Сказание о Фее

Несколько дней спустя. Столица королевства Эсшай — Лиарлия. Кабинет Аирдаля лоно Эрлитар. Несколько минут назад прибыл летун с официальным посланиями императора Ро'од и посла Айнлота эя Квинтарго. В обоих письмах говорилось о трагичной смерти принцессы Фенуэль. Анариэль сидела в кабинете короля. Так как фея теперь «официально» пребывает во дворце, ей ничего не мешало лениво проводить время, одновременно помогая Аирдалю, а не слоняясь по всему дворцу, чтобы не вызывать подозрений. Когда Его Величество прочел эти письма, его лицо окаменело и стало бледным, как мрамор. Он застыл над бумагами, перечитывая их снова и снова. Анариэ быстро заметила изменение настроения в комнате и быстро перевела взгляд от некоторых отчетов на Аирдаля. По щеке короля побежали редкие слезы, он почти не дышал. Таким Риэ не видела его с момента кончины его старшего брата и отца. Чародейка сползла с облюбленной тахты и подошла к рабочему столу. Сердце бешено стучало, предчувствие кричало, предвещая что-то ужасное. Пробежав взглядом по тем самым посланиям, дыхание замерло, в ушах звенело, мысли с невероятной скоростью проносились в ее голове, в конце концов скатываясь в запутанный клубок. Весь мир замер... Аирдаль быстро очнулся, вытер сырую щеку и позвонил в колокольчик, чтобы вызвать слуг. Анириэль молча наблюдала. Когда те пришли, король непривычно печальным и уставшим голосом произнес: — Передайте королеве и Миарласу... я жду их в крытом саду, — произнес он, глядя куда-то сквозь стены. — Секретарям — отменить всё. Я никого не приму. — Как прикажете, Ваше Величество. Когда двери за слугами закрылись, Анариэль шагнула к нему. Каждое слово давалось с трудом, комом застревая в горле. — Аирдаль... Соболезную. Он посмотрел на неё, и этот взгляд, полный выжженной тоски, полоснул её по сердцу сильнее любого клинка. — Спасибо. Идем, — коротко бросил он. Сжимая в руке роковые послания, словно это были осколки его собственной жизни, король направился к выходу. *** Погода стояла ослепительно солнечная и радостная. Золотистые лучи свободно проникали сквозь пространство между колонами, заливая каменную плитку мягким светом. Было тепло. Между вековыми деревьями и изящными скульптурами пробегал прохладный ветерок, принося с собой долгожданную свежесть. Воздух был густо напоен сладким ароматом распустившихся цветов, которые пышным ковром раскинулись по всем уголкам королевского сада. Это словно насмешка Матери Природы над тем холодом, что сковал сердце Аирдаля. Королева и Миарлас не заставили себя долго ждать. Анариэль с Его Величеством ждали на креслах в крытом саду, окутанной ароматом цветущих розовых лиан. Увидев Аирдаля, чей облик за последние десять минут словно состарился на десетилетия, они инстинктивно поняли, что что-то случилось. Анариэль отошла и застыла у одной из колон. Медленно и неспеша Аирдаль передал им послания из империи. Развернув бумагу и черкнув взглядом, их лица побелели. Миарлас замер, а на лице королевы потекли непрекращающиеся слезы. Когда слова о гибели дочери вонзились в сердце королевы. По щекам потекли соленые ручейки. Миарлас почти перестал дышать, он молча смотрел на бумагу, не в силах ничего сказать. Канниэль в отчаянии посмотрела на Аирдаля, который застыл в своем кресле, его лицо ничего не выражало, однако глаза были до краев наполнены скорбью. Взгляд зацепился за чародейку, неподвижно стоящую возле колон. Её горе не превратилось в тихую скорбь — оно вспыхнуло черным пожаром. Отчаяние ослепило ее. — Ты! — выдохнула королева, этот звук разрезал безмятежный воздух сада. — Это твоя вина! Она встала и сделала стремительный шаг к волшебнице, почти переходя на крик. — Ты должна была быть там! Ты, великая колдунья, клявшаяся в верности, предпочла остаться в тепле дворца, пока мою девочку убивали среди холодных скал! Анариэль не стала ее перебивать и уточнять то, что она больше всех рвалась на этот проклятый перевал, что она не раз разговаривала с Аирдалем, чтобы ее отпустили хотя бы проводить эсшайцев до границы. Она не винила Канниэль, в ней говорило отчаевшееся материнское сердце, а не холодный разум королевы. Голос эя Эменлии сорвался на визг, становясь всё более неистовым. Она уже не