Невермор: Проклятие Аддамс

8:20 утра.

Уиллоу-Хилл.

      Один охранник рядом, второй сзади, и всё для неё.       Это помимо наручкинов на руках и ногах. Любители шалостей.       Тот что рядом с ней, стучит в дверь, к доктору Фэйрбёрд. — Входите.       Они заходят в… довольно минималистичный кабинет — знаете, даже почти монашеский, но при этом большое пространство, и только книги, да, стол, пара кресел и «лежанка» для пациентов, а ну и, конечно же, довольно хороший, стул у самой Фэйрбёрд. Наверное, даже натуральная кожа.       Ей освобождают ноги. — Читала вашу книгу, — говорит она, — она мне очень помогла приручить моего Тайлера. — Я думала, что разлучив вас — ослаблю вашу власть над ним. — Но не вышло, — говорит она, — и теперь, нужна моя помощь, верно док? Хотите узнать, как найти к нему подход? — Я хочу узнать, что вы с ним сделали, чтобы начать реабилитацию, — говорит Фэйрбёрд. — Реабилитацию? Так вот как это называется, а я слышала, что у вас тут эксперименты ставят над изгоями… запрещённые. — А ещё в подвале пришельцев препарируем. Вы поможете или нет? — Только если переведёте меня сюда на постоянку как пациентку!       Фэйрбёрд грустно вздыхает. — Малкольм, мой дорогой друг, почки пожалуйста, один раз, — говорит она охраннику.       Охранник Малкольм, уже слишком давно знает доктора Фэйрбёрд. Слишком.

БАХ

      Удар по почкам с помощью резиновой дубинки приходится по так называемой «хозяйке» хайда. — Что ж, как жаль, что нам не удалось договориться. Соберите её вещи и отправьте назад сегодня до обеда, — говорит доктор. — Стой! — с трудом говорит Торнхилл, — я согласна… — Люблю твою дипломатическую сторону Малкольм, настоящий талант. Идём к хайду.       Дорога туда не такая уж и трудная… вот. — Тайлер… — говорит она, стоило ей зайти в помещение. Она протягивает руки, чтобы её освободили.       Доктор Фэйрбёрд кивает в подтверждение. — Мой малыш, всё хорошо, — говорит она, — мамочка здесь, мамочка здесь, я рядом.       Он подходит ближе, пытаясь протянуть руку. — Я… я так мечтал об этом моменте. — Я знаю малыш, я знаю!       Внезапно, его охватывает лютая ненависть, его рука стремительно увеличивается, хватая её за горло.       Он и сам становится полным хайдом.       Охранник уже готовится нажать на кнопку но… — Нельзя, ударишь его током — умрёт она. — Малыш, я знаю… — говорит Торнхилл, — ты злишься, я понимаю… я освобожу тебя… отпусти… мамочку…       Хайд швыряет её в стену, как надоевшую игрушку.       Вот теперь Фэйрбёрд совсем ничего не понимает.

***

— Итак, вы у нас, Фестер Фумагалли, — поднимает паспорт Фэйрбёрд, — смотря на своего пациента, который улыбается. — Да. — Фэстер Дибуа, — говорит она, снова сравнивая фото. — Ага. — И, мой личный любимчик, — она тоже слегка улыбается, — Фестер Фиестер. — Вы не поверите, но мой тоже. — Так, какое имя настоящее? — О, просто Фестер, но для врагов заноза. А для любви, Ловестер. — Надо же… вы понимаете, что находитесь в психиатрической лечебнице? — Конечно, только они называются весёлой фермой — очень похоже. В одно из таких родители бросили меня, когда мне было десять.       Эх, воспоминания… которые нагло придуманы, не на ходу конечно, но… почему бы и нет. Талант, не пропьёшь. — Его снимок мозга… это нечто… а ещё… — говорит Джуди, подходит к ней, и шёпотом, — а ещё у него… там… прям здоровый. — Что здоровый? — также шёпотом спрашивает Фэйрбёрд. — Ну… карандаш. Прям… — она показывает на знак, по локоть. — Да ну, не может быть, — говорит Фэйрбёрд. — Сама видела! — Иди Джуди, иди! С пациентами нельзя. — Всё можно, — говорит Фестер, — если по согласию.

---

День первый.

100 вольт.

      Фестера бьют током в течении минуты. — Ребят, ну это не серьёзно, давайте или подольше, или вольтаж добавьте. Я почти разочарован, — говорит он, не улыбаясь.

150 вольт

      Две минуты — если бы не кляп, он бы забрызгал всё слюной, но всё нормально. — Уху! Вот это хорошо, хорошо, мне ещё разок, смешать, но не взбалтывать!

---

      Он стоит в очереди за обедом. Его взгляд довольно обычный.       Ну, если не считать, что в голове не так много мыслей. Вернее, их практически нет. Ему нравится такое состояние. Как от наркотиков, только меньше вреда для здоровья. С его электромагнетизмом, примерно так это и работает.       Вообще, даже если в него ударит миллион вольт — он оттряхнётся, пошатается, и пойдёт дальше.       Ему бы электриком работать… он кстати и работал.       И довольно успешно.       Но не об этом.       На бейджжжике одной из поварих. Бжжжж. Он… он… Фестер Аддамс. Не пчела.       «Лоис» он пялится на неё слишком долго. Слишком.       Между ними пролетает искра.

