Сказание о Фее

Средь вечной погибели,

в масках уродства,

Обрели они в небе

над смертью господство.

Лагерь империи Ро’од и королевства Эсшай. Полдень следующего дня. Небо над лагерем затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, и вскоре на землю обрушился плотный, холодный дождь. Эрис, презиравший сырость и холод, предпочел остаться в шатре. Укутавшись в тяжелое походное одеяло, он медленно пил обжигающий травяной чай с мёдом, прислушиваясь к мерному стуку капель по ткани. Лина же, напротив, преобразилась. Вода была её родным домом, её святилищем. Там, где другие видели слякоть и холод, она чувствовала прилив абсолютной силы. Прогуливаясь под ливнем, она буквально впитывала энергию стихии, ощущая себя под её невидимым, но непроницаемым щитом. В это время в главном шатре Син вел непростой разговор с командующим эя Койтом. Таирн стоял у карты, его голос звучал сухо и властно: — Вы встанете в первый ряд. Я больше не допущу, чтобы сильнейшие маги королевства прятались в хвосте колонны, словно тыловое охранение. Син медленно поднял брови. Его пронзительный взгляд, казалось, читал мысли эсшайского генерала как открытую книгу. Мотивы командования были прозрачны: после вчерашней демонстрации силы из Гарпий хотели сделать живой щит и витрину одновременно. Эсшайцы желали пустить пыль в глаза имперской верхушке, внушив им, что каждый солдат в их армии столь же смертоносен и одарен. Син не выдержал и слегка закатил глаза, но в голосе его прорезались холодные нотки: — Зачем нам лишний раз мозолить глаза имперцам? Наша задача — держать ключевые позиции, если переговоры пойдут прахом и начнется резня, а не служить декорацией для парада. — Это приказ, лорд эя Керит. И он не подлежит обсуждению, — отрезал Таирн, не отводя жесткого взгляда. Син стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Спорить не хотелось — он сам когда-то дал слово соблюдать субординацию, каким бы абсурдным ни казалось решение штаба. — Как хотите, — бросил он и вышел прочь. Оказавшись снаружи, Син подставил лицо дождю и посмотрел на хмурое небо. Серая пелена облаков на мгновение дрогнула — и из неё вырвались тёмные силуэты драконов. Присмотревшись, он едва слышно прошептал: — Летят... Он резко развернулся и откинул полог командирского шатра, застав офицеров врасплох. Эльфы недоуменно обернулись. — Что-то еще, лорд эя Керит? — спросил один из них. — Прибыли, — коротко бросил Син. Уже через минуту лагерь преобразился. Солдаты застыли в ровных, как по линейке вычерченных шеренгах. Син занял место рядом с высшим офицерским составом, а Лина и Эрис оказались в авангарде — в том самом первом ряду. Атмосфера была наэлектризована, люди и эльфы застыли, словно натянутые струны. Ледяная вода текла за шиворот, одежда промокла насквозь, но никто не шелохнулся. Здесь, под проливным дождем, стояла элита — те, кто привык смотреть в лицо смерти, не моргая. Эсшайцы, не отрывая взгляда, смотрели на огромных крылатых чудищ, которые стремительно приближались к лагерю. Воины невольно положили ладони на рукояти мечей, а маги осторожно коснулись потайных кармашков, проверяя компоненты для заклинаний. Син стоял неподвижно, но отчетливо чувствовал, как от мощи приближающихся зверей шевелятся волосы на затылке. Тишину нарушило недовольное ворчание Эриса — тот всё еще не мог смириться с холодом и вполголоса жаловался Лине. Син резко повернул голову и одарил мага таким свирепым взглядом, что стало ясно: если он услышит хоть звук, Эрису придется стоять под этим ливнем до самой ночи. Эрис недовольно скривился, но тут же замолк. Внимание всех снова приковали драконы. Один начал величественный вираж, заходя на посадку по спирали, а второй... второй почти пикировал, разрезая потоки дождя. На первом, судя по всему, летел со Генэш, а всадника второго дракона никто не узнавал. — Интересно, кого встречаем, — заговорил командир ро'одцев, вглядываясь в небо. Саттиэль, стоявшая подле него, ответила без тени сомнения: — Который плавно винтом идет — дракон лорда Ша'арнеза