выбирала слов, её отчаяние требовало жертвы, и этой жертвой стала не только Анариэль. — И не только ты! — захлебываясь гневом, она выкрикнула, наступая на чародейку. — Твои ищейки! Гарпии! Где были они?! Они обязаны были умереть вместо нее! Это ты, настояла на их участии, ты ввела их в конвой! И что в итоге? Твои хваленые подчиненные оказались бесполезным мусором, позволившим принцессе погибнуть на том проклятом перевале! Миарлас застыл, переведя тяжелый, лихорадочный взгляд с матери на Анариэль. Воздух в цветущем саду внезапно стал колючим и холодным. Анариэль, до этого хранившая молчание, медленно выпрямилась. Её фигура словно стала выше, а в глазах, только что полных сочувствия, зажегся ледяной и острый свет, пропитанный чистейшим ядом. Она смерила королеву взглядом, от которого у любого другого застыла бы кровь в жилах. В этом взгляде не было ни капли оправдания — лишь высокомерная мощь главы древнейшего рода. — Довольно, — голос Анариэль прозвучал негромко, но он перекрыл крик Ее Величества, как удар стали о камень, она перешла на «ты». — Я — глава Дома Галанодел. Ни я, ни мой род никогда не были, не являемся и не будем слугами дома Эрлитар. Она сделала шаг вперед, и аура её силы заставила воздух в саду испуганно дрогнуть. — Мой дом — равноправный партнер королевского престола, а не его инструмент. Наш авторитет абсолютен, а сила — неоспорима. Тебе стоит получше освежить в памяти хроники: Эсшай во многом нам обязан, выжило много семей, не смотря на неравные силы. Только потому, что Галаноделы и наши родственные семьи, веками выстраивали его границы собственными трупами, пока от них не остался только чернильный след на страницах летописей. Анариэль на мгновение прищурилась, и в её зрачках сверкнула опасная магия. Ее маска и специфичный наряд предавали ее образу еще большее давление. — Мои люди — лучшие в своём деле. Они отправились туда лишь по моей личной просьбе, как жест доброй воли. И если ты еще раз посмеешь осквернить их имена своим обвинением, я заставлю тебя вспомнить, каков гнев Галанодел. В саду воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Даже солнечный свет, казалось, поблек перед лицом этой древней ярости. Аирдаль, который до этого сидел в тихом, неподвижном трауре, вмешался в разгорающийся конфликт. — Хватит. — устало раздался голос правителя. — Анариэль не поехала по моему приказу. Мы с тобой это обсуждали. — переведя взгляд на фею, строгим тоном сказал: — Риэ, понизь тон. Канниэль переводила взгляд с Аирдаля на чародейку. Вспомнив, что такое действительно было, она замолчала, из глаз продолжал литься град крупных слез. Анариэль тут же потеряла интерес и вернулась подпирать колону. Миарлас взял мать за руку и усадил обратно в кресло. — Леди эя Галанодел, не сердитесь на слова матушки. — попытался разрядить атмосферу все еще бледный принц. Анариэль молчала. От новостей настроение было паршивым, а королева его окончательно втоптала в навозную кучу, но игнорировать принца было грубо. — Я соболезную, Ваше Величество, Ваше Высочество. — с горечью и обидой ответила чародейка, обращаясь к королеве и принцу. Канниэль кивнула. Конфликт разрешён. Обе пришли к выводу, что сейчас есть дела поважнее. Атмосфера стала приятнее, хоть и в воздухе все еще витал траур. Молчание прервал мрачный голос Аирдаля. — Канниэль, созови аристократию во дворец. Всем советникам пошли оповещение о явке во дворец, дату выбери ближайшую. Любые слухи пресекайте. Анариэль, ты тоже будешь присутствовать. — Что? Подобные слова удивили всех присутствующих. Всем в Эсшае было известно, что Галанодел не вмешивается в политику. Их присутствие на государственных собраниях были событием века. Стихия ее семьи — магия и война. Это было негласное правило. Каждый раз, когда им приходилось демонстрировать свою власть, проливались реки крови. — Отец, я тоже не понимаю. Анариэль отлипла от колонны и, подойдя, рухнулась в свободное кресло. Канниэль смерила ее недовольным взглядом, но ничего говорить не стала. Все перевели взгляд на правителя. — Я уверен, все будут настаивать на войне. — Это очевидно! Они — убийцы нашей дочери! — воскликнула Канниэль. — Это еще не известно. Расследование еще идет. Пока мир будет