Много искр.

      Если бы он не был собой — поджарил бы весь зал. Кроме неё. Она такая… прекрасная. И… отвратительная. Но больше прекрасная.       Она отводит взгляд и уходит с раздачи в подсобку. Кто он… кто он если не пойдёт за ней. — Лоис? — спрашивает он. — Нет, Луиза, — говорит она, убирая пасту с бейджика. — А… ну ладно, — говорит он, закрывая дверь, и тянется к ней за поцелуем…       В этой столовой не кормят особо буйных и пациентов с сексуально-психиатрическими проблемами. И… это хорошо. Потому что стоны были на весь зал. В течении… часа.       Когда он вышел… не из Луизы, а из подсобки — ему аплодировала вся столовая.       Вечер.       Интересно, что может пойти не так?       Например, его ведут к доктору Фэйрбёрд. — Доктор сказала оставить вас на едине, — говорит охранник. И уходит.       А Фестер заходит в кабинет. — Здравствуйте, доктор… — говорит он… но видит лишь свечи, тёмную атмосферу, и… не доктора в халате, а женщину в шикарном красном платье. — Здравствуй, Фестер Фиестер, — говорит она, и пальцем зовёт к себе.       Он идёт. — Ты знаешь, — говорит она, — я была во многих больницах обычным врачом, главврачом. Но именно здесь мне дали просто потрясающую власть. — Э, бывает, да. — Так вот, мой дорогой Фестер, о тебе уже ходят слухи по Уиллоу-Хилл. Интересные кстати слухи. Так вот, скажи мне, это правда? — Я не слышал слухи. Голоса в голове да. Слухи нет. — Ну что ж, тогда хорошо. Я даю тебе право выбора. Ты можешь развернуться и идти к себе в палату. И… я даже не обижусь. Только слегка. Отменю твоё полюбившееся битьё током. Да. А можешь остаться и попытаться меня впечатлить. Впечатлишь — получишь в этой больнице лучший спектр удовольствий. Я знаю таких, как ты. И я для тебя это сделаю. А если не впечатлишь… то я буду очень расстроена. — Впечатлить, так впечатлить, — говорит он.       И Фестер впечатлил доктора Фэйрбёрд.       А потом ещё раз. Потом на столе, на полу, у окна, на лежанке дважды — впечатлял её и по классике, и сзади, и во всех позах, на которые у неё хватило сил. Бедная хотела уйти, но Фестеру сказали впечатлить. В общем, доктор на следующий день улыбалась как добрейшей души человек, а Фестер получил некую свободу действий здесь.       А что, почему бы и нет?

***

      Она удивлённо смотрит на Уэнсдей, которая встаёт с кровати и идёт в ванну. — Ты… — Я думала, что я ебанулась, но такого я не ожидала блять, Синклер ты ебанашка! — Но… — Иди нахуй Синклер!       Она заходит в ванну, закрывая дверь.       Энид… была в шоке. Уэнсдей вышла через пол часа, уже полностью в одежде, и почти сразу же без разговоров вышла из комнаты.       Всё бы ничего, но следующий день был выходным.       Что означало, что уроков нет, и Уэнсдей с утра не появилась. Так же как и не появилась днём, вечером и на следующий день.       Энид думала, что она придёт хотя-бы в понедельник, но Аддамс была только на уроках.       Представьте себе состояние Синклер в этот момент.       Да, она сглупила. Да. Никто ведь не говорит что…       Энид плакала. Определённо.       Она была в крайне плохом состоянии.       Но в воскресенье она привела себя в порядок. Встретилась со стаей. Они не видели ядерную бомбу Уэнсдей. Не чувствовали. Но видели Агнесс.       В понедельник на уроках Уэнсдей села, максимально дистанцировавшись от всех, вызвав перешёптывания.       Энид… не знала, что делать. Она никуда не смотрела — только на Уэнсдей, но та была сосредоточена совсем на другом. Не на человеке, а на уроке. И это пугало Синклер. Она даже не повернулась. — Я… я просто не знаю, что мне делать, — говорит она. — Так может и не надо ничего делать? — спрашивает Скаут. — Скаут, пожалуйста, иди нахуй с такими советами, окей? — говорит Синклер. — Воу, воу, полегче. Я имею ввиду, может ей надо остыть? — говорит Харрисон. — Ну… это звучит чуть лучше, — отвечает светловолосая, слегка улыбаясь.       Энид… решила дать ей время остыть. Их ведь связывает проклятие Аддамс. Ну не станет же Уэнсдей делать глупости?       Не станет ведь?

