Сказание о Фее

На следующее утро, не дожидаясь завтрака, леди Тисс вместе с сонным Доэрлимом пошли к задержанному эсшайскому лорду. Митлас разговаривать с ними долго не стал, лорд эя Нэсс выскочил спустя пару фраз и ждал около входа в шатер, а леди Тисс следом за ним через несколько минут. На их глазах читалась неопределённость. Несостоявшаяся фрейлина растерялась и не знала, что делать. Немного подумав, она предложила ещё раз расспросить свидетелей. Лорд поморщился — по его лицу было ясно, что заниматься этим ему совсем не хотелось. У командиров лагерей они узнали о свидетелях, которые были поблизости на месте событий. Гарпий так же вызвали на разговор.Когда они подошли к представителям, к ним как раз приближалась Саттиэль. —Вы были рядом, когда началась драка.—Без всякого сомнения проговорила леди Тисс. Доэрлим и капитаны находились рядом и внимательно слушали, переводя внимательные взгляды. Лина и Эрис молчали, казалось, что вопрос их даже не волновал. И лишь взгляды, мельком брошенные в сторону капитана, выражали безграничное доверия и уверенности, что тот сможет подобрать правильные слова. Саттиэль и Син ответили сразу, не давая и повода усомниться в ответе. —Да. —Вы ничего странного не замечали?—Тисс сразу перешла ко второму вопросу.—Задержанный сказал, что убитый нанес оскорбление Её Высочеству принцессе Фенуэль. Ничего подобного не слышали. Саттиэль нервно сглотнула. Это не ускользнуло от ее начальника. — Говори, Саттиэль. — Я была рядом, но всего диалога не услышала. Убитый сказал, то ли «каталась», то ли еще чего... Мне показалось, что он был пьян. Все нахмурились. Тисс мгновенно ухватилась за эти слова, и вот уже хотела обратиться к Доэрлиму, как раздался долгий вздох. — Хааа... Все обернулись к источнику звука — командиру Гарпий. — «Где она могла шляться после полуночи?» …Вот что он сказал. — Произнёс он, не изменяя голоса. Слова его прозвучали спокойно, почти безэмоционально. На секунду повисла мёртвая тишина. Все опешили. Саттиэль побледнела, словно воздух вокруг внезапно стал холоднее. Даже остальные Гарпии не знали, что ответить на такие слова. Командир ро’одовцев Нииль эя Ферн не сумел сдержать злости и презрения: взгляд его пылал, а голос был тверд. —Вы уверены?—Произнес он с плохо скрываемым напряжением.—Вы понимаете, что сейчас говорите. — И почему вы сообщаете об этом только сейчас? — прищурив глаза, спросил эя Нэсс. Эя Керит усмехнулся и покачал головой: — Если бы не знал, я бы рассказал об этом раньше, и не в ограниченном круге лиц сейчас. — повернув голову к консулу, продолжил: — Лорд, вы серьёзно не догадываетесь, что бы здесь произошло, если бы я рассказал? Представить не сложно. Резня. Оскорбленные воины Эсшая начали бы отстаивать честь своей принцессы. А империи ничего бы не оставалось, как защищаться. Эсшайцы бы погибли. — Я говорю об этом Вам, потому что сейчас вы должны понимать, что бой произошел по вине воина империи. Оскорбление столь высокой особы карается немедленной казнью, и он просто поплатился за свой неконтролируемый язык. Командир эя Койт, лорд эя Нэсс, эя Ферн, леди эя Ведтри, вы тоже так считаете? Он не просто спрашивал. Он ясно дал понять эсшайскому командиру, обратившись к нему отдельно, что сражения не будет, Гарпии сражаться не желают. Представители быстро все поняли, сказав, что поговорят отдельно, отошли. Они были не далеко, так, что остальным было все слышно. — Лорд эя Нэсс, как в империи относятся к поединкам? — Эта традиция восходит к древним временам. Охотники в Лесу решали споры, бросая сопернику вызов. Потом так порой заканчивались разногласия меж Домами. И по сей день мы чтим это право, признающееся за всеми благородными фамилиями. — Иными словами, если между аристократами был честный поединок, это не преступление? — Да. И я прекрасно понимаю к чему вы клоните. Дoэрлим увёл леди между шатров, и Гарпии тихо последовали за ними. Делать всё равно было нечего, но оставаться безучастными было нельзя: вдруг понадобится их помощь или вмешательство. — Поединку предшествовать определенная форма действий. Вызов, согласие... Более того в расположении войск без особых дозволений командиров, решения