Спустя пять лет

Восстановление Минхо подошло к концу, а вместе с ним закончились и ежедневные визиты Джисона. Минхо вернулся в ресторан - место, которое всегда было для него опорой, - и с головой ушёл в бумаги. Цифры и подписи, накладные и контракты: предсказуемый мир, где всё было по правилам. А ещё он начал заходить на кухню. Не готовить - пока нет, - а просто наблюдать, как работают повара. После смерти Чана он не переступал порог профессиональной кухни. Ни как владелец, ни как тот, кто когда-то сам стоял у плиты. Теперь - словно пробуя ледяную воду перед прыжком - он снова делал шаг в это пространство. Однажды вечером Феликс сказал Минхо, что собирается снять квартиру. Скоро. Ссылался на то, что хочет личную жизнь. Минхо не стал спорить. Не задавал лишних вопросов. Просто кивнул - так, будто всегда знал, что этот разговор когда-нибудь случится. Пора было возвращаться в спортзал. Джисон сказал, что он может начать заниматься - но без фанатизма. И Минхо… не стал спорить. Впервые. Потому что после той травмы, после того, как штанга чуть не придавила его на глазах у Джисона, он наконец усвоил: врача лучше слушать. Особенно если этот врач - друг, единственный, кому он готов доверять. Когда Минхо зашёл в зал, Джисон уже был там - и с кем-то разговаривал. Минхо направился к тренажёру, сел, принялся ждать. Прошло две минуты. Они показались ему вечностью. Джисон всё ещё стоял и слушал собеседника. Тогда Минхо присмотрелся к нему: высокий рост, широкая спина, рельефные плечи. Внешность приятная - если разбирать по частям. И от этого признания внутри что-то неприятно кольнуло. Минхо не стал ждать - начал первый подход. Закончив, сел на скамью, восстанавливая дыхание. Взгляд скользнул на зеркальную стену, и в его отражении он увидел, как Джисон наконец обернулся и заметил его. И сразу, не дожидаясь паузы в разговоре, направился к нему - через весь зал, оставляя того парня одного у стойки смотреть ему вслед. - Привет, - Джисон остановился в шаге. - Ты давно здесь? Почему не дал знать, что пришёл? - Привет, - Минхо поднял на него спокойный взгляд. - Ты разговаривал. Я не стал отвлекать. Джисон обернулся. Парень сидел теперь на скамье для жима плеч. И смотрел не на гриф, а на них. Застывшим, внимательным взглядом. Минхо заметил это. Джисон перевёл взгляд обратно на Минхо. В глазах мелькнуло что-то - то ли понимание, то ли растерянность. Джисон смотрел, как Минхо сидит на скамье - прямой, собранный, но при этом плечи напряжены. - Это Кан, - сказал Джисон. - Просто познакомились и разговорились. Минхо промолчал. Открутил крышку, сделал глоток - вода оказалась тёплой и противной. - Позанимаемся? - Минхо медленно повернул голову. Посмотрел на Джисона в упор так, что тот на секунду перестал моргать. - Проследишь, чтобы опять не пришлось с ноющими рёбрами ходить. - Конечно, - улыбнулся Джисон. - Пойдём. Они переместились к зоне со свободными весами. Джисон взял гантели поменьше, Минхо - те, к которым уже привык до травмы. Не максимальные, но приличные. - Смотри за спиной, - сказал Джисон, начиная разводку. Гантели расходились в стороны плавно, с контролем. - Не округляй поясницу. - Да, тренер, - буркнул Минхо сбоку. В отражении Джисон заметил, как дёрнулся уголок губ у Минхо. Тот делал вид, что не улыбнулся, но плечи чуть расслабились - на полсантиметра, не больше. Джисон усмехнулся и почувствовал, как вибрация собственного смеха отозвалась где-то в груди. Несколько человек обернулись на звук, но Джисон смотрел только в зеркало - на отражение Минхо. Тот стоял, уперев руки в бока, и следил за его движением. Внимательно, сосредоточенно. - Теперь ты, - сказал Джисон, опуская снаряды на пол. - Я посмотрю. Минхо лёг на скамью. Взял гантели, выдохнул, начал. На втором повторе его правая рука ушла в сторону - плечо поднялось, теряя стабильность. - Стоп, - Джисон подошёл и без предупреждения положил ладонь на плечо Минхо, прижимая его к скамье. - Не отрывай. Держи лопатку. Минхо замер. Грудная клетка под рукой Джисона поднялась - резкий, судорожный