***

— Огастус Стоунхёрст был нормисом. Был главным врачом Уиллоу-Хилл, а ещё до этого он преподавал в Неверморе, — говорит Агнесс. — Чем ещё занимается помимо подписывания лжесвидетельств о смерти? — спрашивает Аддамс. — Ну… на самом деле… он в Уиллоу-Хилл. Сам… своего рода стал шизом. — Забавно, — говорит черноволосая абсолютно без эмоций. — Ой… тут к тебе, — говорит рыжая и, став невидимой уходит. — Привет, — говорит Энид.       Уэнсдей стоит к ней спиной… её сердце пропускает удар.       Она поворачивается. — Привет. — Ты… в комнате не появляешься дней пять… — Даже не заметила, — говорит Уэнсдей. — Уэнсдей… я сглупила. Я знаю. Извини меня. Но… я не думала, что она просто возьмёт и придёт, и будет пялится! — Об этом можешь не беспокоиться. Больше она так не будет, — говорит Аддамс без эмоций и собирается уходить. — То есть это конец, да? — Хуец. Я ей вставила пропиздонов, и больше она нас не побеспокоит. Синклер. Ты ебанашка. — И ты ебанашка! — злится Энид. — Но я продолжаю тебя любить. И если меня нет рядом, это не значит, что я от тебя ушла. — Я… — Больше не плачь. Тебе это не к лицу.       Синклер поднимает на неё глаза и…       Аддамс краем глаза замечает, как скапливаются вороны. — Энид, бегом внутрь! — командует она. — Ч-что? Никуда я не пойду, мы только помирились и… — Без разговоров! Быстрее!       Не успели.       Атака птиц началась крайне быстро. Они в буквальном смысле заполонили весь внутренний двор. — Бегом, переворачивай стол! — говорит она и они вместе строят нечто вроде баррикады для двоих. — Что происходит? — спрашивает Энид, — это за тобой? — Не за мной.       Одна из ворон подхватывает Вещь и…       Уэнсдей выскакивает из укрытия, доставая револьвер.

Она целится.

БАХ

      Убитая ворона. Но не та.

БАХ

      Вторая, и то же не то.

БАХ

Третья Ворона.

БАХ

Четвёртая.

БАХ

Пятая.

БАХ

Шестая и тоже всё не то.

      Но вот… Барри. Барри Дорт стреляет из пальца, как ковбой, и почти попадает. Но Вещь падает, цепляется и…       Уэнсдей не смотри. Она увидела в одном из окон кого-то в чёрном балахоне.       Нет, увидела бы она кого-то в белом, слова бы не сказала, это же Куклус клан, но это чёрный и…       М-да. Не ловко вышло.       Впрочем, не столь важно. Револьвер то она… на ворон разрядила.       Она бежит в сторону академии, видит преступника, что бежит к двери в шкафу, достаёт револьвер, но он разряжен, пули потрачены она на ворон.       Уэнсдей бросает ствол в своего противника, но… мимо. Сука.       Стоило ей выбежать из полуподземелья, как она замечает чёрный балахон и открытую дверь в… кабинет музыки?       Она поднимает балахон и бежит разбираться.       Войдя в кабинет музыки она обнаруживает… Фэйрбёрд.       Она оборачивается. — Мисс Аддамс, вот так сюрприз, что вы тут делаете? — Ебанашка, да? Вещи свои не разбрасывай, будь я уборщицей здесь, пизды бы дала, — говорит Уэнсдей. — Ну, пизда к пизде тянется, у вас ведь это так работает? — говорит Фэйрбёрд, подкалывая. — Не прикидывайся, твоя херня? — говорит Аддамс. — Всмысле? — Что забыла тут? — Мисс кАпри, — говорит Фэйрбёрд, — позвала с предложением организовать на территории Уиллоу-Хилл музыкальную терапию. Говорят, что музыка может усмирить и дикого зверя. — Предпочитаю кольт вместо баха. — Понимаю, «бог создал людей, а полковник Кольт сделал их равными».       Капри заходит как раз в тот момент, когда Уэнсдей и Фэйрбёрд общались. — Даже не буду спрашивать, где вы познакомились. — О, мисс Аддамс помогала мне с одним Хайдом-убийцей, — говорит Фэйрбёрд.

БИИИИП

БИИИП

— О, это мне, мне пора. Джужи держит меня в ежовых руковицах, опаздываю на совещание, — говорит доктор. — Досвидания, — говорит Капри, и делает глубокий вдох, очевидно набегавшись… — Вы запыхались, — говорит Аддамс. — Просто устала. Полагаю, ты пришла отказаться играть в оркестре? — Нет, я пришла согласится, и вернуть вам вашу вещь, — говорит Аддамс. — Мою? Боюсь, не мой фасончик, да и вижу, что мне в плечах слегка великовато, но можете оставить у меня, вдруг кто найдётся. Рада, что вы согласились, мисс Аддамс. — Так вы ко мне на вы? — спрашивает Уэнсдей. — Я, к вам, и к вашей Альфе всегда уважительно относилась и отношусь, — говорит Капри. «Энид напугала её? Как?» — думает Уэнсдей.

***

      Допрос по стандартной форме… был крайне несостоятелен.       Женщина не проронила и слова, а напуганной даже не выглядела. — Мэм, ещё раз, скажите пожалуйста, что вы делали в том номере? Он ни на ком не зарегистрирован. Пожалуйста, мэм, нам нужно вам помочь. — Мама? — внезапно произносит Бьянка Баркли, увидев женщину, — всё хорошо? — Ты её дочь? — спрашивает инспектор. — А что? По цвету кожи не похожи? — спрашивает Бьянка, — извините… мы можем поговорить? Я сейчас вам всё объясню.       Она снимает амулет, офицеры подходят к ней. — Вы забудете о том, что видели мою мать, прекратите расследование, а все документы по нему уничтожите.       Они всё поняли. — Это твоя мама? — спрашивает Аякс. — А ты не быстрый, да? — спрашивает Бьянка. — Да нет, я к тому, что вы обе красивые, — говорит Аякс.