со Генэша. Наверное, Его Высочество везёт. — Она немного помолчала, сощурившись от капель дождя, и добавила: — Тот, что почти пикирует... Кажется, я узнаю. Это дракон Нанталей. Но кто летун? Нииль эя Ферн лишь безучастно пожал плечами: — Вроде девушка. Крылатое чудовище неслось к лагерю на безумной скорости, словно в затяжной атаке. Ряды эсшайцев инстинктивно напряглись, даже Эрис, вечно стоявший с видом нерадивого школяра, невольно вытянулся в струну. С оглушительным хлопком дракон полностью расправил исполинские крылья и завис над трактом. Командиры, стоявшие ближе всех, смогли наконец разглядеть лицо наездницы. Брови Сина поползли вверх, а рот непроизвольно приоткрылся. В этот момент он был искренне рад маске, скрывавшей его лицо — иначе его выражение можно было бы назвать ошарашенным и даже слегка глуповатым. Сбоку донесся охрипший голос Таирна эя Койта, чье лицо застыло в немом шоке: — Будь я проклят... Со стороны имперских рядов донеслось растерянное: — Не может быть. Сдержанные вздохи и шепотки изумления волной прокатились по строю. Дракон, словно наслаждаясь произведенным эффектом, на несколько мгновений замер в воздухе. Мощные взмахи крыльев разрезали водяную взвесь, взбивая капли дождя в сияющий, подобно бриллиантовому кокону, ореол. Хлесткие брызги, точно удары плети, долетали до воинов. Син краем уха уловил очередное негодование Эриса — по иронии судьбы тому досталось больше всех, и вода ударила прямо в лицо. Лину же стихия будто намеренно обходила стороной. Она искоса поглядывала на друга и едва сдерживала смех, но стоило Сину бросить в их сторону один тяжелый взгляд, как оба мага мгновенно застыли по стойке «смирно». Дракон приземлился на камни тракта — приземление было гулким и тяжелым, отозвавшимся дрожью в самой земле. Следом раздался утробный, вибрирующий рык, возвещающий о прибытии. От этого звука у эсшайцев поползли мурашки по коже, а где-то на окраине лагеря испуганно заржали кони. Вскоре ему отозвался второй ящер. Пока армия пребывала в шоковом оцепенении, всадники начали спускаться. Из-за скользкой от дождя чешуи девушка оступилась и едва не рухнула в грязную лужу прямо под брюхо зверя. В последний момент ей удалось удержаться на ногах, что вызвало волну издевательского смеха со стороны имперцев: — Ха-ха... Чужачка вздумала в седло лезть? Куда ей в небо? Чуть в луже вон не искупалась. Ах-ха... Лина, чье сердце сразу легло к отважной эсшайской летунье, мгновенно преобразилась. Она стала воплощением ледяной ярости. Те самые солдаты, что вчера трусливо отводили от нее взгляд, теперь смели насмехаться. Ей, окруженной родной стихией, хватило бы пары секунд и крупицы магии, чтобы заставить их замолчать навеки. Но не успела она шевельнуть и пальцем, как пространство расколол оглушительный рев: — А-р-р-р!!! Новый рык дракона, полный ярости и предупреждения, оборвал смех и болезненно ударил по ушам. Имперские воины подпрыгнули от неожиданности, а Эрис сморщился, зажимая уши, в которых нестерпимо зазвенело. За оскаленными зубами исполинского ящера полыхнуло белым пламенем. Молния не сорвалась с клыков, но огромная голова опустилась точно между Тисс и строем солдат. Дракон раскрыл свое массивное крыло, бережно укрывая летунью от ливня. Под дождем мокли все — генералы, маги и простые солдаты, — кроме нее одной. В наступившей мертвой тишине больше никто не осмелился издать ни звука. Только когда наездница успокоила ящера и тот, потеряв к воинам интерес, лениво отвел голову, Син заговорил. Почти одновременно с ним со стороны имперцев донесся тот же вердикт: — Дракон всегда защищает своего наездника. — Летунья... Дракон всегда защищает своего наездника. Саттиэль, произнесшая эти слова, удивленно вскинула взгляд на Сина. Однако мгновение спустя, осознав, откуда ему известны повадки этих существ, она помрачнела и резко отвернулась. Первым к прибывшим двинулся эсшайский командир. Он сумел сократить дистанцию лишь до тридцати шагов, прежде чем его решимость пошатнулась перед мощью зверя. Заметив