ЛИНИЯ РАСКОЛА

Сборы на крышу напоминали подготовку смертников. В аварийном красном освещении холла Аксель натягивал на себя третий свитер, ворча под нос проклятия. Поверх гражданской одежды он нацепил старый, жесткий армейский маскхалат рейнджера, найденный в кладовой. Ник действовал молча; он обмотал шарфом нижнюю часть лица, оставив только щели для глаз, и привязал к поясу моток прочного альпинистского корда. — Если сорветесь, вытаскивать будет некому, — Дороти стояла у входа в технический шлюз, сжимая карабин. — Ветродуй снаружи такой, что сопли на лету замерзают. Аксель, держись за скобы. Ник, ты страхуешь. Демон подошел к шлюзу последним. Глотнув настоящего кофе, он снова ощутил ту самую холодную, тактическую ясность в голове. Он больше не трясся; его движения стали точными и резкими. — Ваша задача — расчистить хотя бы три секции панелей в центре, — он посмотрел в глаза повару. — Через полтора часа аккумуляторы сдохнут. Если не запустим обогрев медблока, Дейн нас всех живьем съест. — Господь милостив, прорвемся, — буркнул Аксель, натягивая тяжелые рукавицы и вешая за спину щит-сейф. В этой ситуации он доверял металлу больше, чем молитвам. Шлюз заскрежетал, открываясь. Внутрь ворвался ледяной ад. Ветер взревел, как раненый зверь, мгновенно закружив в красном свете аварийных ламп миллиарды снежных игл. Аксель, пригнувшись, шагнул первым в белую стену метели. Ник последовал за ним, сразу исчезая в непроглядном мареве. Дверь шлюза захлопнулась, отрезая их от относительного тепла кордона. Снаружи реальность перестала существовать. Оставшаяся в холле группа замерла, прислушиваясь к дикому вою за тонкими стальными стенами шлюза. Температура за окнами, заколоченными сталью, рухнула ниже пятидесяти пяти. Дороти резко развернулась к технарям, которые сгрудились у стены, подальше от Демона. — Так, суки, теперь поговорим про маяк, — она вскинула карабин, наводя ствол в лицо Феликсу. — Кто из вас, уродов, его активировал? Данте? Это твоя месть? Данте, всё еще сжимая свою арматуру, медленно поднял руки. Его единственный здоровый глаз зло блеснул. — Я не идиот. Накрыться минометами Анклава в этом гробу — не мой план эвакуации. Маяки — это штатная система. Если они покидают периметр сектора, они активируются автоматически. Мы не знали, что они у Вальтера в сумке. — Пиздишь, — Дороти сделала шаг вперед. — Хватит! — рявкнул Демон. Звук его голоса, снова обретшего командирскую сталь, заставил всех вздрогнуть. — Маяк работает. Сигнал уходит. Это факт. У нас есть час, пока аккумуляторы тянут, и еще пару часов, пока буран скроет наши следы от тепловизоров вертолетов. Анклав придет. Но не сейчас. Сейчас они не поднимут «Стрекоз» в такой ветер. Нам нужно тепло. Он посмотрел на Дейна. Медик стоял, прижавшись плечом к Олафу, и его лицо было мертвенно-бледным. Олаф чувствовал, как мелко дрожит Дейн, от ярости и бессилия. — Док, — Демон шагнул к медику. — Если Аксель не расчистит крышу, нам придется выбирать. И я выберу живых людей, а не твои вакцины. Будь к этому готов. — Если ты отключишь медблок, я лично перережу тебе горло ночью, когда ты заснешь, — Дейн произнес это тихо, без эмоций, но в его «стеклянных» глазах зажегся огонь, которого Демон никогда раньше там не видел. — Это не просто пробирки. Это наш шанс не сдохнуть от следующего вируса, который Анклав распылит над парком. Это жизнь. Демон лишь усмехнулся. В этом мире угроз боялись только новички. — Сначала переживи эту ночь, док. Олаф, ты архитектор. Посмотри чертежи. Как мы можем изолировать медблок, чтобы сохранить там холод, если отключим питание? Без электричества. Олаф