***

      Уэнсдей внимательно следит за происходящим за окном. Слишком внимательно. Настолько, что…       Внезапно чья-то рука падает ей на плечо, заставляя испугаться, но она не дрогнула. — Слышала, дядюшка Фестер попал в Уиллоу-Хилл, а ведь он попадается только по своей воле. А ещё слышала, что цена на мясо поднимется, но хорошо, что нас это не коснётся — у нас фермерские продукты из нашей фермы. — Ну бывает, да. А ещё слышала: женщина одна, ну, — Уэнсдей смотрит на мать, — преклонных лет, приехала в деревню и ко всем лезла. «Это так надо, это так»,— так её как облили навозом с ног до головы. — Уэнсдей Фрайдей Аддамс! В какую безумную авантюру ты втянула своего дядю? — Он помогает мне узнать правду. Я не дам Энид умереть из-за меня. Я знаю, что я видела, как ты иногда разговариваешь с цветами. — Только и всего? Хорошо, что не видела, как я… а впрочем, не важно. Ты видела надгробие и стаю ворон. Такая же стая летала сегодня над вами. Чем сильнее мы пытаемся предотвратить какое-то событие, тем сильнее мы подталкиваем мир к нему.

***

      Время обеда — крайне хорошее время. Даже если ты лежишь в психушке.       Да, конечно, рацион Фестера… а хотя вы знаете, очень даже сильно улучшился, если учесть, что он пациент психиатрической клиники.       Да, он прямо сейчас стоит на раздаче, но мониторит ситуацию вокруг себя с помощью слуха, и…       Он мгновенно оборачивается, уже готовый выпустить молнии, однако он замечает Вещь и подходит к нему. — У тебя ко мне послание? — спрашивает Фестер Фиестер. — «Да. Найди Стоунхёрста, именно он приведёт тебя к ЛОИС», — говорит Вещь и прячется.       Фестер замечает охранника, идущего впереди. — Малкольм! — говорит Аддамс, — никак не могу найти старика Стоунхёрста. Он играл в домино со склеротиками и забыл забрать свой выигрышь. — Фестер, ты наверное не в курсе, но у старика совсем другая компания. Пойдём.

---

— Старик Гас, не болтун. — О, а что с ним стряслось? — Он дольше меня тут, не знаю, но пару раз в неделю мы вывозим его сюда. Оззи — его любимица, они почти ровесники, а ещё она много ругается, так что аккуратнее. — Ясно. — Отвезёшь его в палату, минут через десять, он в сто третьей. — Хорошо, сто третья.       Он подходит к старику, на плече которого птица. — Мне нужна Лоис, ты знаешь такую? — Оззи хорошая, — Оззи много не пиздит. — Ты знаешь Лоис? — спрашивает Аддамс удивлённо. — Пошёл нахуй, мудак лысый! — отвечает ему птица. — А? — отвечает Фестер. — Хуй — на! Возьми два — барабанить будешь!       Но… Фестер явно лучше.

БЗЗЗЗЗЗ

      Он бьёт лёгкими разрядами молний птицу. — Кукарекай, пока я из тебя цыплёнка табака не сделал! — Т-твою мать, хер тебе скажу! — Где мне найти Лоис? — Пять один девять семь один, пять один д-девять семь один. — Отлично, хорошая птица.       Фестер повёз Стоунхёрста назад…       Это мгновение было… важным.

Очень важным.

      Ведь в одном помещении… друг напротив друга… прошёл Фестер Аддамс и Мэрилин Торнхилл.       Она — его узнала. Он её — нет.

***

— О, вы что, Хайд вообще очень ручной у меня. Тайлер меня обожает. — Да вы что! — Да, да, если вы хотите понять Тайлера, то вам просто необходимо сотрудничать со мной! — говорит Торнхилл.       Фэйрбёрд грустно вздыхает. — Ты же понимаешь, что я разгадала твой «зловещий план» давно? — говорит она. — Может быть, но я тоже готова к сотрудничеству! Например, у меня есть информация, которая будет вам очень полезна. — Сомневаюсь. — Вы в курсе, что у вас тут в пациентах — Фестер Аддамс. А ведь он дядя Уэнсдей, а уж если она залезет в ваши дела, то считай пиши пропало. — Адддамс… сука… эта семейка меня уже дважды поимела. — Вот вот! Я давно так говорю!

---

      Фестер аккуратно обошёл охранницу, и уже был готов вскрыть дверь, как вдруг… — Ах ты скотобаза! — говорит Фэйрбёрд. — А ведь я… почти тебе поверила. Мальчики, взять его! — говорит она охране. — О, сейчас будет щекотно, — говорит он, закрывая глаза, и… сдаваясь без сопротивления.       Очнулся он очевидно не скоро. — Хахаахахахах.       Рядом с ним была Фэйрбёрд. А он… был в смирительной рубашке. — Очнулся, милашка? Это хорошо. Мы решили поселить тебя тут, если ты не против, конечно, хотя ты не против. У тебя даже сосед будет! — она показывает на зомби. — Только осторожно, он кусается. — Ты тоже, — говорит ей Фестер, вгоняя в краску всех присутствующих, кроме зомби. — Оставляю вас развлекаться, дорогуша.       Хорошо хоть Вещь видел всё.