споров, могут расцениваться как самосуд. — Софистика. Они переглянулись. Консул и леди пришли к одному мнению и натянув приторные улыбки, договорились, что задержанного эсшайского лорда отпустят и вернут оружие. Впреть его судьбу будет решать император, когда прочтет их отчеты. Леди Тисс подняла глаза к небу, и по щеке скатилась хрустальная слеза — слеза счастья, что всё завершилось благополучно, и одновременно слеза усталости, накопившейся за долгие, тревожные часы. Она глубоко вздохнула, позволяя себе на мгновение отпустить напряжение, которое держала внутри столько времени. Гарпии, стоявшие позади, хотели тактично отступить и оставить леди одну, чтобы она могла насладиться этим тихим мгновением. Но у ближайшего шатра донёсся разговор, настолько необычный и насыщенный интонациями, что заставил их замереть на месте. Лица их исказились от смеси удивления, любопытства и лёгкого раздражения — никто из них не мог пройти мимо, даже ради уважения к леди Тисс. — В чем тут вообще дело? О наших законах рассуждает чужеземка. Так еще и обычная женщина. Что она может знать о поединках? Ответил ему голос, который Син ненавидел до глубины души, голос от которого волосы на затылке начинали шевелиться от злости, в ушах отдавались болезненными воспоминаниями. — Про нее говорили, мол, маг. Похоже, высокого о себе мнения леди. — На что способны боевые маги, я видел. Они в армиях. А это... — ро'одец кивнул в сторону Тисс, — Придворная колдунья. Декоративная кукла, оставшаяся от погибшей принцессы. Смешно... — Ей по статусу лордов фокусами развлекать, а не рассуждать о том, бросил ли кто кому вызов. Гнев неосознанно вскипал, от осознания того, что подобный мусор поливает грязью ни в чем не провинившуюся леди. Если бы там были незнакомцы, он бы не обратил внимания, но это было животное, что давным давно разрушило его жизнь. На кончиках пальцев заискрилась магия. Из злобного транса его вырвал медленный и тяжелый голос оскорбленной девушки. — Я не помню вас на перевале — вы не сопровождали принца Тая эя Эйни. Значит, присоединились к движущимся воинам позже, не так ли? — Вы не ошиблись. — Получается, среди избранных, лучших воинов вам места не нашлось. — ... Послышались хохотки. Эльфы обсуждавшие Тисс в миг стали мрачнее тучи, однако, смотря на 3 лучших магов за спиной девушки, действовать опрометчиво не стали. — Позвольте любопытство, вы аристократ? — Лорд Диэль эя Клай. Его собеседник втянул голову в плечи и отвернулся, будто его это не касается. В груди Сина, который не отрывая взгляда смотрел на него, кипел первобытный гнев. Девушка кипела от ярости не меньше командира Гарпий. Она без страха, с презрением в глазах, словесно втоптала имперца в грязь и вызвала на дуэль. На шум пришли командиры и консул эя Нэсс. Когда они узнали, что случилось, на их лицах пробежала тень, мало им было прошлой дуэли, так тут же случается новая, так еще и со слабой эсшайской аристократкой. — Это обязательно? Тисс нахмурилась и с презрением выплюнула: — Да, лорд, я чувствую себя оскорбленной. Ошарашенные таким поворотом событий командиры переглядывались и бросали взгляды на троих магов, которые просто наблюдали за разжигавшимся конфликтом, а не остановили его ранее. Попытка отговорить сейчас могла быть расценена как недопустимое снисхождение к одной из сторон. Началась дуэль. Воин, не признавая в эсшайке колдунью, наносил удары, стараясь не причинить леди смертельных травм. Девушка уворачивалась с поразительной грацией, словно танцуя между ударами ро’одца. Когда она применила заклинание школы Природы, исход боя решился мгновенно: тонкий слой инея окутал имперца, покрывая каждую мышцу и лишая силы сопротивляться. Он обидно упал, распластавшись на земле, а девушка бесцеремонно наступила ему на горло и пинком отбросила меч в сторону. — Хватит! Леди, прошу. Достаточно. — вмешался командир ро'одцев. Леди эя Ведтри отступила. Может другие и не заметили, но от таких опытных магов, как Гарпии, ее усталость, вызванная исчерпавшимся запасом маны, не скрылась. Говорить они об этом, конечно же, не стали. Лина и Эрис стояли с гордыми улыбками, будто это они одержали победу. А Сину в этот