эту осторожность, глава Гарпий едва слышно, едко усмехнулся. — Приветствую, леди Тисс эя Ведтри, — произнес Таирн. Девушка, сохранив полное достоинство под защитой своего крылатого стража, незамедлительно ответила: — Лорды, леди. Лорд Ша'арнез со Генэш заговорил первым. С нескрываемым торжеством в голосе он представил Тисс как первую эсшайскую летунью, официально признанную небом. Девушка не осталась в стороне: её голос звучал твердо и почтительно, когда она рассказывала о своем предшественнике. Она подчеркнула, что прошлый наездник встретил смерть как истинный воин, и выразила глубокое уважение его памяти, тем самым окончательно закрепив за собой право на седло. Когда она замолчала, над лагерем повисла тяжелая, звенящая тишина. Никто — ни имперцы, ни эсшайцы — не находил слов, чтобы нарушить величие момента. Первой движение начала Лина. Она решительно подошла к Сину, и Эрис, предчувствуя нечто грандиозное, по инерции последовал за ней. Встав по правую руку от командира, Лина медленным, церемониальным жестом надела свою маску. Эрис замер, в изумлении глядя на подругу, но в следующее мгновение осознал её замысел. Он молча сорвал с пояса свою маску и скрыл лицо. Лина сложила ладони в сложном магическом знаке. Повинуясь ее воле, бесчисленное количество капель дождя начали стекаться воедино, формируя клинок. Она перехватила его за рукоять и вскинула над головой. Син, мгновенно подхватив инициативу, с сухим лязгом выхватил свой меч, подняв его к небу. У Эриса не было с собой клинка, поэтому он вскинул свой лук. Так Гарпии выказали высшую честь первой эсшайской летунье. Надев маски перед Тисс — символ их глубоко уважаемого мастера и сильнейшей волшебницы континента, — они признали в ней равную, свою боевую сестру. Этот жест стал искрой. Вслед за ними оружие начали обнажать и другие воины. Лагерь взорвался ликующими криками эсшайцев: — Честь дочери непокоренного Эсшая, первой поднявшейся в небо на драконе! — Слава храбрости Тисс эя Ведтри! Ро’одцы вынужденно стояли, не расходились — уйти сейчас означало бы нанести смертельное оскорбление. Им оставалось лишь молча наблюдать, пока эсшайцы не исчерпают свой восторг. Тисс была явно не готова к такому бурному признанию. Растерянная и тронутая до глубины души, она не нашла ничего лучше, чем выкрикнуть первое, что подсказало ей преданное сердце: — Слава Его Королевскому Величеству Аирдалю лоно Эрлитар! Гарпии под масками понимающе усмехнулись, но их голоса слились в едином громовом ответе: — Слава! Слава! Лина стояла, выпрямив спину, и её переполняла гордость. В этот миг казалось, что это её дракон только что опустился на тракт и это она покорила небеса. Теперь у Эсшая были две легенды, две девушки, подчинившие себе небо: одна — на собственных крыльях, другая — на спине могучего дракона. Решив больше не испытывать терпение имперцев, Таирн эя Койт отдал приказ разойтись. Почти мгновенно аналогичная команда прозвучала и со стороны ро’одцев. Лина, отбросив всякую осторожность, сорвалась с места и побежала к Тисс и её дракону, словно исполинский ящер был для неё не опаснее домашнего питомца. Син и Эрис остались на месте, сохраняя дистанцию. Оглянувшись через плечо, Лина лукаво усмехнулась: — Трусишки. Подойдя к летунье, она стащила маску и засыпала девушку восторженными похвалами. Тисс, не привыкшая к такому искреннему проявлению чувств, заметно смутилась. Лина действительно обладала редким даром — умением без тени зависти радоваться чужим триумфам. Мужчины подошли лишь спустя несколько минут. Понимая, что Лину пора «отлеплять» от окончательно растерявшейся Тисс. Син и Эрис выразили свои поздравления и вежливо похвалили её мастерство. В этот момент Син столкнулся взглядом с Ша’арнезом. Дракон лорда, словно уловив мрачное настроение своего наездника, издал низкое предупреждающее рычание. Зверь Тисс, поддерживая сородича, отозвался таким же утробным рокотом. — Кажется, мы их раздражаем, — тихо заметил Син. — Мы, пожалуй, вернемся. Еще раз примите мои поздравления. — Ох, лорд эя