Назад в прошлое.

      Она удивлённо смотрит на Уэнсдей, которая встаёт с кровати, и идёт в ванну. — Ты… — Я думала, что я ебанулась, но такого я не ожидала блять, Синклер ты ебанашка! — Но… — Иди нахуй Синклер!       Она заходит в ванну, закрывая дверь.       Энид… была в шоке.       Но в ещё большем шоке была Уэнсдей. Она минут пять рассматривала своё лицо, пытаясь понять, насколько плохо поступила Энид.       Настолько же, как и Агнесс. Всплыло в её голове.       А ведь и правда. Она сама захотела посмотреть, что же происходит в их комнате. Услышала далеко не тихие стоны и осталась там смотреть до самого оргазма Уэнсдей.       Уэнсдей стоит под горячем душем, смывая с себя остатки сегодняшней ночи, лишь для того, чтобы предпринять что-то. Но в голове для этого слишком пусто.       Хорошо. Раз так, значит надо разогнать себя.       Она сушится, переодевается и выходит из комнаты. Вот только, бросив короткий взгляд на Синклер, она чувствует к ней некоторое… отвращение. Но не настолько сильное. А ещё гнев. Этого хватает, чтобы без разговоров покинуть комнату.       Аддамс может не спать пару дней, сохраняя рассудок.       Вопрос в другом. А делать–то в это освободившееся время что?       В самом худшем сценарии — Агнесс уже кому-то рассказала и слухов не остановить. Впрочем, все и так в курсе, что Уэнсдей и Энид вместе.       А потому она бродила повсюду до утра.

А утром…

      Найти Агнесс не составило большого труда. Хотя, она словно пыталась скрываться.       Одним ловким движением Аддамс бьёт рыжую в печень и тихонько прижимает к стенке. — Что ты вчера видела? — спрашивает она шёпотом. — Я… ничего… — говорит Де Милл. — Вот уж точно нет. Пора расставить все точки над «И». Мы с Энид любим друг друга. Шансов у тебя не то что мало — их нет. Нас связывает нечто большее, чем просто любовь или, например, секс. Поэтому ты либо прекращаешь вести себя с ней как с животным, и, может быть, может быть, я смогу с тобой подружиться, — говорит Уэнсдей и… пытается выдавить из себя подобие улыбки. Выглядит… очень страшно. — Я… я поняла. — И не врывайся к нам, если… ну, слышишь странные звуки, похожие на звуки ебли. — Я… я случайно… и… я не ожидала! — Надеюсь, мы друг друга поняли. — Д-да. — Вот и отлично, а теперь беги и принеси мне кофе — мне нужно подумать.

Возврат в настоящее.

— Что НАХУЙ?! — говорит Уэнсдей. — «Фестера схватили. У Фестера в больнице был… контакт. Он поможет вытащить.» — Значит так, так… — она задумывается на мгновение, — тебе надо вернуться в Уиллоу-Хилл и приглядеть за Фестером, пока я не придумаю как его вытащить. — «Принял»

---

— Погода портится, — говорит волчица, стоя у окна, — наверное дождь будет. — Жопу ставишь? — говорит Агнесс и тут же получает подзатыльник от Уэнсдей. — У Капри сегодня занятие по музыкальной терапии в Уиллоу-Хилл. Она проведёт нас туда и обратно. Это наше окно. Занятие длится сорок пять минут, как обычный урок. Вещь уже связался с контактом Фестера внутри. Она… знает, где его держат. Вещь заляжет на дно, пока я не найду дядю и сам выберется. У ворот будет осмотр транспорта. Агнесс, отвлечёшь охрану. — Я буду на месте, к твоему приезду. — Я пробираюсь внутрь, нахожу контакта Фестера, вытаскиваю его, и нахожу «ЛОИС». — А как же я? — спрашивает Энид, — какая у меня задача? Или про меня просто забыли? Ну да, ну да, пошла я нахер! — Энид ты… — Мы только недавно помирились, Уэнс. — Но ссорились то по твоей вине, — говорит Уэнсдей. — Хочешь чтобы по твоей? — спрашивает Энид. — Ты… на стрёме. — И всё? — слегка по-детски обижается Синклер. — Я думала, буду играть важную роль. Тем более, у меня когти и сила! — Это важно. Кто-то должен будет доложить анонимно шерифу Сантьяго о том, что в Уиллоу-Хилл что-то нечисто, если меня схватят. — Я… поняла.

