ЛИНИЯ РАСКОЛА

Металлический скрежет за дверью сменился короткими, ритмичными щелчками — кто-то снаружи методично простукивал зазоры гермозатвора, выискивая точки крепления гидравлических распорок. Демон, чье лицо в багровом полумраке казалось высеченным из сырого бетона, не отрывал взгляда от тепловизора, где одна из точек — самая яркая и неподвижная — буквально прилипла к входу в кордон. — Вальтер, если ты сейчас не… — Демон запнулся, чувствуя, как кофеин в крови заставляет его пальцы на рукояти Глока мелко вибрировать. — У тебя руки трясутся так, будто ты не паяешь, а дрочишь в лютый мороз. Живее, блядь! — Я... я пытаюсь перехватить их пакеты данных, но они шифруют сигнал каждые три секунды! — Вальтер почти сорвался на визг, судорожно вытирая мазутный пот со лба, отчего его лицо стало похоже на грязную маску. — Если я сейчас подам питание не туда, этот «призрак» просто пукнет статикой и сдохнет, а они поймут, что мы здесь не просто так греемся! Дороти, вжавшаяся плечом в холодную бетонную колонну, перевела ствол карабина с техников на дверь, и её палец на спусковом крючке заметно напрягся, пока она пыталась поймать ритм чужого дыхания за стальной преградой. — Да заткнись ты уже про свои пакеты, просто дай им повод уйти в другую сторону, — она коротко мазнула взглядом по Феликсу, который забился в угол, и её губы искривились в презрительной ухмылке. — Смотрите на него, он уже готов в штаны наложить. Демон, если разведчик войдет, я пристрелю этого хомяка первым, чтобы не мешался под ногами. — Только попробуй, сука... — прохрипел Данте, прижимая ладонь к своему изуродованному ожогами лицу, но его голос тут же утонул в треске рации, лежащей на пульте. — Впустите... нас... — голос Ника из динамика звучал так, будто он пробивался сквозь слой ваты, рваный и сипящий от забитых ледяной пылью легких. — Аксель... он уже не чувствует ног, Демон, если шлюз не откроется через минуту... мы просто ляжем здесь. Слышишь? Открывай, падла! Демон резко нажал на тангенту, и его челюсть сжалась так сильно, что на скулах вздулись желваки, а взгляд стал пугающе пустым, зафокусированным на мониторе. — Ник, заткнись и береги кислород, — отрезал он, и в этой короткой фразе было столько подавленной ярости и бессилия, что в холле на мгновение стало тише, чем в могиле. — Вальтер, тридцать секунд. Или я сам выйду к ним с твоим маяком в зубах. Дейн стоял у входа в медблок, судорожно сжимая воротник своего халата, и его взгляд, обычно такой холодный и аналитический, теперь метался по засыпанному битым стеклом полу, не находя опоры. Он то и дело поправлял очки, которые сползали по влажному от испарины носу, и его плечо непроизвольно дергалось в такт ударам за дверью. Олаф чувствовал эту дрожь медика даже сквозь плотную ткань одежды, и когда его рука легла на поясницу Дейна, он ощутил, как тот на секунду замер, словно наткнувшись на оголенный провод, но не отстранился. — Стены... они не просто гудят, — Олаф произнес это так тихо, что его услышал только Дейн, но в его плоском голосе, лишенном слуховым аппаратом интонаций, была такая жуть, от которой по спине пробежал настоящий холод. — Они подтянули тяжелую гидравлику, Дейн. Это не разведчик... они хотят вырвать этот шлюз с мясом, вместе с куском скалы. Медик лишь судорожно сглотнул, и его пальцы впились в руку архитектора с такой силой, что на коже наверняка должны были остаться синяки. — Демон, если они взорвут шлюз, давление в медблоке рухнет, и тогда... — Дейн не договорил, его голос сорвался на хриплый полушепот. — Ты же понимаешь? Это конец. Мы просто консервы, которые сейчас вскроют. — Заработало! — Вальтер внезапно ударил ладонью по терминалу, и на мониторе тепловизора одна из самых ярких точек — та, что двигалась в обход — вдруг резко дернулась в сторону, увлекая за собой основную группу штурмовиков. — «Призрак» активен! Они думают, что основной сигнал уходит к метеостанции! Демон не стал ждать подтверждения — он уже вбивал код разблокировки шлюза для тех, кто умирал на крыше, и его движения были резкими, механическими, как у заведенной пружины, готовой вот-вот лопнуть. — Олаф, дуй к шлюзу, принимай их! Дороти, если этот у двери не повелся — бей в сочленения брони, не трать патроны на щитки! — рявкнул он, выхватывая Глок и становясь напротив вибрирующей стальной двери, в то время как за ней раздался первый, по-настоящему тяжелый удар, заставивший пол под их ногами содрогнуться, а битое стекло на паркете — жалобно звякнуть напоследок.