момент пришла в голову интересная мысль. Обычное спокойное и непроницаемое выражение лица треснуло. Уголки его рта поползли вверх. — Я жду извинений. — Гордо сказала эя Ведтри. — Ты слышал. — Имперский командир бросил своему бойцу. Эльф, проигравший поединок эсшайской колдунье, встал перед ней, отдавая дань уважения, с трудом поклонился... — Леди, я прошу простить мне необдуманные и недостойные слова. Я был неправ. И в качестве извинений примите мой кинжал. Когда все уже думали, что все разрешилось, Син подал голос, обратившись к имперцу, который вместе с лордом Диэлем оскорблял эсшайскую волшебницу. Чувство вселенского отвращения и волнения уже не давали ему холодно мыслить. — А ты? Не желаешь принести извинения? Все сначала повернули голову в его сторону, а потом посмотрели на его собеседника. — С какой стати? — последовал сухой ответ. — Ха-а-а… Гарпии молча перевели взгляд на Сина. Они впервые видели своего капитана в таком состоянии. Если обычно он был спокоен и сдержан, осторожен и сосредоточен, словно каждый его жест и взгляд были выверены до миллиметра. Сейчас же в нем все выглядело иначе: плечи чуть напряжены, руки непроизвольно дрожат, а взгляд — обычно холодный и рассудительный — горел странным опасным блеском, смешанный с решимостью и необузданным возбуждением. Его невидимая под маской улыбка была непривычной, почти хищной, и тянулась слишком долго, словно Син предвкушал нечто, что нарушало привычный порядок вещей. В выражении лица появилось что-то детское и озорное одновременно, но с примесью тревожной, почти опасной энергии. Лина и Эрис обменялись встревоженными взглядами, не зная, как трактовать эту внезапную переменчивость. Стоящие рядом лорды и леди тоже пребывали в замешательстве: их немые вопросы были направлены Гарпиям, но те лишь молча наблюдали за пугающей трансформацией лидера. Не обращая внимания на остальных, Син подошёл ближе к своему собеседнику. Его улыбка осталась, а в груди трепетало чувство восторга от того, что он собирался сделать. — Значит, на твой взгляд, эсшайская аристократка, леди, делом доказавшая свою силу, все еще не имеет права на собственное мнение? — Син закатил глаза, продолжая наступать, и в его голосе прорезались ядовитые нотки. — Ты искренне считаешь, что ее удел — лишь развлекать лордов? А ты сам… кто ты такой, чтобы судить? — Я воин, — отчеканил имперец. Син замер. Его улыбка медленно поползла вверх, становясь неестественно широкой, почти хищной. Тишину, воцарившуюся над лагерем, расколол его смех — не громкий, но сухой и дребезжащий, от которого у стоявших рядом эльфов поползли мурашки по коже. — Насколько же низко должна пасть Империя, если дезертиры здесь смеют называть себя воинами? Лицо имперца в мгновение налилось багровой краской, глаза округлились от смеси ярости и внезапного испуга. Его соратники нахмурились, готовые вмешаться, но их опередил сорвавшийся на крик голос их товарища: — Да как ты смеешь?! Что… что ты вообще можешь об этом знать?! Он начал заикаться, взгляд его заметался, а на лбу выступила крупная испарина. Син кожей чувствовал исходящую от него волну страха, и это приносило ему почти физическое наслаждение. Он заговорил снова — тихо, вкрадчиво, не повышая голоса, но каждое слово било в цель: — Шел. Деревня Шел, — прошептал Син, этот шёпот отдался резким звоном в ушах ро'одца. — Ты ведь помнишь запах горящей соломы и крики невинных крестьян, верно? Или ты уже стер это из памяти, «воин»? Глаза имперца округлились, он начал неосознанно выкрикивать: — К-как?! Откуда?! Отряда «Гарпия» тогда еще не было! Син сделал мягкий, почти невесомый шаг. Остановившись вплотную к противнику, Гарпия медленным движением снял маску. Впервые за годы бесконечной войны ро’одцы увидели его лицо, и оно ничуть не походило на того монстра, о котором шептались в казармах. Черты лица горного эльфа, безупречные и благородные, казались сошедшими с древних полотен, но эта красота была мертвенной. Стеклянный, пустой взгляд скользил по имперцу, как по ничтожному червю, однако по-настоящему ледяной ужас внушали не глаза, а застывшая на губах безумная, торжествующая улыбка. Сначала имперец замер, не понимая