ЛИНИЯ РАСКОЛА

Тишина в хижине после признаний начала душить. Демон сидел, уронив голову на грудь, и его дыхание было едва слышным, прерывистым хрипом. Он больше не был тем грозным оперативником, который выбивал двери бункера; сейчас это была пустая оболочка, из которой выкачали весь адреналин и химию, оставив только дрожащие нервные окончания. Дороти первая не выдержала этого зрелища. Она резко встала, застегивая новую куртку рейнджера, которая пахла морозом и чужой смертью. — Если мы просидим тут еще сутки, мы превратимся в такие же статуи, как тот бедолага на крыльце, — бросила она, поправляя карабин. — Гляньте на него. Он же овощ. Если Анклав передумает и вернется, он даже предохранитель не снимет. — Ему нужен стимулятор, — подал голос Дейн, не отрывая взгляда от Олафа. — Его нервная система привыкла работать на критических оборотах. Сейчас у него депрессия коры головного мозга. Без ударной дозы кофеина или амфетаминов его сердце может просто решить, что биться дальше — слишком утомительно. — На карте рейнджера была отметка, — Ник выудил из кармана измятый листок, который он успел стянуть с трупа вместе с сигаретами. — Кордон «Глаз орла». Это выше по склону, мили три-четыре. Вип-сектор для сенаторов и всяких шишек из управления парка. Там были солнечные панели, автономное отопление и, что важнее всего, — спецпаек. Настоящий кофе, нормальные лекарства, а не эта хвоя, которую Аксель варит. — Я слышал про это место, — Аксель затянулся «Лаки Страйк», и огонек сигареты на мгновение осветил его мрачное лицо. — Говорили, туда ушла группа техников из сектора «Ц», когда внизу всё начало взрываться. — Значит, идем, — Дороти подошла к Демону и грубо встряхнула его за плечо. — Слышишь, дебил? Поднимай свою задницу. Мы идем за твоей обжаркой. Если сдохнешь по дороге — я тебя там и оставлю, понял? Демон что-то невнятно пробормотал, его глаза на секунду сфокусировались на Дороти, но тут же снова подернулись туманом. Однако инстинкт подчинения приказу сработал — он медленно, опираясь на стену, начал подниматься. Сборы были короткими и злыми. В этом мире вещей осталось ровно столько, сколько можно унести на себе, не сорвав спину. Аксель нагрузил рюкзак остатками картошки и привязал щит-сейф к спине — этот кусок металла был его единственной гарантией того, что он доживет до следующей молитвы. Ник проверил ножи, его движения были быстрыми и нервными. Олаф бережно упаковал Кайзера и Каплю обратно под пальто. Животные, почувствовав холод, притихли, создавая у него на груди живой, теплый кокон. Он посмотрел на Дейна. Медик собирал свою сумку с такой тщательностью, будто готовился к параду, а не к маршу через ледяной ад. Их глаза встретились, и в этом обмене взглядами было больше смысла, чем во всех словах, которые они могли бы сказать друг другу. — Идем в связке, — распорядилась Дороти, принимая на себя роль лидера, пока Демон был не в состоянии даже завязать шнурки. — Ник впереди, Аксель замыкает. Я веду Демона. Док, держи Олафа под локоть, если он начнет спотыкаться — мы все пойдем ко дну. Когда они вышли из «Чёрной щели», мороз ударил в лицо, как физическая преграда. Минус пятьдесят пять градусов превращали выдох в ледяную пыль. Путь к «Глазу орла» шел по крутому склону, через завалы из поваленных вековых кедров, которые под слоем снега превратились в коварные ловушки. Они шли, тяжело дыша через шарфы, и каждый шаг давался с трудом. Демон двигался как зомби, его ноги цеплялись за наст, и Дороти приходилось почти тащить его на себе, проклиная его вес и свою судьбу. Но мысль о «Глазе орла», о тепле и запахе кофе гнала их вперед сильнее, чем страх перед Анклавом. Спустя три часа из метели проступили очертания чего-то монументального. Это не была хижина охотника. Это было здание из стекла и камня, вгрызшееся в саму скалу. Огромные окна были заколочены стальными листами, а на крыше, несмотря на снег, тускло поблескивали ряды солнечных батарей. — Пришли, — выдохнул Ник, пригибаясь. — Смотрите. Дым из трубы. Там кто-то есть. Они подошли к массивной герметичной двери. На снегу перед входом виднелись свежие следы — широкие, тяжелые, явно от ботинок техперсонала. Демон внезапно выпрямился, его ноздри затрепетали, почуяв что-то, чего не слышали остальные. Дороти не стала деликатничать. Она подошла к двери и трижды ударила по ней прикладом карабина. — Открывайте! Свои! Если не откроете через десять секунд — взорвем нахрен вместе со скалой! Внутри что-то щелкнуло. Тяжелый засов скрежетнул, и дверь медленно поползла в сторону, обдавая их волной настоящего, живого тепла. На пороге стояли трое. Данте с его обезображенным ожогом лицом, сжимающий арматуру с наваренными шипами. Вальтер, чьи руки были черными от графита и смазки, нервно щелкающий пустой зажигалкой. И Феликс, который смотрел на них своими разными глазами — один голубой, другой карий — с такой подозрительностью, что воздух вокруг него казался наэлектризованным. — Ну надо же, — прохрипел Данте, оценивая их потрепанный вид и Глок в дрожащей руке Демона. — Гости из преисподней. Вальтер, закрывай засов. Кажется, у нас сегодня будет большая инвентаризация. Они вошли внутрь, и запах, ударивший им в нос, заставил Демона всхлипнуть. Это был запах жареных зерен. Настоящий, густой, черный аромат, который означал только одно: «Глаз орла» действительно был тем самым раем, за который стоило убивать. Две изломанные группы встретились в этом бетонном гнезде, и тишина в коридорах предвещала либо новое начало, либо окончательный финал.