Керит, не стоит. Идите, — ответила Тисс. — Хм... Давай поговорим позже? Ты можешь нас найти в восточной части лагеря! — добавила Лина, неохотно отступая. — До свидания, леди, — Эрис перевел взгляд на Ша'арнеза, но наткнулся на настолько гневный и прожигающий взор, что осекся. — Лорд. Тот демонстративно отвернулся, не выказав ни малейшего почтения сильнейшим магам королевства. Гарпии, будто ожидая подобной реакции, молча ушли. Тисс, впервые видевшая Ша’арнеза в такой ярости, подошла ближе и неловко спросила: — В чем дело? Леди эя Итлур тоже хранила молчание, ожидая объяснений. Но летун не спешил утолять их любопытство: — Не важно. Повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель дождя. Наконец Ша’арнез заговорил, резко сменив тему: — Я впервые вижу, чтобы дракон прятал наездника под крылом. Обычно можно укрыться под брюхом, да. Но чтобы он вот так сам?.. Интересный у вас друг. — Да, только характер непростой, — ответила Тисс. Ша’арнез подавил смешок. — С чего бы? — Лорд, вы на что-то намекаете? — А-ха-ха-ха... — Лорд наконец рассмеялся, и напряжение немного спало. — ... Тисс улыбнулась в ответ. Лина и Эрис, наблюдавшие за этой сценой издалека, переглянулись. Обладая острым слухом, они разобрали каждое слово, и теперь без лишних объяснений было ясно: в шатре за чашкой чая им будет что обсудить. *** Дождь наконец стих, оставив после себя лишь тяжелую влажность и запах мокрой земли. Гарпии обосновались в своем шатре. Они не стали заваривать новый чай, а просто добавили кипятка в тот, что Эрис приготовил еще утром. Напиток настоялся и стал терпким, под стать их настроению. Син прекрасно понимал: одним своим присутствием они до предела взвинтили нервы главному имперскому наезднику, а вслед за ним — и его дракону. Жить им всё-таки хотелось, поэтому испытывать терпение лорда со Генэша дальше они не рискнули. Не то чтобы «Гарпии» всерьез боялись — лорд Ша’арнез был первоклассным летуном и полностью контролировал своего чешуйчатого друга. Но в их положении наживать себе лишние проблемы на пустом месте было верхом безрассудства. Священную тишину, установившуюся в шатре, прервал звук откинутого полога. Внутрь вошел Таирн эя Койт. Трое магов синхронно и крайне недовольно уставились на него, ожидая объяснений. Командующий невольно сглотнул под их тяжелыми взглядами, но всё же заговорил: — Леди эя Ведтри попросила собрать подписи. В качестве подтверждения, что мы видели ее на драконе. Вы также можете написать письмо. Оно будет незамедлительно отправлено в Эсшай. — Ха-а... — Син издал тяжелый, полный скрытой усталости вздох и молча протянул руку. Таирн недоуменно поднял бровь, не сразу сообразив, чего от него хотят. Син прищурился, и его брови сошлись у переносицы. — Бумагу и письменные принадлежности, — холодно пояснил он. — Я напишу письмо леди Анариэль эя Галанодел. Она уж усмирит аристократов, если еще этого не сделала. Услышав столь высокую фамилию, эя Койт на мгновение оцепенел. В его глазах отразилось недоверие, но следом пришло осознание: он вспомнил, чьи именно ученики стоят перед ним, и все вопросы отпали сами собой. Таирн резко замолчал, осознавая политический вес этого письма. — ... — Долго мне еще ждать? — нарушил тишину Син, не сводя с него требовательного взгляда. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли все, что нужно. Ждите, — быстро ответил командир и поспешил скрыться за пологом. Через считанные минуты в шатер доставили письменные принадлежности. Син подложил под лист бумаги толстую книгу с походной полки и начал писать. Письмо начиналось с официального приветствия, после чего следовал подробный пересказ всего случившегося. Лина и Эрис то и дело вставляли свои замечания, которые Син аккуратно вплетал в текст. Разумеется, не забыл он упомянуть и официальную просьбу Таирна эя Койта. Закончив, Син перечитал написанное. Он уже собирался убрать послание в защитный тубус, но в последний момент помедлил. Снова развернув лист, он быстрым почерком добавил еще пару строк. Лишь после этого