вдох. - Не дыши так громко, - сказал Джисон негромко. - Расслабься. - Я расслаблен, - выдохнул Минхо сквозь зубы. Но плечо под ладонью оставалось каменным. - Ты зажат, - Джисон нажал чуть сильнее, массируя круговым движением. - Вот здесь. Видишь? Минхо не ответил. Только выдохнул - длинно, с хрипотцой. И плечо наконец опустилось. - Хорошо, - сказал Джисон, убирая руку. - Продолжай. Они продолжили, но воздух в зале стал другим - гуще, словно кто-то повысил влажность. Минхо делал упражнение за упражнением. Джисон смотрел на него профессионально, оценивая движения, поправляя, иногда касаясь. Но он ещё заметил взгляд со стороны скамьи, где сидел Кан. Минхо не оборачивался. Он делал тягу верхнего блока, когда Джисон встал сбоку и положил ладонь ему на лопатку. - Не поднимай плечо, - сказал Джисон тихо, наклонившись ближе. От него пахло кофе и дезодорантом. Минхо втянул носом воздух, и на секунду концентрация пропала. Гриф дёрнулся вверх рывком. - Тихо, - Джисон не убрал руку. - Медленнее. Чувствуй мышцы, а не вес. - Чувствую, - ответил Минхо, но голос прозвучал глухо. Он закончил подход, опустил гриф. - Пойдём на кардио, - сказал Джисон. - Разомнёмся после силовой. Минхо кивнул и пошёл за ним к беговым дорожкам. На дорожках они встали рядом. Минхо задал медленный темп - восстановительный, Джисон - чуть быстрее. Полчаса бега молча, только ритмичное дыхание и тихий шум двигателей. Потом заминка, растяжка у стены, и Джисон кивнул в сторону раздевалок. - Всё на сегодня? - Да. Ты сегодня как? - спросил Джисон, выключая дорожку. - Нормально. - Минхо сделал шаг с дорожки и замер. Кан стоял у выхода из зала и явно ждал, с полотенцем на шее и бутылкой воды в руке. Увидев, что они закончили, он направился к ним. - Джисон, - он кивнул ему, затем перевёл взгляд на Минхо. - Ты, наверное, тот самый друг, с которым он занимается? Минхо, правильно? Минхо смотрел на него. Вблизи Кан оказался ещё выше и шире в плечах. Открытое лицо, лёгкая улыбка. Ничего угрожающего, ничего вызывающего. И всё равно Минхо почувствовал, как напряглась челюсть. - Да, - ответил он коротко. - Хорошо занимаетесь, я смотрел. Ты восстановление проходишь? - спросил Кан, обращаясь к Минхо. - Нечто вроде того. - Джисон говорил, что он врач. Повезло тебе с другом. - Кан дружелюбно хлопнул Джисона по плечу. Тот не отстранился, но и не ответил на жест - просто замер, переведя взгляд с руки Кана на лицо Минхо. Минхо видел этот взгляд. Короткий, почти неуловимый. И от этого внутри всё перевернулось. - Да, повезло, - сказал Минхо ровно. - Ладно, мне нужно в душ. Он кивнул Кану - коротко, вежливо - и пошёл в раздевалку, не дожидаясь Джисона. Не оглядываясь. Но всем телом чувствуя, что ему вслед смотрят уже двое. В душе он стоял под горячей водой долго, уронив голову на холодный кафель. В голове крутилось: "просто парень". Просто парень, с которым Джисон "пару раз перекинулся парой слов". Но этот парень знал, что Джисон - врач, знал, что Минхо - друг. И хлопал его по плечу так, будто имел на это право. Минхо выключил воду. Вытерся, оделся. Вышел в раздевалку - и замер. Джисон стоял около своего шкафчика, повернувшись боком. Полотенце было низко на бёдрах, открывая сухую, подтянутую линию живота, впадину между ключицами, капли воды, ещё не высохшие на плечах. Он что-то искал в сумке - сосредоточенно, не замечая ничего вокруг. Мышцы на спине перекатывались под кожей при каждом движении - плавно, почти гипнотически. Минхо замер. Он смотрел на Джисона - и впервые за всё время их знакомства смотрел не как на друга, и даже не как на врача. Он смотрел на мужчину. Красивого. Сильного. Того, чьи руки касались его тела каждый день. Джисон повернул голову, заметил его взгляд и на секунду замер сам. Полотенце чуть сползло, обнажая линию таза, и Минхо скользнул взглядом. Что это с ним? Сердце колотилось где-то в горле. В паху стало тяжело. - Что-то случилось? - голос Джисона прозвучал хрипловато. - Я что-то хотел сказать, но забыл, - соврал Минхо. Он отвернулся, сделал шаг к своему шкафчику - спиной