***

      Да. Да. Да. Вы правы. Она не может дотянуться до верхней полки в магазине, да.       Да, из неё баскетболистка не очень.       Но и в её маленькости есть превосходство! Она очень хорошо помещается в багажник автомобиля, то есть, если Аддамс и Синклер будут переежать, и Энид будет за рулём, и салон будет забит, то Уэнсдей мало того что спокойно поместится в хороший багажник, так туда ещёможно будет что–то положить!       Именно используя свой низкий рост, она незаметно пролезла в багажник машины Капри.       И… кто бы мог сука подумать…       Такой человек…       Такую музыку… Гоп-стоп, мы подошли из-за угла. Гоп-стоп, ты много на себя взяла, Теперь расплачиваться поздно, Посмотри на звезды, посмотри на это небо, Взглядом, бля, тверезым, посмотри на это море - Видишь это все в последний раз. Теперь расплачиваться поздно, Посмотри на звезды, посмотри на это небо, Взглядом, бля, тверезым, посмотри на это море - Видишь это все в последний раз. Гоп-стоп, ты отказала в ласке мне. Гоп-стоп, ты так любила звон монет, Ты шубки беличьи носила, кожи крокодила, Все полковникам стелила, ноги на ночь мыла, Мир блатной совсем забыла, и перо за это получай! Ты шубки беличьи носила, кожи крокодила, Все полковникам стелила, ноги на ночь мыла, Мир блатной совсем забыла, и перо за это получай!       Капри, Капри… кто бы мог подумать, что вот она слушает эту музыку при её специализации в классике? Гоп-стоп, Сэмен, засунь ей под ребро, Гоп-стоп, смотри, не обломай «перо» Об это каменное сердце суки подколодной. Ну-ка, позовите Герца, старенького Герца, Он прочтет ей модный, очень популярный В нашей синагоге отходняк. Ну-ка, позовите Герца, старенького Герца, Он прочтет ей модный, очень популярный В нашей синагоге отходняк. Гоп-стоп, у нас пощады не проси, Гоп-стоп, и на луну не голоси, А лучше вспомни ту малину, Васькину картину, Где он нас с тобой прикинул, словно на витрину. В общем, не тяни резину, я прощаю все. Кончай ее, Сэмен. Ты лучше вспомни ту малину, Васькину картину, Где он нас с тобой прикинул, словно на витрину. В общем, не тяни резину, я прощаю все. Кончай ее, Сэмен. Гоп-стоп, мы подошли из-за угла. Гоп-стоп, ты много на себя взяла, Теперь расплачиваться поздно, Посмотри на звезды, посмотри на это небо Взглядом, бля, тверезым, посмотри на это море - Видишь это все в последний раз. Гоп-стоп, мы подошли из-за угла. Гоп-стоп, ты много на себя взяла, Теперь расплачиваться поздно, Посмотри на звезды, посмотри на это небо Взглядом, бля, тверезым, посмотри на это море - Видишь это все в последний раз. Уэнсдей была в лучшем случае в шоке, конечно. М-да уж. Впрочем, у всех есть свои тайны.

---

      Энид и Агнесс были на позиции вовремя. — Зачем, интересно, ты это делаешь? — спрашивает Синклер. — Зачем помогаю Уэнсдей? — Нет, блять, траву выращиваешь и шмаляешь, когда ей можно банчить. Конечно, Уэнсдей помогаешь. — А ты я смотрю… тоже с приветом, — говорит Агнесс, — я хочу быть на неё похожа. Она классная. — Уэнсдей, например, по девочкам, — говорит Энид. — Ложь это всё.       Энид смотрит на неё, как на умалишённую. — Я имею ввиду, что до тебя она целовалась с Хайдом. Так что… Уэнсдей скорее по чудовищам, ты просто самая сильная из возможных. — Это ты меня похвалила или оскорбила? — Не столь важно. Смотри, подъезжает.       Агнесс около кпп. Стучит. В руках у неё бомба. И слава богу. Слава всем блять богам — что штука у неё в руках, тоже становится невидимой. Этого уж точно достаточно.       Она заходит внутрь, но проверка ещё не началась. — Исидора Капри, я приехала провести музыкальную терапию, — говорит она, улыбаясь. — Марлин, — говорит охранник своей напарнице, выходя из туалета, — я пойду проверю. — Хорошо.       Он выходит на улицу, Агнесс закладывает бомбу под туалет.       Это же не просто бомба. Это дерьмобомба. — Я осмотрю ваш багажник, мэм.       Он начал открывать багажник, но вдруг…

БАБАХ

— Мать твою, Чарли, ты что там делал, чёрт подери? — говорит охранница. — Извините, но я опаздываю, — говорит Капри. — Да, сейчас.       Он открывает багажник — пусто.       Уэнсдей выбралась в суматохе и прошла вместе с машиной.       Она заходит через вход, который ей открыла… контакт Фестера.

---

      Фэйрбёрд встретила Капри, та чуток задержалась, но… — Вы хорошо добрались? — спрашивает доктор. — О, ну конечно, всё хорошо.       Они заходят в помещение. — Итак, я хотела сегодня поговорить с вами о музыке… — говорит она, — но вижу здесь прекрасное пианино. — Всё для вас, — говорит Фэйрбёрд. — Поэтому… я лучше сыграю.

*Звучит мелодия из Silent Hill*

---

      Оказывается, контакт Фестера и Вещь подготовились.       Они достали ей тележку с едой. Маленький рост. Тележка блять…

Не важно.