продолжаться. Слова Аирдаля еще звучали в воздухе, но зал уже погрузился в глухое молчание. Присутствующие замерли, вслушиваясь не столько в тишину, сколько в смысл сказанного. — Ясно. Моей задачей будет припугнуть несогласных. — понимающе кивнула фея. — Да. Разговор продолжился, вся королевская семья, не смотря на траур, решала судьбы, как посланных в империю воинов и лордов, так и мирного населения королевства. *** Два дня спустя. Лиарлия. Тронный зал. Весть о гибели принцессы Фенуэль тяжелым саваном накрыла королевство. Дворец погрузился в траур: яркие знамена были спущены, а смех сменился гнетущим шепотом. Империя Ро’од прислала краткое, ледяное извещение — тело принцессы будет подготовлено и доставлено в Лиарлию на крыльях дракона. В тронном зале яблоку негде было упасть, но тишина стояла такая, что слышно было лишь прерывистое дыхание присутствующих. Взоры придворных то и дело обращались к одинокой фигуре феи, застывшей неподалеку от возвышения. Король Аирдаль и его супруга, облаченные в черные шелка, казались высеченными из мрамора изваяниями скорби. Стоило королю объявить совет открытым, как плотина молчания рухнула. Зал взорвался гневными выкриками аристократии — именно так, как и предвидел монарх. — Ваше Величество, молю, внемлите! Принцесса Фенуэль пала на проклятой земле Ро'од! Мы не можем оставить это без ответа! — вскричал один из лордов. — Это неприкрытая провокация! — вторил ему другой. — Они захватили наших послов! Пленили воинов сопровождения! Мы должны вырвать их из рук врага силой оружия! — Ро'од захлебнется в собственной крови за каждую слезу, пролитую по принцессе! Анариэль слушала этот нестройный хор, и с каждой секундой её лицо становилось всё мрачнее. О войне и доблести громче всех кричали те, чьи руки никогда не сжимали рукоять меча в настоящем бою. Те, кто не знал удушливого запаха железа и гари, не видел, как крошится камень от дыхания дракона, и не слышал истошных криков солдат, когда небеса обрушиваются на землю яростным каскадом молний. Лишь семьи эсшайцев, чьи родные сейчас находились в плену, стояли безмолвно. В их глазах читался первобытный страх за близких, скованный долгом верности короне. Король Аирдаль медленно поднял руку. Шум мгновенно стих. Его Величество перевел взгляд на чародейку. Она стояла неподвижно, словно ледяная статуя, источая пугающее спокойствие. Но те, кто осмеливался заглянуть в прорези её маски, видели там не безразличие, а бушующую бурю из ярости, горькой печали и глубокой обиды. — Глава дома Галанодел, Анариэль эя Галанодел, — голос короля гулко разнесся под сводами. — Каково ваше слово в этот час? Фея коротко и сухо хмыкнула. Окинув зал тяжелым, презрительным взглядом, она внезапно улыбнулась. От ее ауры по спинам присутствующих пробежал холод. Сама реальность вокруг неё пошла рябью от избытка маны. Используя магию Изменения «Шум», она заговорила, и её голос зазвучал отовсюду сразу, проникая в самое сознание: — Я думаю... что прямо сейчас мы решаем главную проблему этой войны — нехватку мечей. Я вижу здесь множество благородных эльфов, чьи сердца горят жаждой мести за принцессу Фенуэль лоно Эрлитар. Что ж, я предоставлю вам честь лично доказать свою преданность. Она сделала паузу, и её мана на мгновение сдавила грудь каждого присутствующего. — Я буду ждать на границе каждого из вас. Посмотрим, насколько громко вы будете кричать о крови, когда увидите тень драконьих крыльев над головой. В зале повисла тяжелая тишина. Пылкие речи о мести мгновенно увяли, стоило призраку настоящей передовой коснуться белокаменных сводов. Аристократы переглядывались, и в глазах большинства застыло не благородное негодование, а приземленный, ледяной страх. Однако не все хранили позорное молчание. В стороне от разодетых щеголей стояли представители военных домов — суровые эльфы в доспехах, чьи плащи пахли дорожной пылью и сталью. Глава дома Тал’Вален, чьи воины веками держали южные рубежи, большая часть которых сейчас находилась в империи, лорд эя Эменлия, чья дочь сейчас находилась в империи, леди эя Минур, придворная колдунья, что сражалась на передовой 30 лет, пока не получила травму, не отвели взгляда. В их глазах читалось мрачное одобрение слов главы Галанодел, смешанное