Син свернул письмо и запечатал футляр личной печатью. Следом свою магическую метку наложила Лина, а за ней — Эрис. Их печати причудливо переплелись, образуя сложнейший клубок магических плетений. Эту защиту невозможно было распутать или обойти — только сломать. А разрушить печати столь могущественных магов, как Гарпии, было под силу лишь представителям самой фамилии Галанодел. Когда всё было готово, Син вышел из шатра, передал запечатанный тубус командиру и , не дожидаясь благодарности, вернулся к своим товарищам. Лина снова разлила чай по кружкам. У них с Эрисом был тот самый специфический вид, который не предвещал ничего хорошего для объекта их обсуждения. Эта привычка — перемывать кости за чашкой чая — досталась почти всем Гарпиям от их наставницы. Та обожала наблюдать за чужими жизнями и активно пользовалась собранными сведениями. При дворе информация была эквивалентна силе, и Гарпий с первых дней обучения натаскивали на её сбор. Поставив чайник, Лина первой нарушила тишину: — Син. Мне кажется, что Тисс и лорд Ша'арнез со Генэш... У них немного странные отношения. Она прямо... взгляд от него не отводит. — Не удивительно. Могу предположить, что именно он учит ее летунству, — отозвался Син, глядя в пустоту. — Это так? — Удивлённо спросил Эрис. — У них сейчас весьма содержательный диалог. Как раз он ее обучает, — Син пожал плечами, сохраняя странную сосредоточенность. — У тебя там ворон?! — в унисон выкрикнули Лина и Эрис, догадавшись, как командир получает сведения в реальном времени. — Не кричите. Я не могу сосредоточиться, — шикнул на них Син. — А как же драконы? — Лина понизила голос до шепота. — Они же очень чувствительные. Неужели не видят ворона? — Пока не заметили. Син внезапно напрягся и закрыл глаза, полностью погружаясь в зрение своего призывного помощника. Спустя мгновение он выдохнул: — Хм... Вам не кажется. Между ними точно что-то есть. — Ты уверен? — подался вперед Эрис. — Да. Учитель и ученик... да даже просто друзья так друг на друга не смотрят. Лина задумчиво потерла подбородок, глядя на танцующий пар над кружкой. Гарпии переглянулись, и в этом молчании читалась общая тревога. Они слишком хорошо знали, что в их мире чувства – это нечто большее. Они могут стать как даром, так и уязвимостью, которой враги воспользуются без колебаний — Не вовремя всё это, — тихо произнесла Лина, нарушая тишину. — Эсшай только-только обрел свою наездницу на драконе в лице Тисс, а имперцы уже тянут к ним руки. Если это не просто обучение, а нечто большее, политический узел затянется так, что его придется только рубить. И боюсь, рубить будут по живому. Эрис криво усмехнулся, вертя в пальцах пустую чайную ложку. — Любовь на фоне назревающей войны? Это звучит как сюжет для плохой баллады, которую я никогда не стану петь. Лорд со Генэш — хищник. Син, ты уверен, что он не использует её привязанность, чтобы приручить не только дракона, но и саму летунью? Син на мгновение прикрыл глаза, восстанавливая в памяти увиденное через взор ворона. — У хищников тоже бывают слабости, Эрис. Но сейчас это не наше дело. Мы здесь, чтобы сохранить баланс, а не играть в сводников или разрушителей сердец. Хлебнув чая и прочистив горло, Лина вынесла вердикт: — Хм... Я предлагаю не вмешиваться. Думаю, мастеру этой информации будет достаточно. Будем уповать на здравый рассудок леди эя Ведтри. В конце концов, она смогла подчинить себе то огромное чудовище, может, справится и с собственным сердцем. — Согласен, — коротко кивнул Эрис. — Меньше знаем — крепче спим. Хотя в нашем случае это правило никогда не работало. Син окончательно открыл глаза. Пугающий, стеклянный блеск исчез, взгляд снова стал живым, холодным и осознанным. Он решительно отодвинул пустую кружку и поднялся, обрывая всякие досужие разговоры. — Приготовьте ритуал набора магии. Нужно завершить его до нашего прибытия в столицу. Я хочу, чтобы к моменту входа в город наши резервы звенели от избытка силы. — Хорошо... — в унисон ответили маги, мгновенно переключаясь на работу.​