      Уэнсдей туда поместилась.       Проезжает часть, где держат особо опасных. — О, Луиза, что у них сегодня на ужин? — Марти, как всегда… — она смотрит на руку Уэнсдей, достающую пропуск, — ничего съедобного.       Не заметил.       Они проезжают к его камере. — Передай Фестеру, что я его люблю, и буду его ждать.       Ч… что? Впрочем не важно.       Уэнсдей открывает дверь и идёт к дяде, совершенно не обращая внимания на зомби.       Развязывает его и… — Меньше десяти секунд, племянница, — говорит он, — кажется это семейный рекорд. — Аягаа, — говорит зомби и опять щёлкает пастью, на что Фестер бьёт его молнией. — Нельзя кусатся! — Времени мало. Надо найти ЛОИС. — Поехали!       А зомби всё пытается… и пытается…

---

      Они ведут её по коридору, слегка закованную цепями. — Скажите доктору Фэйрбёрд, что это ошибка! — Ага, конечно. — Только я могу помочь ей разобраться с природой Хайда!       Всё бы ничего но тут… — Ждарва Жаэмбал!       Появляется Зомби и нападает на охранника.       Второй бросается ему помочь, а Торнхилл… Торнхилл решает, что это её звёздный час, и сбегает.       Сбегает, видя охрану.       Сбегает, встречаясь взглядами с…

УЭНСДЕЙ.

---

      Капри заканчивала свою мелодию, как вдруг начался вой сирены.       В комнату вбежал охранник. — Доктор Фэйрбёрд, зомби… он сбежал! — Так, введите протокол безопасности 4. Обезвредьте любыми способами. Огонь на поражение разрешаю! — Так, без паники, — говорит доктор пациентам, как вдруг её хватает за руку Огастус, — не волнуйтесь, Гас, я вас выведу.

---

«Хозблок. Вход воспрещён».

      Уэнсдей пытается открыть дверь с помощью карты охранника, но она физически не срабатывает. — Постой, — говорит Фестер, подходя к двери, — Пять, один, девять, семь, один. — Откуда ты знаешь код? — спрашивает она. — Да так, была тут одна сука пернатая. Потом расскажу.       Они заходят внутрь и… внимание, тут просто швабры, пару шкафов. — Это место полно сюрпризов. — Один из них, у нас под ногами, — говорит Фестер. — Ты про конское говно? Я старалась не наступить. — Э… да нет, тут… вот! — показывает он. — А… ну… бывает.       Она пытается понять, как отъезжает дверь и… а. Вот так просто?       Ладно.       Они проходят внутрь и замирают на месте. — Глянь на… инициалы, — говорит Фестер. — Лабораторное Обследование Изгоев и их Синкритизма. — ЛОИС — вместе произносят они. — Значит… Лоис не человек, а тайная программа, как… как в ХОГВАРТСЕ!!!!! — говорит Уэнсдей. — Ну, возможно. Осталось понять, где у нас тут камера! — Ну ты чего, — говорит Уэнсдей и показывает прямо на вас.       Да-да. Прямо на тебя. Сидишь там за экраном, небось ногти кусаешь, а тут такой момент. — О, точно. Слушай, а когда у нас смена заканчивается? — Да че тебе, щас пару дублей отснимем, и всё окей. — Уэнсдей, ну тебе то хорошо, а я просто…       Мы не ломали четвертую стенку. Вы этого не помните. Ничего не было. Вы читаете фанфик.       Персонажи не знают о вашем существовании.       В отличии от меня.

МУАХАХАХАХАХАХАХАХА

      Хватит, ладно. Продолжим? — Значит ЛОИС это не человек, это место! — говорит Аддамс.       Они спускаются вниз. В самое пекло.       Фестер включает свет для Уэнсдей.       Она открывает первое из окон на двери. — Мать моя женщина… да это же… это расизм, да? Однако… да это же… Патрисия Редкар.       Уэнсдей идёт к следующей двери. — А это… Джулиан Мэ Йохас.       Следующая дверь. — А это я не знаю… но кажется тоже некролог был. — Подожди, но они все не в гробах… может организуем? — Их смерти инсценировали, чтобы ставить на них опыты. Видимо, этого Галпин и боялся, поэтому начал копать, чтобы спасти сына-блядину.       Она открывает следующую дверь. — ПОМОГИ МНЕ! — Слышь, мне бы кто помог, старая.       И закрывает.       Открывает последнюю дверцу. — Здарова Заебала. — Вы… здесь, чтобы убить меня? Нет? Тогда идите нахуй я вас не звала!

КАР

КАР

      Одноглазая ворона.

Ворона Одина.

