Чернила и кровь

После ночи в кабинете Лилиан, где чернила на столе смешались со слезами и первым, отчаянным поцелуем, страх в архиве стал осязаемым. Маркиз работал лихорадочно, его перо скрипело по пергаменту, оставляя рваные, неровные следы. Он знал, что Лилиан видела их близость. Он видел это в её улыбке за завтраком, в том, как она поправляла манжеты Чарминга, поглядывая на Фею. Полдень. Большая галерея. Солнце заливало длинный коридор, украшенный гобеленами, изображавшими великие битвы прошлого. Лилиан стояла у окна, наблюдая за тренировкой гвардейцев во дворе. Рядом с ней стоял Чарминг, сжимая в руках деревянный меч. — Твой отец был великим воином, Чарминг, — голос Лилиан был полон фальшивой ностальгии. — Он любил порядок. И он ненавидел слабость. Дверь в конце галереи отворилась. Маркиз ввел Фею. На ней было то же серое платье, но воротник был поднят высоко, скрывая следы вчерашних ударов линейкой. Но Лилиан знала, что под тканью кожа Феи расцветает багровыми и синими цветами — её собственная инвентаризация боли. — А вот и твоя мать, Чарминг, — Лилиан обернулась. — Она пришла посмотреть на твои успехи. Маркиз, поставьте её у той колонны. Пусть она послужит… мишенью для отработки выпада. Д’Орвиль замер. Его рука сжалась на локте Феи так сильно, что та вскрикнула. — Ваше Величество, Принц еще не освоил контроль… Деревянный меч может нанести серьезные травмы. — Вот и отлично! — Лилиан рассмеялась. — Пусть учится контролировать силу на живом примере. Маркиз, это приказ. Поставьте её. Фея посмотрела на сына. Её глаза были полны ужаса, но она не сдвинулась с места. Она знала, что если она откажется, Лилиан придумает что-то хуже. Маркиз, бледный как смерть, подвел её к мраморной колонне. Он прижал её плечи к холодному камню, и Фея почувствовала, как старые синяки отозвались острой болью. — Прости… — одними губами выдохнул он, и его пальцы на мгновение сжались на её запястье, передавая ей свое отчаяние. — Чарминг, — Лилиан подошла к мальчику и положила руку ему на плечо. — Сделай выпад. Целься в герб на её груди. Твой отец всегда говорил, что герб должен быть защищен. Даже если он начертан на… расходном материале. Мальчик посмотрел на мать. Он видел, как она прижата к колонне, как Маркиз стоит рядом, опустив голову. Он поднял деревянный меч. — Я не могу, тетя Лилиан… Это же мама. — Она — Собственность Короны, Чарминг! — Лилиан резко ударила его по руке, заставляя меч опуститься. — И она — причина, по которой твой отец умер в муках! Она украла его у нас! Сделай выпад! Или я прикажу Маркизу высечь её прямо здесь, на твоих глазах! Чарминг задрожал. Он снова поднял меч. Он сделал шаг вперед, его лицо исказилось от слез. С диким криком он бросился вперед. Удар деревянного меча пришелся Фее точно в плечо, рядом с тем местом, где Лилиан ударила её линейкой. Фея охнула и сползла по колонне. Маркиз мгновенно подхватил её, не давая упасть. Он прижал её к себе, закрывая своим телом от Лилиан и Чарминга. — Достаточно! — рявкнул он, и его голос прозвучал так громко, что эхо прокатилось по всей галерее. Лилиан прищурилась. Она видела, как Маркиз прижимает Фею к себе, как его рука гладит её волосы, пачкая их в чернилах, которые всё еще были на его пальцах после ночи в кабинете. — Ого, Маркиз. Какая… страсть в защите активов. Вы, кажется, забыли свое место. Королева подошла к ним. Она схватила Фею за волосы и рывком оторвала её от Маркиза. — Ты думала, что его объятия спасут тебя? — Лилиан посмотрела в глаза Фее. — Нет. Они только доказывают твою вину. Ты соблазнила Короля, теперь ты соблазняешь моего Премьер-министра. Ты — это яд, Фея. И я выжгу тебя из этого дворца. Лилиан повернулась к Чармингу, который стоял, выронив меч, и рыдал. — Посмотри на неё, Чарминг. Это твоя мать. Женщина, которая использует мужчин, чтобы выжить. Ты должен ненавидеть её. Ты должен презирать её слабость. Королева схватила со столика у окна тяжелую вазу с водой и выплеснула её в лицо Маркизу и Фее. — Убирайтесь в архив. И чтобы до заката я не слышала ни звука. Маркиз, вы будете переписывать реестр… собственной кровью, если понадобится. Когда они выходили, Маркиз вел Фею, прижимая её к своему боку. Её серое платье было мокрым, воротник опустился, обнажая ключицу, где под буквой «L» наливался новый, огромный синяк. Акустика транслировала это как «Звук Крах Идеала». Лилиан стояла у окна, поглаживая Чарминга по голове. Инвентаризация чувств подходила к концу. Оставался только один раздел: «Ликвидация».