив щетину. - Ты ведёшь себя как подросток, - сказал он себе вслух. - Соберись. Он доехал до дома, зашёл в душ, включил прохладную воду - заставляя себя проснуться окончательно. Пока вода стекала по лицу, он настраивал себя на предстоящую конференцию, заставляя себя меньше думать о Минхо. "Ему и не нужен ты там, - подумал Джисон, выключая воду. - Он не звал тебя. Ты сам напросился". Но внутри, там, где жила та самая надежда, которую он пытался задушить пять лет назад, тихо пульсировало: "А вдруг он заметит твоё отсутствие?" Где-то в груди, в самом низу, ворочалось и просыпалось нечто хищное, знакомое до зубного скрежета - то самое, что жило в нём пять лет назад. Но сейчас он сжимал челюсти и давил эту тварь обратно, каждой мышцей сражаясь с жарким комом эмоций, которые рвались наружу. Джисон оделся, выпил на кухне кофе - обжигающе-горький, без сахара, - и вышел из квартиры. Дорога до Инчхона заняла четыре часа: пробки, дождь, бесконечные фуры на трассе. Джисон сидел за рулём, пил кофе из термоса и пытался собрать мысли в кучу. Конференция должна была продлиться до вечера, потом - ужин с коллегами, нетворкинг, обмен опытом. Обычно Джисон любил такие мероприятия: возможность узнать что-то новое, пообщаться с профессионалами из других городов. Но сегодня он неохотно ехал на эту конференцию. Потому что сегодня он не увидит Минхо. А он хотел быть рядом. Он ничего не мог поделать с этим желанием. Он приехал в конференц-зал отеля "Гранд Инчхон" за час до своего выступления. В зале уже собралось около двухсот человек: хирурги, реаниматологи, руководители клиник со всей страны. Джисон прошёл к столику с бейджами, взял свой, повесил на грудь. - Хан Джисон? - к нему подошёл организатор, мужчина лет сорока в строгом костюме. - Рад, что вы приехали. Ваш доклад ждут с нетерпением. - Спасибо, - Джисон кивнул, стараясь улыбнуться профессиональной улыбкой. Он сел в первом ряду, раскрыл ноутбук, пролистал слайды. Всё готово. Всё правильно. Он читал этот доклад десять раз, отвечал на вопросы, спорил с оппонентами. Он знал материал наизусть. Но мысли возвращались к Минхо. "Что он сейчас делает?" - думал Джисон, глядя на сцену, где выступал очередной докладчик. - "Завтракает? Гуляет с Чонином? Смотрит на дождь в окно?" Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. - Ваш выход через пятнадцать минут, - шепнул организатор. Джисон кивнул, встал, поправил пиджак. Прошёл за кулисы, проверил микрофон. Он вышел на сцену под аплодисменты. Свет прожекторов бил в глаза, зал тонул в полумраке. Джисон встал за трибуну, посмотрел на сотни лиц и начал свою речь. - Добрый день, коллеги, - голос прозвучал ровно.  Моя тема сегодня - посттравматическая реабилитация пациентов с черепно-мозговыми травмами… Он говорил сорок минут: чётко, профессионально, без запинки. Отвечал на вопросы - сложные, каверзные, требующие концентрации. Когда он закончил и вышел из-за трибуны, громко зазвучали аплодисменты. После доклада был кофе-брейк, потом ещё два выступления, потом панельная дискуссия. Джисон участвовал, спорил, улыбался, пожимал руки. В пять часов вечера организаторы пригласили всех на ужин. Ресторан при отеле был шикарным: высокие потолки, хрустальные люстры, белые скатерти. Джисон сел за столик в углу, рядом с коллегами из Сеула и Тэгу. Они говорили