к Джисону, чтобы тот не видел его лица. Может быть, двухгодовое воздержание на него действовало? Он мысленно усмехнулся этой отговорке. Два года он не прикасался ни к кому - не потому, что не мог, а потому, что не хотел. Чан был последним, и после его смерти Минхо закрыл эту дверь. Наглухо. Задвинул засов. Потерял ключ. - Я закончил, - сказал он, не оборачиваясь. Надел куртку, схватил сумку. - Я сейчас, - ответил Джисон за спиной. Минхо услышал шорох ткани - одевался. - Секунду. - Я подожду в машине. Минхо вышел из раздевалки, не оглядываясь. Прошёл через зал - там было уже почти пусто, только пара человек на кардио и Кан, который, чёрт возьми, сидел на скамье у выхода и листал телефон. Увидев Минхо, поднял голову, улыбнулся. - Уходишь уже? - Да, - бросил Минхо, не сбавляя шага. - Передавай привет Джисону, - сказал Кан в спину. И в его голосе не было ничего особенного - обычная вежливость. Но Минхо стиснул челюсть так, что хрустнуло. Он сел в машину, завёл двигатель, но не тронулся с места. Он смотрел на дверь зала, из которой должен был выйти Джисон, и чувствовал, как пульсирует кровь в висках. Два года. Просто два года. Ничего страшного. Организм просто напоминает, что он живой. Но организм врал. Потому что напоминание пришло в самый неподходящий момент, в самом неподходящем месте и адресовано было самому неподходящему человеку. Дверь открылась. Джисон вышел, застегивая куртку. Увидел машину Минхо, подошёл к ней, наклонился к стеклу. Минхо опустил окно. - Рёбра не ноют? - спросил Джисон. - Нет, - ответил Минхо. - Всё хорошо. - Если что, позвони или напиши мне. - Хорошо, - ответил он. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Минхо чувствовал, как воздух между ними становится плотнее, тяжелее. Как будто что-то неуловимо изменилось - не снаружи, а внутри него. И Джисон, кажется, тоже это чувствовал - его взгляд стал внимательнее, острее. - Ладно, - Джисон выпрямился. - Тогда до завтра. - До завтра. Минхо поднял стекло, дождался, пока Джисон сядет в свою машину, и только тогда выехал с парковки. В зеркале заднего вида фары белого седана мигнули на повороте и исчезли. Дома он прошёл сразу в душ, просто встал под холодную воду, чтобы сбить этот дурацкий, неуместный жар. Он стоял, уронив голову на кафель, и думал: что это с ним? Но мысли покинули его. Он закрыл глаза и попытался представить кого-то другого - любого. Безликое тело, безопасное желание. И ничего. Только капли на плечах Джисона и эта проклятая линия таза. Минхо выключил воду, вытерся, прошёл в тёмную спальню, лёг на кровать. В темноте комнаты его рука - сама, без разрешения - легла на грудь, туда, где билось сердце. Потом скользнула ниже, по животу, задержалась на поясе. Минхо отдёрнул руку, как от огня. Не смей. Не о нём. Но тело не слушалось. Память подкидывала кадры: капли воды на плечах Джисона, линия таза, мышцы, перекатывающиеся под кожей. Минхо перевернулся на живот, зарылся лицом в подушку. Сжал её так, что захрустела ткань. - Чёрт, - прошептал он в подушку. Он так и уснул - на животе, с лицом, повёрнутым в сторону двери, за которой когда-то стоял Джисон и ждал, пока он откроет. На следующее утро Феликс зашёл на кухню и сразу понял: что-то изменилось. Минхо сидел за столом с кружкой кофе, но не пил - просто смотрел в стену. Под глазами залегли тени, волосы были влажными - он только что из душа, хотя обычно принимал душ вечером. - Ты чего такой? - спросил Феликс, ставя чайник. - Нормально всё. - Не похоже. Минхо повернул голову, посмотрел на Феликса долгим, изучающим взглядом. - Я завтра съезжаю. Нашёл одну квартиру недалеко от ресторана, - сказал Феликс. - Уже? - Минхо сделал глоток, поморщился - кофе остыл. - Так быстро. Ты от меня устал что ли? Феликс усмехнулся. - Думаю, нам всем нужно личное пространство. - Как скажешь. Феликс сел напротив, сложил руки на столе, вглядываясь в лицо друга. - Минхо, что случилось? - спросил он. - Ты ведь знаешь, что можешь рассказать всё что угодно? Минхо молчал долго. Так долго, что чайник закипел и выключился, а