ЛИНИЯ РАСКОЛА

Метеостанция горы Шаста. Ноябрь 2018 года. 03:30. Густой, утробный рокот дизеля пробивался сквозь бетонные перекрытия, вибрируя в подошвах ботинок. Тепло, отвоеванное у зимы ценой сорванных спин и обморожений, медленно вытесняло ледяной застой из углов. Стены станции «плакали» конденсатом, капли которого казались черными в багровых сполохах аварийного освещения. Все спали. В дальнем углу, образовав плотный вал из спальников, сопели Олаф, Дейн и Ник. Данте и Вальтер вырубились прямо у распределительного щита, так и не выпустив из рук инструменты. Демон сидел на перевернутом ящике от патронов. В тишине раздавался только сухой, металлический лязг и тихий шорох ветоши. Он чистил свой Глок 17. После тяжести снайперской M14 EBR, с которой он в прошлой жизни привык работать, пистолет казался невесомой игрушкой. Но для того, что он планировал на завтра, винтовка была не нужна. Из багровых теней бесшумно вынырнула Дороти. Её взгляд, не скрытый больше никакими треснувшими стеклами, был усталым, но цепким. За пазухой её куртки ровно дышала Капля, а следом, тихо постукивая когтями по бетону, шел Кайзер. Огромный петух подошел к Дороти и ткнулся клювом ей в колено. Она машинально почесала его жесткие черные перья. Со зверями в этом мире было проще. — Считала? — тихо спросил Демон, не поднимая глаз от затворной рамы. — Три мешка зерна в кладовой, — Дороти опустилась на бетон рядом с ним, вытянув гудящие ноги. — Если Аксель не перестанет варить на семерых, через неделю мы начнем жрать собственные ботинки. Демон медленно вставил возвратную пружину на место. — Значит, семерых больше не будет. Они не стали ходить вокруг да около. В этом бетоне не было места для красивых фраз. Дороти привалилась плечом к холодной стене, глядя в сторону дальней двери, где спал Феликс. — Он вчера опять шмонал рюкзак Вальтера, — произнесла она ровно. — Ищет, с чем бы свалить. Если на плато покажется Анклав, он первым побежит махать им белой тряпкой. Просто чтобы ему дали чистую койку. — Феликс завтра не проснется... то есть, проснется, но ненадолго, — Демон вогнал затвор в пазы. Оружие отозвалось глухим, сытым щелчком. — Возьму его к карьеру. Скажу, технари забыли там моток проволоки. — Я иду с тобой. — Нет, Дора, — Демон наконец посмотрел на неё. В красном свете её лицо казалось бледным и измученным. — Я всё сделаю сам. Ножом и крайне тихо. Тебе не надо в этом мараться. — Ой, иди к черту, — она раздраженно фыркнула, хотя голос прозвучал глухо. — Не строй из себя мученика. У тебя руки до сих пор дрожат после лихорадки. Если он дернется или ты поскользнешься, я не собираюсь потом объяснять Дейну, как ты улетел в овраг из-за этого труса. Я иду. Буду метрах в ста за вами. Страховать. Демон долго смотрел на неё. Ему хотелось приказать ей остаться, закрыть её здесь, в тепле, чтобы она не видела, как он перерезает горло своему. Но он знал этот её упрямый взгляд. — Ладно. Если что-то пойдет не так... просто подстрахуй. Без шума. — Договорились, — она чуть сдвинулась, так, что её бедро почти коснулось его ноги. Просто чтобы убедиться, что он теплый. — А что с Акселем? Демон тяжело вздохнул, глядя на огромную фигуру повара. — Аксель меня с того света вытащил. И он один знает, как варить это дерьмо так, чтобы нас не вывернуло наизнанку. — Демон, он тронулся, — Дороти перехватила его запястье. Её пальцы были холодными. — Ты слышал, что он вчера бормотал? Для него ты теперь не человек. Ты "восставший", ошибка природы. Сегодня он молится