с горечью: они-то знали цену каждой выкрикнутой в этом зале угрозе. Наконец, один из старейших лордов «мирных» земель, чей род процветал вдали от границ, выступил вперед. Его голос, поначалу твердый, предательски дрогнул: — Леди эя Галанодел, при всем уважении... Испокон веков защита Эсшая была священным бременем именно Вашей семьи. Дом Галанодел, как и другие военные роды, чьи клинки сейчас здесь, — это щиты королевства, его карающие мечи и высшая магия. Мы же — опора его экономики и культуры, дел, в которые Вы практически не вмешиваетесь. Почему же теперь Вы пытаетесь переложить свой долг на наши плечи? Анариэль медленно наклонила голову набок. Маска скрывала её лицо, но аура маны вокруг неё стала почти осязаемой — как натянутая струна, готовая рассечь воздух. — Хм? — она издала короткий, издевательский смешок. — Вот, значит, как вы заговорили? Она сделала шаг вперед, и «мирные» лорды невольно попятились. Лишь семьи эсшайцев, которые сейчас находились в «гостях» в Ро'од, остались стоять неподвижно, скрестив руки на груди. — Разве защита родины — не прямая обязанность каждого, кто носит благородную фамилию? — её голос, усиленный «Шумом», вибрировал сталью.— Или ваша преданность короне заканчивается там, где обрываются ковровые дорожки дворца? Я лишь предлагаю вам подкрепить слова делом. Она обвела зал взглядом, полным презрения. — Если вы так жаждете крови врага, я дам вам возможность пролить её лично. Или вы прямо сейчас признаете, что ваша храбрость живет лишь за спинами магов Галанодел и солдат, что сейчас на границе и в империи, о чьем «долге» вы так любезно сейчас мне напомнили? Король Аирдаль лоно Эрлитар медленно поднялся с трона. Движение было тяжелым, лишенным прежней монаршей легкости — горе состарило его за эти два дня больше, чем десятилетия правления. Тяжелый перстень с печатью королевского дома глухо стукнул по подлокотнику, обрывая нарастающий ропот аристократии и гася искры магического напряжения, исходившего от Анариэль. — Довольно, — голос короля, хриплый от сдерживаемой боли, мгновенно воцарил в зале мертвую тишину. — Леди Анариэль права в своем гневе: война — это не только звон кубков за победу, это кровь и пепел, которые первыми почувствуют те, кто сейчас стоит на границах. Но и ваши опасения, лорды, мне ясны, хоть и звучат они сейчас малодушно. Он перевел взгляд на чародейку, и в его глазах блеснула сталь, не уступавшая её собственной. — Мы не станем бросать Эсшай в пламя полномасштабной войны на потеху эмоциям. По крайней мере, не сейчас. Империя Ро’од пришлет тело моей дочери, и пока не будет завершено полное расследование обстоятельств её гибели, пока каждый факт не будет проверен нашими магами и следопытами — мир, каким бы хрупким он ни был, будет продолжаться. Аирдаль обвел взглядом зал, задерживаясь на представителях военных домов и на побледневших «мирных» аристократах. — Мы дождемся возвращения принцессы домой. Мы выслушаем выживших воинов сопровождения. Но до того момента — тишина. Траур не место для базарных споров. Аирдаль одобрительно посмотрел на фею и легко кивнул. Анариэль слегка склонила голову, принимая волю монарха. Мана мгновение назад готовая разорвать пространство, опала тяжелым невидимым шлейфом. Она потеряла к происходящему всякий интерес, вновь обратившись в безмолвную холодную статую. Ее взгляд под маской остекленел — для нее этот договорный фарс был окончен. В зале прокатилась волна едва слышных вздохов. Главы военных домов и тех семей, чьи сыновья и дочери сейчас томились в застенках Империи Ро’од, прижали ладони к груди. Облегчение было почти осязаемым: призрачная надежда на дипломатическое решение дарила шанс увидеть родных живыми, а не в погребальных одеждах. Мирные аристократы, еще минуту назад красневшие от возмущения и страха, притихли. Они поспешно прятали глаза, стараясь не привлекать внимания ни короля, ни замершей рядом с троном феи. Вызов Анариэль остался висеть в воздухе немым укором их трусости, но сейчас, под защитой королевского слова, они предпочли просто раствориться в толпе. Король Аирдаль тяжело опустился на трон, давая понять, что аудиенция окончена. Гнетущий траур вновь воцарился в зале, подавляя любые искры гнева.​