Феликс уже почти потерял надежду услышать ответ. - Я посмотрел сегодня на него с другой стороны, - сказал Минхо тихо, не глядя на Феликса. - Не как на друга. Феликс замер. - На Джисона? - Нет, на администратора. - Минхо усмехнулся - криво, почти зло. - На Джисона, конечно. Феликс медленно выдохнул, откинулся на спинку стула. Он ждал этого. - И что ты почувствовал? - спросил он осторожно. - Не знаю, - Минхо провёл ладонью по лицу. Феликс редко видел Минхо таким - растерянным, почти испуганным. - Что тебя пугает? - Пугает то, что после смерти Чана я ни на кого не смотрел, - Минхо сжал кружку. - Я чувствую, будто предаю его. И не понимаю, почему Джисон, а не кто-то другой? Он замолчал, потому что впервые признавался вслух. Он даже не признавался сам себе. Взял остывшую кружку, сделал глоток, поморщился. - Минхо, жизнь продолжается. Никого не предаёшь. А с Джисоном ты проводишь много времени, и явно вас тянет друг к другу. Минхо замер и перевёл взгляд на Феликса. - Что? - Минхо, - начал Феликс. - Давай будем откровенны. Неужели ты думаешь, что пять лет назад Джисон тебя поцеловал просто так? Неужели ты не заметил, что он тебя не забыл? Минхо смотрел на Феликса так, будто тот только что заговорил на неизвестном языке. - Это было давно, - голос сел, прозвучал глухо. -  Он был пьян. Я был... не в том состоянии, чтобы... - Минхо, - Феликс подался вперёд, положил руки на стол. - Он поцеловал тебя не потому, что был пьян. Он поцеловал тебя, потому что испытывал к тебе чувства. И это не прошло. Я молчал, но больше не могу, потому что ты упорно закрываешь на это глаза. Кружка в руках Минхо дрогнула, и тёплый кофе расплескался по пальцам - он не заметил. Потом поставил её на стол. Провёл ладонью по губам - жест, который у него всегда появлялся, когда он пытался спрятать дрожь. - Это не так. Мы просто друзья и... - Да какие вы друзья? - перебил его Феликс, но мягко, без напора. - От того, что ты ему сказал  что вы друзья, чувства у него не прошли. А у тебя они только начались. Минхо дёрнулся, будто его угадали с ударом. Опустил голову, пальцы сжались в кулаки, и он с силой вдавил их в колени. - Что ты такое говоришь? - возмутился Минхо. - Нет никаких чувств. - Не обманывай себя. Иначе бы тебя не испугало то, что ты увидел в Джисоне мужчину, а не друга и врача. Минхо замолчал. Ему хотелось встать и уйти. Просто выйти из кухни, хлопнуть дверью, забиться обратно в ресторан, в бумаги, в цифры - туда, где всё понятно и ничего не болит. Но он сам завёл этот разговор. Сам сказал Феликсу то, что ещё час назад не признал бы даже перед собой. И теперь не мог просто сбежать. Он заставил себя остаться на стуле, сжал остывшую кружку и попытался собрать мысли в кучу. Нужно было с этим разобраться. Разложить по полкам, потому что иначе это сожрёт его изнутри. Всё просто, сказал он себе. Два с лишним года ни взгляда, ни прикосновения, ни даже мысли о ком-то. Организм не железный. Тело напоминает о себе самым примитивным способом. Минхо почти поверил в это. Или хотел поверить. - Я не знаю, что делать, - наконец сказал Минхо. - Я никогда... после Чана я ни на кого не смотрел. А тут он... Он замолчал, не договорив. - Минхо, - сказал Феликс, - перестань бояться и просто... попробуй быть счастливым. Минхо закрыл лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Феликс допил чай и вышел, оставив его один на один с размышлениями. Сегодня ночью Минхо не мог уснуть. Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и перебирал в голове всё, что сказал Феликс. Минхо сжимал одеяло в кулак, потом разжимал. Ворочался с боку на бок, пытался считать дыхание - ничто не помогало. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ними вставали два образа: безжизненное тело Чана в день похорон и капли воды на плечах Джисона в раздевалке. Между этими картинками не было ничего общего, и от этого разрыва внутри всё выло. А когда утром, уже почти в обед, сквозь неплотные шторы пробился серый свет, Минхо понял: никуда от этого не убежать. После обеда Феликс и Минхо вместе вернулись домой из ресторана. Феликс собрал вещи и съехал с квартиры. Оставшись один, Минхо остро почувствовал одиночество. За последние два года он привык жить с другом, который всегда был рядом и поддерживал его. Минхо не всегда был таким. Раньше ему вполне хватало себя - одиночество не тяготило, и он ни в ком не нуждался. Тишина казалась родной, а пустая квартира - не проблемой, а свободой. Всё перевернулось после того, как погиб Чан. Мир словно лишился цвета, а вместе с ним - и смысла. Минхо не просто потерял любимого - он потерял ту версию себя, которая умела радоваться утру и засыпать без тяжести в груди. Потеря любви оголяет пустоту внутри: она делает человека одиноким, даже когда он физически не один. Чтобы не грустить в пустой квартире, Минхо вернулся на работу. Он не мог сидеть в тихом кабинете - стены давили, а тишина казалась слишком громкой. Поэтому он вышел в зал ресторана: прошёлся между столиками, бросил беглый взгляд на сервировку, на то, как официанты сносят заказы. Потом заглянул на кухню - проверить поваров, сделать вид, что контроль всё ещё имеет значение. Так он скоротал время до вечера, занял руки и голову, лишь бы не думать. А когда настал час идти в спортзал, внутри что-то дрогнуло - не от страха, а от смутного облегчения. Потому что там он снова увидит Джисона. Рядом с ним Минхо не чувствует себя одиноким. Эта мысль одновременно и воодушевляла, и пугала. Потому что всё это время Минхо и правда считал его другом - искренне, без задней мысли. Но после той странной реакции на его тело он больше не знал, как сохранить спокойствие в присутствии Джисона. Внутри всё сжималось от одного только взгляда в его сторону, а привычная лёгкость общения исчезла, сменившись липким напряжением. В зале пахло резиной и металлом. Минхо толкнул дверь, и привычный звук тренажёров ударил в уши - ритмичный, почти гипнотический. Кан уже был там. Сидел на скамье для жима лёжа, без грифа, просто отдыхал между подходами. Увидев Минхо, он улыбнулся и коротко кивнул. Минхо кивнул в ответ. Вежливо. Ни больше ни меньше. Он прошёл в зону свободных весов, повесил полотенце на соседнюю скамью, поставил бутылку на пол. Начал разминаться: вращения руками, наклоны, лёгкая растяжка. Всё механически, на автомате, пока мысли блуждали где-то далеко. Джисон пришёл чуть позже. Он делал выпады с гантелями, когда дверь открылась, и он вошёл - в свободной футболке, с сумкой через плечо, слегка растрёпанный, будто бежал всю дорогу. И Кан тут же встал. Минхо видел это краем глаза: как тот поднялся со скамьи, сделал шаг навстречу, улыбнулся шире, чем Минхо за секунду до этого. Джисон что-то ответил и остановился. Кан заговорил первым, жестикулируя, явно рассказывал что-то важное или смешное. Но Джисон… Джисон слушал вполуха. Его взгляд скользил по залу и нашёл Минхо. Минхо опустил гантели, выпрямился, взял бутылку, сделал глоток. Сквозь горлышко бутылки, сквозь воду он видел, как Джисон на секунду замер. Их глаза встретились через всё пространство зала. Минхо не моргнул. А потом быстро что-то сказал Кану: "Я отойду", - и направился к нему через весь зал, будто ничего вокруг не существовало. И когда Джисон шёл к нему, Минхо краем глаза снова заметил взгляд Кана. Тот стоял у скамьи, сложив руки на груди, и провожал Джисона глазами. Внимательно. Долго. Минхо стиснул бутылку сильнее. - Прости, задержался, - выдохнул Джисон, подходя. Щёки раскраснелись, дыхание чуть сбито - он действительно спешил. - Пробки на въезде в город, представляешь? В девять вечера пробки, какой идиот это спроектировал. - Представляю, - ответил Минхо. Голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. Минхо открутил крышку, сделал ещё один глоток - вода уже нагрелась, противная, пластиковая. Поставил бутылку на пол, взял гантели. - Начнём заниматься? - спросил он, глядя прямо на Джисона. Они встали у стойки с гантелями. Джисон молча подобрал снаряды для Минхо - те, что нужны были для плеч и спины. Без лишних слов просто протянул и Минхо взял. - Сегодня лёгкая тяга, - сказал