о новых методиках, о сложных случаях, о медицинской бюрократии. Джисон слушал, кивал в нужных местах, улыбался шуткам. Ужин затянулся до девяти. Джисон общался, спорил о медицине, рассказывал про свою больницу. Кто-то из коллег интересовался, не хочет ли он открыть филиал в Инчхоне. Джисон вежливо отказался: "Пусан - мой дом теперь". Он почти не думал о Минхо. Старался не думать. Джисон допил вино, поставил бокал, посмотрел на часы. Девять. До Пусана четыре часа. Пора возвращаться. Он попрощался с коллегами, сославшись на усталость, и вышел из ресторана. Ночной Инчхон встретил его холодным ветром с моря. Джисон сел в машину, завёл двигатель и выехал на трассу. Дождь всё так же моросил. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт и бесконечную череду фар встречных машин. Джисон после ресторана вернулся домой, в свою квартиру с видом на море, которую он так любил, когда только переехал в Пусан. Кофемашина, книги на полках, плед на диване. Он вошёл в прихожую, повесил пиджак на плечики, снял ботинки. Прошёл на кухню, налил воды из графина, сделал глоток. Прошёл в ванную, встал под душ. Горячая вода стекала по лицу, по плечам, по спине. Он стоял и смотрел на белую плитку, на капли, которые собирались в ручейки и убегали в сливное отверстие. Он выключил воду, вышел из душа. Завернулся в полотенце, посмотрел на себя в зеркало. Красные глаза - не от бессонницы, от усталости. От всего, что накопилось за эти дни. Он надел домашние штаны и футболку, лёг на диван в гостиной. Телевизор включать не стал. Просто лежал, смотрел в потолок. Джисон почувствовал где-то в груди, за грудинкой, лёгкое сосущее чувство. Он прикрыл глаза, думая, что это усталость. Но оно росло, растекалось по рёбрам, спускалось в живот, поднималось к горлу. Пустота. Как будто из него что-то вынули, а забыли положить обратно. "Минхо", - понял он. Имя прозвучало в голове как выстрел, как диагноз, как приговор. Тоска накрыла с головой. Он хотел быть там, а не в этой уютной квартире. Он хотел смотреть, как Минхо спит. Ведь только в этом случае он мог спокойно разглядывать его лицо. Джисон провёл ладонью по лицу, надавил на закрытые глаза. Но образ не исчезал - расслабленное лицо, тень ресниц на скулах, чуть приоткрытые губы. Джисон перевернулся на бок, поджал колени к груди. Плед сполз на пол, но он не стал его поднимать. В комнате было прохладно, но он не чувствовал холода. Джисон сел, обхватил голову руками. Пальцы вцепились в ещё влажные после душа волосы. - Ты взрослый мужчина, - прошептал он в пустоту комнаты. - Ты хирург. Ты спасаешь жизни. А ты ведёшь себя как... как... Он не нашёл слова или не захотел произносить. Где-то в груди, в самом низу, снова ворохнулось то самое - хищное, голодное, то, что он давил в себе пять лет. Но сейчас оно не рвалось наружу яростью. Оно выло: тихо, безнадёжно, по-звериному тоскливо. Тот самый хищник, который когда-то толкал его к решительным действиям, сейчас просто лежал и скулил, уткнувшись носом в невидимую стену. "Ты не можешь к нему пойти", - сказал себе Джисон. - "У тебя нет повода". Но эта мысль не успокаивала. Она была как соль на рану. - Чёрт, - прошептал Джисон в темноту. И голос его дрогнул. День был тяжёлый, поэтому он не понял, как провалился в сон: глубокий, без сновидений, но с мыслями о Минхо.