этого жеста, но затем его взор приковал крошечный, едва заметный шрам на скуле мага. В то же мгновение солдат побледнел до синевы. Издав нечленораздельный хрип, он повалился на спину и принялся в ужасе отползать, раздирая ногтями сырую утреннюю землю. — Т-ты… это же ты! — Наконец-то узнал, мерзкий ублюдок? — голос Сина звучал почти ласково, пока он наблюдал за агонией человека, так отчаянно пытавшегося похоронить свое прошлое. — Твоей самой большой ошибкой было не сдохнуть тогда. И еще большей — снова попасться мне на глаза. Из лесной тени донёсся резкий, надрывный крик. На зов своего господина слетались вороны. Спустя мгновение черные силуэты заполонили всё вокруг: они опускались на верхушки шатров, на ветви деревьев, на холодную землю. Некоторые, не ведая страха, садились прямо на плечи застывших воинов, словно проверяя их смелость. Когда последний ворон уселся на плечо Сина, десятки блестящих бусинок-глаз, как один, устремились на бледнеющего от ужаса имперца. Все присутствующие молча наблюдали. Казалось, их приковало к месту невидимыми цепями. Никто не осмеливался выступить против бесспорно сильнейшего волшебника, оказавшегося среди них. Его присутствие давило, как если бы перед ними стоял не эльф, а хищный монстр. Вороны, неподвижные и внимательные, лишь усиливали ощущение первобытного страха: их взгляд пробирал насквозь, заставляя тело замирать и сердце колотиться быстрее. Слова Сина терялись в воздухе, его голос будто расплывался, доходя до слушателей лишь отдельными, неразборчивыми обрывками. И тем страшнее становилось молчание: никто не мог понять, что именно он собирается сделать, но ощущение силы и угрозы висело над ними, плотным и тяжёлым, как тёмное облако. — Мои дети будут следовать за тобой по пятам, где бы ты ни шел, в какой бы сточной канаве ни пытался затаиться. До конца своих дней ты будешь вздрагивать от каждого шороха, бояться каждой тени в листве и каждого птичьего крика. Ты всю жизнь будешь бояться закрыть глаза, потому что в темноте тебя буду ждать я. Этот кошмар станет твоим вечным напоминанием о том, что возмездие существует. Придет день, когда ты начнешь ждать его с нетерпением… потому что после такой жизни смерть покажется тебе единственным спасением и милосердием. Лицо имперца исказилось, превратившись в маску первобытного ужаса, он отчаянно хотел сохранить то малое достоинство опытного солдата, которое у него осталось. Крупные капли пота катились по его щекам, а голос, лишенный былой спеси, жалко дрожал: — Ч-что бы ты ни сделал… я не боюсь! Син лишь коротко усмехнулся. Он склонился к самому лицу солдата и почти интимно, обжигающим шепотом, выдохнул ему в ухо: — Мне не нужно ничего делать, чтобы ты боялся. Ты сам со всем справишься… После чего встал, с упоением посмотрел на напуганного мужчину, обвел взглядом окружающих воинов и ушел. Остальные Гарпии бросились вслед. Никто их останавливать не стал. Все с серьёзными лицами осмысливали, что сейчас произошло. Две дюжины призрачных воронов исчезли без следа. Гарпии направились в выделенную им палатку. Позади доносились безумные крики того воина. Обезумевший ро'одец вцепился в своего командира и на коленях со слезами орал: — Простите меня! Син шел в палатку. Лина, вспомнив их недавний разговор, окликнула его: — Командир. Син обернулся и вопросительно поднял бровь. — Что это было? Это тот самый знакомый? Ты же не хотел раскрывать себя, — вполголоса произнесла она. — По крайней мере пока не решишь убить его. Син долго молчал, глядя куда-то вдаль, за пределы лагеря, а затем перевел взгляд на источник истошного крика. Легким, почти щегольским движением он откинул мешающую прядь волос назад и, бросив короткий взгляд через плечо, холодно обронил: — Социальная смерть — тоже смерть. Она вполне подойдет. Гарпии не зная, что ему ответить, пожали плечами. Расспрашивать они его не станут. — О! Я отнесу леди Тисс хороший отвар, снимающий усталость от магического истощения. — с улыбкой произнесла Лина. — Нам как раз мастер его в дорогу подарила. Лина взяла Эриса под руку и оббежала командира, оставив того позади. Син пошел на край лагеря, нужно было привести мысли в порядок.