поправил слуховой аппарат, который снова начал свистеть из-за статики от бурана. Он посмотрел на монитор с планом здания. — Изолировать... — его плоский голос прозвучал непривычно громко в тишине холла. — Стены медблока — это сэндвич-панели с вакуумной изоляцией. Хороший термос. Если закрыть шлюзовые двери и забить вентиляционные шахты снегом изнутри... холод продержится лишние четыре часа. Но нам нужен снег. Много снега внутри здания. На крыше «Глаза орла» Аксель и Ник сражались за каждый дюйм пространства. Снег, плотный и тяжелый, занес солнечные панели трехметровым слоем, превратив крышу в ровное, белое плато. Ветер сбивал с ног, швыряя в лицо ледяное крошево. Аксель, привязав себя кордом к страховочной скобе, орудовал лопатой, найденной в шлюзе. Каждый взмах давался с чудовищным трудом. Снег был как бетон. За спиной у него, словно парус, ловил ветер щит-сейф, добавляя Акселю веса, но и мешая двигаться. Ник, припав к самой поверхности снега, руками выгребал ледяную пыль из-под панелей, пытаясь найти крепежи. Они не видели друг друга в белом мареве, ориентируясь только на натяжение троса между ними. Рукавицы промокли и замерзли, пальцы превратились в негнущиеся палки. Аксель чувствовал, как холод медленно пробирается под маскхалат, высасывая последние силы. В какой-то момент ветер стих на секунду, и в этой тишине Аксель услышал хруст снега за своей спиной. Не сверху, где гулял буран, а сбоку. Ник был привязан тросом, он был в другой стороне. Аксель замер, чувствуя, как по позвоночнику, несмотря на три свитера, пробежал игольчатый холод. Это был звук самого здания. Многотонная толща снега, скопившаяся на панорамном остеклении атриума, наконец нашла слабое место. — Ник! Назад! — взревел Аксель, но его голос мгновенно захлебнулся в новом порыве ветра. Раздался оглушительный, пушечный треск. Толстое, армированное стекло под ногами Акселя лопнуло, превращаясь в паутину острых трещин. Секунду назад он стоял на твердой поверхности, а в следующую — мир под ним дрогнул. Огромный пласт снега вместе с куском стальной рамы начал проседать внутрь здания, прямо в жилой холл. Аксель рухнул на колени, впиваясь пальцами в обледенелый металл, а его тяжелый щит-сейф, потянувший его назад, чуть не стал якорем, увлекающим его в бездну. Внутри «Глаза орла» этот звук отозвался грохотом обвала. В центре холла, где всего несколько минут назад они пили скотч, с потолка рухнул каскад битого стекла и плотного, серого снега. Холодный воздух с воем ворвался внутрь, мгновенно высасывая остатки тепла. — Шлюз пробит! — выкрикнул Демон, вскидывая Глок и прикрывая лицо рукой от ледяной пыли. — Данте, Вальтер, живо в подвал за генератором! Если давление упадет, мы тут все околеем за десять минут! Дороти уже толкала технарей к лестнице, не церемонясь и тыча стволом карабина в спину Феликса. В темноте, прорезаемой только тусклыми лучами налобных фонарей, всё превратилось в хаос из теней и криков. Дейн рванулся к медблоку, но Олаф перехватил его за пояс, удерживая. Архитектор чувствовал вибрацию здания — оно стонало, как живое существо под непосильной ношей. — Снег... он уже внутри! — Олаф указал на растущий сугроб посреди холла. — Это наш шанс, Дейн! Тащи контейнеры, пока он не растаял! Они работали в темноте, под аккомпанемент воющего в дыру на потолке ветра. Дейн, чья стерильная аккуратность сейчас сменилась какой-то лихорадочной, животной энергией, сбрасывал медицинские халаты прямо на пол. Олаф загребал снег голыми руками, чувствуя, как кожа немеет, и забивал им пространство между вакуумными панелями холодильников. В какой-то момент, оказавшись