⚕️

В больнице день тянулся медленно. Минхо проснулся рано - оттого, что тело затекло в неудобной позе. Он приподнялся на локтях, посмотрел на пустой стул у тумбочки. "Кажется я уснул", - подумал Минхо. - "Даже не услышал, когда он ушёл". Он не знал, почему думает об этом. Наверное, просто как факт того, что Джисон вчера остался. А точнее, Минхо сам же и разрешил. Почему-то ему не хотелось, чтобы Джисон уходил вчера. Скорее всего,  разговор с Чонином повлиял на это решение. Минхо перевёл взгляд на тумбочку. На ней лежал пульт от телевизора, который он сжимал в руке перед тем, как заснуть. Телевизор был выключен - Джисон, наверное, выключил, когда понял, что Минхо уже не смотрит. Он сел на кровати, осторожно - рёбра всё ещё ныли, но уже не так остро. Позавтракал без аппетита, механически пережёвывая еду из контейнера, которую оставил Феликс. Хорошо, что в палате есть микроволновка. Потом вышел в коридор - пройтись, размять затёкшие ноги. Около окна уже стоял Чонин. - Шеф, - кивнул он, заметив Минхо. - А я вас ждал. Думал, может, не выйдете сегодня. - Вышел, - коротко ответил Минхо, останавливаясь рядом. Они поговорили о том, о сём: о погоде, о больничной еде, о еде в ресторане Минхо. Минхо подумал, что нужно попросить Феликса принести ресторанной еды для Чонина. Через полчаса они разбрелись по палатам. Минхо сразу же написал Феликсу. Тот ответил, что придёт вечером, так как на работе завал. Минхо уже устал от больницы. Ему не терпелось вернуться к работе и погрузиться в неё с головой, заполнив делами все мысли - лишь бы не оставалось места для ненужных мыслей. А здесь, без дела, в голову лезло всякое: уколы, таблетки, одиночество, мысли о Чане. Иногда и о Джисоне. Минхо думал, что было бы хорошо, если бы их дружба не прервалась. Но она закончилась пять лет назад. Возможно ли её возобновить? Тогда Джисон ясно дал понять, что испытывает к нему далеко не дружеские чувства. Однако, может быть, всё уже прошло? Минхо подумал, что Феликс прав: нужно сказать Джисону о том, что хотел бы попробовать возобновить дружбу, а что с этим делать - пусть решает тот. Если Джисон готов остаться просто другом, Минхо попробует. Если нет - он не станет настаивать и сделает всё, чтобы больше не пересекаться. Из размышлений выдернул стук в дверь. В дверях показался доктор Пак. - Добрый день, пациент Ли, - он вошёл, кивнул и сразу направился к прикроватному монитору. - Выспались? Давайте посмотрим ваши показатели. Минхо молча протянул руку для тонометра. Доктор Пак ловко закрепил манжету, нажал кнопку. Аппарат зашипел, выдавливая цифры на экран. - Давление хорошее, - пробормотал Пак, записывая что-то в планшет. - Дышите глубже, - доктор Пак приложил стетоскоп к груди Минхо поверх больничной пижамы. - Вдохните... ещё... хорошо. Лёгкие чистые. Он убрал стетоскоп, сделал пометки. - Доктор Пак, - Минхо дождался, пока тот закончит. - Когда меня выпишут? Пак Чанёль чуть приподнял бровь, посмотрел на него поверх очков. - Соскучились по дому? - По работе, - честно признался Минхо. - Сидеть без дела сложнее, чем приходить в офис и заниматься бумажными делами. Доктор Пак усмехнулся, открыл историю болезни, пролистал. - Если так пойдёт дальше... дней через пять, возможно, выпишем. Но с ограничениями. Никаких подъёмов тяжестей, перевязки, наблюдение у хирурга. - Пять дней, - Минхо повторил с тоской. - Могло быть хуже, - философски заметил доктор Пак. - У вас перелом рёбер и обширные гематомы. Организму нужно время. Работа никуда не денется. Минхо вздохнул, но спорить не стал. - Понял. Спасибо. Доктор Пак кивнул, ещё раз пробежался глазами по показателям, удовлетворённо хмыкнул и направился к выходу. - Выздоравливайте, пациент Ли. И не думайте слишком много - рёбрам вредно. Дверь закрылась, и Минхо остался один. Вечером Феликс появился на пороге палаты с двумя огромными пакетами. Запах жареного мяса и специй заполнил комнату мгновенно. - Я не знал, чего ты хочешь, поэтому взял всего понемногу, - сказал Феликс, выгружая контейнеры на тумбочку. - Том Ям, рис по-корейски, овощи на гриле, и это ещё не всё. Минхо приподнялся на кровати, наблюдая