— Так ты и есть, новая глава безумных докторов. Не знала, что каша пшеничная бывает с рисом. И вообще, арбузы зимой продаются плохо. И растут тоже так себе. Но вам то откуда знать, как влияет погода на весь остаток дня. Откуда вы вообще можете знать, что я не несу бред? ИЛИ ЧТО ВЫ ВООБЩЕ СУЩЕСТВУЕТЕ?! Ты же понимаешь, Фэйрбёрд звучит не так красиво, как Франкенштейн или… или я хз, но ты лох.       Преступник снимает маску а там… — Мать твою, ну конечно, персонаж в розовом. Кто, если не ты? Амбридж на минималках. — В моих действиях нет никакого безумия. А Фэйрбёрд, работает на меня. Она и лицо клиники, и помогает мне с делом моего отца. — Так это… из-за тебя мы потеряли два литра колы! Из-за тебя теперь в туалет нельзя зайти! Из-за тебя люди в стриптиз не ходят, человек, чем-то похожий на борзую собаку. Вот же дрянь. Неудивительно, что ты знаешь все тайные ходы в неверморе. — Я очень тепло вспоминаю папино пребывание в Неверморе — он обожал изгоев.       Уэнсдей осматривается вокруг. — Ну да, я прям вижу. — Он сам хотел им стать! Представь, если бы можно было взять способности изгоя и дать их цивилу? — То есть украсть и пользоваться ими. Мало того, что не денежно, так ещё и затратно. Дорогая попытка быть как доктор Моро. — О, моя косичка, это не просто попытка. Я тому живой пример. Я родилась обычной, но теперь мои прекрасные пернатые друзья слушают каждое моё слово! — О, эксперименты над собственными детьми. Мне больно и смешно, ведь я так хочу и не хочу, — говорит Фестер. — Не-а, я вызвалась сама, а вот ты, эх… не будь ты моим врагом — я бы за тебя поборолась с Фэйрбёрд. Она сказала, ты хороший любовник.       Уэнсдей округлёнными глазами смотрит на дядю. — Ч-что? Так, вернёмся… к экспериментам. — Ах да, — говорит Джуди, — мы с отцом были командой. Ему нужен был образец, а я хотела стать частью истории. И у нас получилось. — Пока папаша умом не тронулся. — Он и не тронулся. Папочка хотел стать да Винчи, но тело не выдержало.       Уэнсдей услышала, как Фестер копит заряд. И кажется мощный. — Значит, говоришь, у вас тут пирожки не продаются? — Э… что? — Да ладно тебе, Скала Джонс — лысый, Мэттью Макконахи —волосатый. Это всё препараты или чёрная магия? Кто у кого волосы украл, старая ты сука! — говорит Уэнсдей и Фестер стреляет мощным зарядом прямо в пол…       Мощное напряжение выбивает пробки во всём Уиллоу-Хилле, отрубая свет. Уэнсдей, Фестер и Джуди отлетают все в разные стороны.

---

— Глянь, что это там? — говорит Агнесс. — Вот же… это Уэнсдей, что очевидно. Я звоню шерифу Сантьяго, — говорит Синклер.

---

      Камеры открываются, и сотни психов, которых держали здесь… выходят. Выходят мстить. — Твою то мать… — говорит Джуди, и на неё нападают. — Хотелось бы конечно понаблюдать за тем, как её растерзают, но знаешь, думаю, пора сваливать.       Уэнсдей смотрит на единственную не сбежавшую заключённую. — Ты иди. Буду тебе должна, дядя. — Ты что шутишь? Это же первая твоя психбольница, которую ты освободила. В этом же всё веселье!       Уэнсдей идёт к женщине. — Я тебя отсюда выпущу, пойдём. — Ты… Ангел? — Ага, Ангел мщения, призрачный, блять, гонщик, если хочешь.

---

      Это не просто бунт. Это супербунт!       И в ходе этого хаоса, Торнхилл обнаруживает труп охранника, у которого сто процентов ключи и… боже, спасибо тебе!

БАХ

БАХ

      Где-то там стреляют, стреляют…       Кажется в зомби.       Торнхилл свободна и бежит. В единственное место к единственному человеку и…       Тайлер на месте. Прикованный. Бедный мальчик.       Она освобождает его шею. — Я же говорила, мамочка тебя освободит!       Правую руку.       Левую руку.       Она обнимает его. — Я тебя, никогда не брошу, — говорит она. — А вот я этого сказать не могу, — говорит он, сильно сжимая её, — это из-за тебя меня здесь заперли! Ты мне не мать, а хозяйка. Бывшая хозяйка. — Уэнсдей Аддамс! Мы оба знаем, что она наш враг! Это из-за неё мы здесь, и она тоже здесь! Прямо сейчас, в этом здании! Судьба дарит нам второй шанс избавиться от неё. — Я сам, о ней позабочусь, — говорит он, — но сначала, я позабочусь о тебе! — Я… я единственная, кто любит тебя! Я открыла твой дар! — Да… это так… поэтому… у тебя пять секунд форы, — говорит он.       Но она не убежала. — Беги.       Он начал обращаться, а она бежать.       Жаль, погоня была не долгой. Сначала он проткнул её когтями, а затем свободной рукой оторвал ей голову.

---

      Это была любовь.       Это была паника.       Они вместе, стоят под дождём под крики убегающей толпы. — Ты лучшая из тех, кого я использовал, — говорит Фестер, и целует её.       Они кружатся в медленном прощальном вальсе…

---

      Уэнсдей как-то слишком долго уводит всего одну Тётю, тайными путями что-ли.       Но в одном из коридоров.

Хайд.

      Не человек. — Беги, — говорит Уэнсдей, — я сказала Беги!       И тётя уходит.       Тайлер бежит к ней изо всех сил и слегка рычит. — Фу бля, пасть помой, внатуре воняет! — говорит она…       Следующий кадр: Уэнсдей Аддамс летит в окно.       Ладно, хоть не померла.

Хайд сбежал.

«В эти минуты, когда ты наедине со смертью танцуешь танго, хочется подумать о чём-то важном. А Уэнсдей, как на зло, только и лезут в голову губы Энид. Да и то… не половые».

Конец 4 серии…