Джисон. Голос был ровным, врачебным, но в нём проступало что-то ещё - осторожность, будто он ощущал невидимую границу. - Не перегружай правый бок. Минхо кивнул. Он чувствовал взгляд Джисона на своей спине, когда наклонялся за гантелей, - контролирующий, привычный, но теперь от него почему-то становилось жарко между лопатками. Он сделал вдох глубже, чем нужно, и начал подход. Джисон стоял рядом, не касаясь, но близко. Командовал тихо: "Медленнее", "Держи спину", "Выдохни". Голос лился откуда-то сверху, и Минхо ловил каждое слово, хотя не должен был. Они двигались в привычном ритме, как много раз до этого, но воздух между ними стал вязким. Каждое движение отзывалось напряжением - не в мышцах, а в грудине. Когда Минхо опустил гантели, Джисон подал ему бутылку с водой. Их пальцы на секунду встретились. Минхо отвёл взгляд первым. Они закончили тренировку  и Минхо потянулся к полотенцу. Джисон вдруг тихо сказал: - Ты сегодня слишком напряжён. Всё в порядке? Минхо замер. Хотел ответить "да" - привычно, гладко, как всегда. Вместо этого он посмотрел на Джисона, в глаза, впервые за весь вечер, и сказал: - Всё хорошо. Просто думаю много. Джисон не отвёл взгляд. - О чём? Минхо молчал. Несколько секунд - достаточно, чтобы воздух между ними успел стать тяжелее. Всё это время он вытирал шею полотенцем, хотя пот уже высох. - О том, что не надо пить тёплую воду после разминки. Горло заболит. Джисон смотрел на него долго, пристально, словно видел под кожей всю эту тяжесть, которую Минхо не хотел показывать. Но ничего не сказал. - Феликс сегодня съехал, - наконец Минхо придумал, что сказать. В принципе, это было правдой. - Скучаешь? - Джисон не разрывал зрение с Минхо. - Скучаю, - Минхо запутался, о ком он скучает. - Зато вы работаете вместе, и там видитесь. - Это правда. Джисон отвёл взгляд, взял бутылку и полотенце. - Пойду приму душ, - сказал Джисон, не глядя на Минхо, и пошёл к раздевалке. Минхо остался стоять у скамьи. Руки дрожали - не от усталости, нет. От того напряжения, что повисло между ними. Через пару минут он всё же направился в раздевалку. Не дойдя двух шагов, услышал: - Может, сходим куда-нибудь? Голос принадлежал Кану. Минхо узнал его до того, как увидел. Минхо зашёл, и картинка сложилась мгновенно: парень стоит ближе, чем нужно. Он приглашал - это было очевидно по его открытой, устремлённой вперёд позе. Оба повернулись на звук шагов. Минхо ни на секунду не сбился. Прошёл к шкафчику, открыл, сделал вид, что ищет что-то важное. - Не могу. У меня дела. - Ночью? - Да. - Может, в следующий раз? Шкафчик закрылся с сухим, отчётливым щелчком - громче, чем обычно. Минхо шагнул в душ, не оборачиваясь. - Посмотрим, - донёсся ответ Джисона. Когда Минхо вышел из душа, Джисон уже одевался - натягивал футболку через голову, и на секунду ткань замерла на плечах, открывая линию позвоночника. Минхо отвернулся раньше, чем успел увидеть что-то ещё. Резко, почти грубо. Помнил, чем закончился вчерашний вечер. Помнил холодную воду, которой пытался сбить этот жар. Помнил руку, которую отдёрнул сам от себя. Не сейчас. Не здесь. И уж точно не с ним. Он оделся молча - быстро, не глядя в сторону Джисона. Джисон тоже молчал, но Минхо чувствовал его взгляд спиной - короткий, внимательный, какой-то слишком тяжёлый для обычного вечера в спортзале. Из душа вышел Кан. Полотенце на шее, влажные волосы, улыбка - расслабленный, открытый, ни капли напряжения. Он ещё не знал, что только что стал раздражителем для человека, который вообще не привык ревновать. - Уже уходите? - спросил Кан, переводя взгляд с одного на другого. Минхо ничего не ответил. Просто кивнул - настолько коротко, что жест можно было принять за нервный тик. И вышел не оглядываясь, не дожидаясь. Джисон вышел следом - не задерживаясь ни на секунду. Они вышли на парковку и направлялись к машинам, которые стояли недалеко друг от друга. Вечерний воздух - прохладный, резкий - ударил в лицо, сбивая духоту спортзала. Минхо глубоко вдохнул. - Тебе куда-то нужно? - спросил Минхо, будто невзначай, смотря