в тесном пространстве медблока, они столкнулись. В темноте, подсвеченной лишь слабым синим мерцанием резервного ИБП, Дейн прижал Олафа к холодному металлу шкафа. Его дыхание было прерывистым, горячим, пахнущим тем самым кофе и отчаянием. — Мы успеем... — прошептал Дейн, и его пальцы, красные от холода, вдруг судорожно вцепились в воротник Олафа. Это было не время для нежности, но в этом ледяном аду близость была единственным, что подтверждало их существование. Дейн прижался к нему всем телом, и Олаф почувствовал, как под тонкой тканью медицинского костюма перекатываются напряженные мышцы. Несмотря на мороз, между ними вспыхнул тот самый ток, который они нашли в хижине. Дейн, не выпуская контейнера со льдом, нашел губы Олафа — это был поцелуй со вкусом железа и снега, злой и жадный. Рука Дейна нырнула под пояс Олафа, нащупывая жар, который казался сейчас единственным источником жизни во всем кордоне. Олаф выдохнул, зарываясь лицом в шею медика, чувствуя, как в слуховом аппарате пульсирует ритм их общего безумия. Каждая вена на теле Дейна, казалось, была натянута до предела; Олаф ощущал эту пульсацию, эту жажду обладания, которая в условиях неминуемой смерти становилась почти религиозной. — Если сдохнем... то хотя бы так, — прохрипел Дейн, сжимая Олафа так сильно, что у того хрустнули ребра. Тем временем в подвале разыгралась своя драма. Данте и Вальтер, по уши в мазуте, пытались оживить старый дизель. — Масло замерзло, как камень! — орал Вальтер, лупя гаечным ключом по заслонке. — Нам нужен прогрев! Феликс в это время, пользуясь тем, что Дороти отвлеклась на шум сверху, незаметно потянулся к сумке, где лежал тот самый маяк. Но Дороти, чей инстинкт снайпера работал даже в полной темноте, не оборачиваясь, всадила пулю в стену в сантиметре от его руки. — Еще одно движение, Феликс, и следующая будет в твоем карем глазу, — её голос был тихим и страшным. — Данте, заводи эту шарманку, или я пущу тебя на запчасти. Генератор кашлянул, выплюнул облако черного дыма и со второй попытки взревел, наполняя подвал вибрацией. Свет в кордоне мигнул и загорелся тусклым, желтым светом. Система жизнеобеспечения издала судорожный стон, и заслонки атриума начали медленно закрываться, перекрывая дыру в потолке стальными щитами. На крыше Аксель и Ник лежали, вжавшись в снег. Лавина прошла, оставив их на самом краю. — Живой?! — Ник дернул за трос. — Господь... не в этот раз... — Аксель сплюнул кровь. Его рукавица была разорвана, но он по-прежнему сжимал страховочную скобу. Они видели, как стальные заслонки закрыли пролом, отрезая их от внутреннего пространства. Теперь им нужно было либо вернуться через шлюз, либо замерзнуть здесь. Но когда свет внутри «Глаза орла» окончательно стабилизировался, Демон, стоящий у мониторов, увидел на тепловизоре то, чего они боялись больше всего. В трех милях от кордона, сквозь метель, двигались несколько четких тепловых пятен. Это не были одинокие бродяги. — Анклав, — выдохнул Демон, чувствуя, как кофеин в его крови превращается в чистую ярость. — Они всё-таки подняли «Снежных псов». Он нажал на кнопку внутренней связи: — Всем боевая готовность. Дороти, тащи технарей наверх. Дейн, Олаф — выходите из холодильника. У нас гости, и они не собираются стучать в дверь. Группы, еще недавно готовые перегрызть друг другу глотки за лишний ватт энергии, теперь замерли, глядя в темноту за окнами. «Глаз орла» стал крепостью, но в этом мире крепости часто становились братскими могилами. Олаф, поправляя слуховой аппарат, слышал, как внизу, в основании скалы, уже начинает вибрировать земля от тяжелых шагов бронетехники.