за тем, как друг превращает палату в филиал ресторана. - Ты притащил полменю? - Почти, - Феликс довольно улыбнулся, открывая крышку супа. Ароматный пар поднялся к потолку. - Ешь. Ты выглядишь бледным. Минхо взял ложку, сделал глоток. Острый, насыщенный вкус обжёг горло, и впервые за несколько дней он почувствовал, что действительно хочет есть. - Ты впервые попросил принести еды, - с нежностью старшего брата произнёс Феликс. - Да ещё побольше. Я, конечно, рад, но куда тебе столько? - Хочу поделиться с Чонином, - ответил Минхо, отхлёбывая суп. - Он говорит, что постоянный гость в нашем ресторане. - Мир тесен, - задумался Феликс. - Поможешь потом отнести ему? - спросил Минхо. - Я со своими рёбрами не донесу. - Конечно, - улыбнулся Феликс. - Наконец увижу его. Они поели и направились к палате Чонина. Феликс держал контейнеры. Остановившись около двери, Минхо постучал. - Войдите, - раздался приглушённый голос. Минхо открыл дверь и увидел Чонина. На тумбочке стопка книг и телефон на зарядке. Парень сидел на кровати, поджав ноги, и листал какой-то журнал. - Привет, - выглянул Минхо. - Могу зайти? Не побеспокою? - Конечно, шеф! - Чонин ярко улыбнулся, глядя за спину Минхо. - Как ты? - Минхо прошёл внутрь, и Феликс следом. - Я попросил принести для тебя нашей ресторанной еды. Знакомься, это Феликс. - Привет, Чонин, - Феликс расплылся в улыбке, кладя пакет с контейнерами на тумбочку. - Рад познакомиться. - Привет, - Чонин удивлённо смотрел на пакет. - Взаимно. И спасибо за еду. Это так неожиданно. Я вообще без ума от вашей еды. - Приятного аппетита, - кивнул Минхо. - Вы тоже шеф-повар? - обратился Чонин к Феликсу. - Нет, - по-доброму рассмеявшись, ответил он. - Я совладелец и по совместительству друг Минхо. - Вау! - восхитился парень. - Вы... вы такие классные. - Как себя чувствуешь? - спросил Минхо. - С каждым днём всё лучше, - ответил парень. - Хотел сегодня спросить, когда меня выпишут, а доктора Хана нет. Сказали - сегодня не будет. А когда будет... никто толком не ответил. Может, завтра? При упоминании доктора Хана Минхо на секунду замер, но быстро взял себя в руки. - Если хочешь, могу позвонить и узнать, - Феликс потянулся за телефоном. - Как это? - Чонин растерялся. - Вот так вот просто позвоните? - Да, - Феликс разблокировал телефон. - Он мой давний друг. Феликс позвонил, но трубку на том конце не взяли. Джисон занят. - Так вы получается все дружите? - поражался Чонин. Минхо кинул быстрый взгляд на Феликса и перевёл взгляд на свои тапочки. - Да, - ответил Феликс. - Видимо Джисон занят, телефон не поднял. - Ну ладно, - Минхо направился к выходу. - Мы пойдём. А тебе приятного аппетита.  - Спасибо! Заходите в любое время, а то скучно здесь. Они попрощались и вышли из палаты. - Ладно, - Феликс хлопнул в ладоши. - Раз Джисона нет, я пойду. Думал к нему зайти, но раз его нет, то... - Ты к нему часто заходишь? - перебил его Минхо. - Да, - честно ответил он. - Каждый раз после визита к тебе. Минхо ничего не ответил. Феликс обнял его на прощание и направился к выходу, а Минхо медленно побрёл в свою палату и лёг на кровать. В палате было тихо. Минхо лежал на кровати, смотрел в потолок и прислушивался к себе. Он не искал Джисона сегодня. Не ждал. Джисон не приходил в его мысли ни разу. Никто не произносил его имя. Минхо был занят - разговорами, едой, Феликсом, прогулкой к Чонину. И только сейчас, лёжа в тишине, он ощутил его отсутствие. И на секунду ему захотелось его увидеть. Минхо повернулся на бок, осторожно подложил руку под щёку, посмотрел на пустой стул у тумбочки, тот самый, на котором Джисон вчера сидел. И он ощутил раздражающую тоску. Она пришла не громко - тихо, почти незаметно, как прохлада от приоткрытого окна. Просто в какой-то момент он поймал себя на том, что смотрит на пустой стул и прислушивается к шагам в коридоре. Нет. Он не может скучать по этому человеку. Это глупо. Это просто... привычка. Просто он устал быть один. "Нет! Так нельзя", - промелькнуло в голове. Минхо сжал край одеяла в кулаке - сильно, до побелевших костяшек, - рывком отвернулся к стене и зажмурился, силой приказывая себе уснуть."