куда-то вперёд. - Нет, - ответил Джисон. Минхо сбавил шаг и остановился, нахмурив брови, он посмотрел на Джисона. Тот остановился с вопросительным взглядом. - Но ты недавно сказал, что у тебя дела, - недоумевал Минхо. - Это я ему так сказал, - пожал плечами Джисон. - Приглашал куда-то. Сказал, что "Было бы интересно пообщаться вне зала". Отказывать неудобно, но идти не хочется. Внутри Минхо что-то расслабилось - так резко, что он почти физически почувствовал, как отпускает грудная клетка. - Тогда составишь мне компанию? - спросил Минхо, глядя куда-то в сторону. - Феликс съехал. А квартире теперь слишком тихо. Джисон моргнул. Потом ещё раз. Его пальцы чуть сильнее сжали лямку сумки. - В это время? - осторожно уточнил он. - Да. Не хочу сегодня оставаться один. Если ты, конечно, не против. Между ними повисла тишина. Длиной в три удара сердца. Минхо не отводил взгляд, смотрел прямо, открыто, без привычной брони за стеной глаз. Джисон выдохнул - медленно, будто что-то решая. - Не против, - сказал он. - Давно у тебя не был. - Тогда поехали, - сказав, Минхо направился к машине. Джисон сел в свою, и они выехали с парковки. Только сидя за рулём, Минхо понял, что так и не спросил, согласен ли Джисон. Просто предложил. А тот согласился. Доехав, они зашли в подъезд. Лифт остановился на нужном этаже. Минхо вышел первым, открыл дверь, впустил Джисона внутрь. - Проходи, - сказал глухо. - Чай или кофе? - Кофе. - Проходи в гостиную. Сам ушёл на кухню, оставляя Джисона в прихожей одного - собираться с мыслями. Потому что только там, спиной к гостю, Минхо позволил себе закрыть глаза на секунду и прошептать одними губами: - Чёрт! Правильно ли я поступаю? Они сели на диван, оставив между собой чуть-чуть места - но это было совсем не то, что раньше, когда каждый сидел в своём углу. Минхо поставил на журнальный столик кофе и включил юмористическую передачу. Они смотрели на яркий экран, обменивались комментариями и смеялись. Кофе был допит. Минхо встал отнести чашки на кухню. Когда он возвращался обратно в гостиную, из прихожей в тот же узкий коридор шагнул Джисон. Они не заметили друг друга за поворотом. Они столкнулись - глухо, со всей силы. Грудь в грудь, дыхание в дыхание. Рука Минхо метнулась к предплечью Джисона, ловя равновесие, а тот вцепился в его вторую руку, тоже удерживаясь на ногах. На миг они замерли - слишком крепко, слишком близко. Каждый чувствовал чужой пульс под пальцами. А затем - синхронно, будто по команде "опасно" - разжали руки и отступили. В воздухе повисла тишина, и ни один из них не знал, куда теперь деть глаза. - Прости, - голос Джисона дрогнул, разрезая тишину. - Я просто хотел воды. - Воды, - повторил Минхо. Собственный голос показался ему чужим, растерянным, каким-то ватным. - Да. Там… кувшин с водой. Он осёкся. Кувшин стоял на кухне, но Минхо не отходил с дороги. И Джисон не проходил. Минхо вдруг осознал, что всё ещё чувствует фантомное тепло чужого предплечья на своей ладони, и от этого внутри всё сжалось в тугой, горячий узел неловкости. Мысль "скажи ещё что-нибудь, не стой как идиот" билась в голове, но ни одного нормального слова не находилось. - Спасибо, - выдавил Джисон и всё-таки качнулся вперёд. Минхо шагнул вбок, и Джисон одновременно с ним. Они снова оказались лицом к лицу. Джисон издал нервный смешок, больше похожий на выдох, и Минхо вдруг понял, что тоже улыбается - криво, растерянно, но улыбается. - Проходи, - Минхо остался стоять, давая Джисону пройти, не столкнувшись вновь. Джисон прошёл к столешнице с кувшином, а Минхо вернулся на диван. Через минуту Джисон уже сидел рядом. Они продолжили смотреть передачу, но вскоре Джисона начало клонить в сон. На мгновение его голова опустилась на плечо Минхо - и он тут же очнулся. Минхо не сдвинулся с места, но его рука на секунду замерла, готовая поддержать. - Я, пожалуй, пойду, - сказал Джисон, протирая сонные глаза. - А то уже засыпаю. - И как ты сонный сядешь за руль? - возмутился Минхо. - Оставайся. - Что? - Джисон посмотрел на него. - Нет, я не могу тут