за тебя, а завтра решит, что должен вернуть тебя обратно в ад, и просто воткнет тебе кухонный нож в шею, пока ты спишь. Демон не отдернул руку. Наоборот, он чуть повернул кисть, так, чтобы его пальцы скользнули по её ладони. — Акселя пока не трогаем, Дора, — тихо, но твердо сказал он. — Пусть Ник спит с ним рядом в полглаза. Если повар реально потянется к ножу — тогда поговорим. Но завтра — только Феликс. Дороти молчала. Она чувствовала грубые мозоли на его руке и то, как неохотно он отстранился, чтобы положить пистолет на ящик. — Дейн и Олаф спросят, куда он делся, — наконец сказала она. — Ник-то всё поймет. Но архитектор... Олаф читает по губам и по глазам. Он видит любую фальшь. Как только мы зайдем в шлюз, он всё поймет. — Значит, мы не будем фальшивить, — Демон подался к ней. Расстояние между ними сократилось до невидимого минимума. — Давай репетировать. Прямо сейчас. Я — Олаф. Мы только что вернулись. Дороти, где Феликс? Она закрыла глаза, вживаясь. Сердце под курткой забилось чуть быстрее. Когда она открыла их, в них была испуганная злость. — Снежный мост за карьером... — заговорила она быстро, сбивающимся дыханием. — Мы шли гуськом. Там термальный разлом под снегом. Феликс наступил на край, и наст просто лопнул. Он ушел вниз вместе с рюкзаком. — Почему вы его не вытащили? — жестко бросил Демон, не отводя взгляда. — Мы не могли! — она повысила голос, и Кайзер у её ног тревожно захлопал крыльями. — Там всё в пару и сероводороде! Дна не видно! Мы прождали двадцать минут на краю, Демон орал ему, но он упал молча! Наверное, сразу ударился головой. Если хочешь, иди и сам туда лезь, но его там больше нет! Она осеклась, тяжело дыша. В какой-то момент ей самой стало страшно — не от придуманной смерти Феликса, а от того, как легко они учатся врать своим же. — Хорошо, — Демон смотрел на неё с тяжелым, скрытым восхищением. — Запомни это. Злость отлично прячет вранье. Я подтвержу. Скажу, что пытался ухватить его за лямку... Он вдруг вытащил из ножен свой нож и, прежде чем Дороти успела что-то понять, полоснул острием по своей левой перчатке. Лезвие пропороло кевлар и глубоко царапнуло кожу на указательном пальце. Выступила темная, густая кровь. — Ты совсем идиот?! — Дороти инстинктивно подалась вперед, перехватывая его раненую руку обеими ладонями. Капля возмущенно мяукнула и вылезла из-под куртки. — Нахрена ты себя режешь?! У нас бинтов нет! — Это доказательство, — Демон даже не поморщился, глядя, как она лихорадочно вытирает кровь краем своего рукава. — Я пытался его удержать. Стропа вырвалась. Она подняла на него глаза. В тусклом свете они были полны не прикрытой, злой тревоги за него. Она всё еще сжимала его ладонь, пачкая свои пальцы в его крови. — Я первая всё расскажу Олафу, — тихо, но с нажимом сказала она. — Тебе нельзя терять авторитет. Если группа увидит, что ты оправдываешься — мы посыплемся. С меня спрос меньше. — Кровь на мне, Дора. Грязь — моя. — Мы в одном дерьме, тактик. Не строй из себя героя, — она наконец отпустила его руку, но всё еще сидела слишком близко. — Мы выживем. Даже если придется стать теми еще тварями. — Мы уже, — усмехнулся он краем губ. — Иди спать, Дора. Тебе завтра понадобятся ясные глаза. — Усну, если ты перестанешь лязгать своим пистолетом на всю базу, — проворчала она, но не сдвинулась с места. Они так и остались сидеть рядом в багровом полумраке, слушая, как гудит дизель, и греясь о плечи друг друга, пока остальная станция спала, не подозревая, что их судьба уже решена.