остаться. - Почему? Я не кусаюсь, - Минхо усмехнулся. Джисон остолбенел. - Комната Феликса свободна. Можешь лечь там. Джисон колебался секунду. - Ладно. Я правда уже вырубаюсь. Минхо быстро постелил ему, оставил пижаму. Прикрыв дверь, он на секунду задержался в коридоре и всё же ушёл к себе. Он зашёл в свою спальню и закрыл дверь. Не щёлкнул замком - просто притворил, оставляя щель. И сам не понял, зачем. В комнате было темно, и сейчас темнота казалась густой, почти осязаемой. Минхо не включал свет. Прошёл на ощупь, сел на кровать, стащил футболку. Опустил голову, лёг на спину, руки вдоль тела. Он прокручивал вечер. Кадр за кадром. Как они сидели на диване - слишком близко, как будто между ними не было этого проклятого напряжения. Как смеялись над какой-то глупой шуткой из телевизора, как они столкнулись. Во время этого столкновения Минхо почувствовал, что внутри что-то щёлкнуло. Потому что, когда Джисон вцепился в его руку, Минхо почувствовал то, чего не должен был чувствовать. Желание. Чистое, острое, как лезвие. Ему захотелось не отступить, а шагнуть ближе. Вжать Джисона в стену. Зарыться лицом в его шею, в запах кофе и дезодоранта. Сжать ткань его футболки в кулаке. Он стиснул сейчас простыню так же. До побелевших костяшек. "Чёрт, Минхо, о чём ты думаешь?" - спросил он у потолка. Потолок не ответил. Он думал о Чане. О том, как они лежали в кровати. Как Чан обнимал его со спины, утыкаясь носом в затылок. Минхо закрыл глаза и попытался вспомнить это лицо, эти руки. И не смог удержать картинку - она рассыпалась, как старая мозаика, и вместо Чана перед глазами вставал Джисон. Джисон, который тащил его из-под штанги. Джисон, который каждый день приходил в эту квартиру. Джисон, который смотрел на него сейчас так, будто видел насквозь. Будто знал что-то, чего сам Минхо не хотел знать о себе. Минхо перевернулся на бок, лицом к стене. Стена была холодной. Он прижался лбом к прохладной поверхности и выдохнул. Он представил, что будет, если сейчас - вот прямо сейчас - встать, пройти по коридору, толкнуть дверь комнаты Феликса. Он пытался отогнать эти мысли. Закрыл глаза. В темноте перед ними снова были капли воды на плечах Джисона, линия таза, открытая улыбка в спортзале. Минхо сжал подушку в объятиях, как замену того, кого не мог обнять, и незаметно для себя провалился в сон. А Джисон тем временем стоял посреди комнаты Феликса и не мог заставить себя лечь. Он сжимал в пальцах край футболки и не двигался. Кровать была аккуратно застелена. Джисон сел на край кровати, потом лёг. Смотрел на потолок, и казалось, он давит. Или это не потолок, а то, что случилось в коридоре? Их столкновение. Это глупое, дурацкое столкновение, когда они влетели друг в друга. Он до сих пор чувствовал ладонями чужой пульс. До сих пор не понимал, почему так долго не отпускал руки Минхо. Почему не отпустил первым. Потому что не хотел. Джисон перевернулся на бок, подтянул колени к груди, свернулся калачиком. Вдох - выдох. Вдох - выдох. Врачебная техника, которая всегда помогала успокоиться. Не помогала. Он закрыл глаза. Перед внутренним взором встало лицо Минхо в ту секунду, когда они отступили: растерянное, без привычной маски контроля. И губы. Джисон видел его губы - чуть приоткрытые, сбитое дыхание. И подумал: "А каково это - поцеловать его снова?" Он уткнулся лицом в подушку и замер. Пять лет. Пять чёртовых лет прошло с того вечера, когда он поцеловал Минхо впервые и единственный раз. Он похоронил тот поцелуй. Зарыл глубоко. Но сегодня он понял, что хочет поцеловать. Но он этого не сделает, ведь он обещал не переступать границы. Он перевернулся на спину и уставился в тот самый давящий потолок. Сердце билось где-то в горле, как загнанная птица. "Дурак", - подумал он о себе. - "Идиот. Ты сам себя загоняешь в эту яму". Он выключил свет на тумбочке - маленькая лампа погасла, и комната утонула в темноте. В тишине стало слышно, как тикают часы на кухне. Или сердце. Джисон уже не разбирал. "Минхо, - подумал он. - Ты что-то чувствуешь, или это плод моего воображения?"