Великолепный век фигурного катания

Евгений Семененко и Стивен смотрели друг на друга в медицинском кабинете: — Неужели моего дружка не спасти? — у Гоголева был проблеск надежды. — Дальнобойная убьёт нас обоих, если кастрации не произойдёт. Евгений был предельно серьёзен. Вялый червячок не стоил жизни двоих людей. — Есть ли хоть один способ? Я готов на всё что угодно, — настаивал Стивен. Гоголев смотрел на врача щенячьим взглядом. Но Семененко не сдался: — Приказы султанши для тебя шутки? Ты в сказку попал? Это реальная, блять, жизнь! Тем временем в коридоре разворачивалась настоящая драма. Ника Эгадзе, как сумасшедший, кричал у окна: — Не кастрируйте Стивена! Он любовь всей моей жизни. — Он станет евнухом, — настаивала Этери Тутберидзе. Женщина понимала: она будет принимать Стивена любым. Наталья Дальнобойная, будучи умной женщиной, не стала лгать: — Врач Семененко кастрирует очень быстро. Вероятно, у Гоголева уже давно нет члена. Ника залился слезами: это всё его вина. Тогда же к толпе с грохотом подошли Евгений и Стивен. — Мой милый муж, для меня ты всегда прекрасен! Что бы с тобой ни стало, я никогда не разлюблю тебя! — Эгадзе, умываясь слезами и соплями, бросился Гоголеву в ноги и не давал пройти. Успокоившись, Ника крепко обнял Стивена. — Ты жирное уёбище, босс кфс! — заорала Этери Тутберидзе, отойдя от шока, — Как ты посмел нажрать такое пузо? За короткое время Стивен изменился до неузнаваемости. Он стал действительно огромным. Одежда рвалась на глазах, пару пуговиц уже отлетели. За слоями жира не то что член — даже пальцы рук не разглядеть. Набрать 350 кг за 2 часа оказалось трудной, но осуществимой задачей. Этот гениальный способ избежать кастрации был придуман Евгением. Кто знал, что решение проблемы может оказаться настолько очевидным. И хотя Стивен и был похож на шарик, его и без того маленький член в полной безопасности, окруженный складками. Никогда в жизни Этери не испытывала такую бурю эмоций. Ярость затуманила ей мозги. Охваченная гневом, Тутберидзе задержала свой взгляд на сабле Владислава Дикиджи. Этери выхватила оружие и побежала прямо на Стивена. Гоголев не успел среагировать, когда Ника Эгадзе заслонил его своим телом. Влад поспешил оттащить Тутберидзе от парней, но было уже поздно — сабля успела глубоко войти в тело Ники. Кровь быстро просочилась через одежду. Ника молчал, предчувствуя свою смерть, пока не потерял сознание. Стивен, ничего не осознававший от ужаса, держал побледневшего Эгадзе. Тут парень окончательно охладел к Тутберидзе. Такую жестокость от своей любимой женщины Гоголев не мог представить даже в худшем кошмаре. К раненому подбежал Евгений Семененко. Врач оказал первую помощь и потом продолжил спасение в своём кабинете. Ника Эгадзе сутки находился на грани жизни и смерти. Стивен сидел рядом всё время, беспокоясь за его жизнь. Такой живой и весёлый Ника, хоть надоедал до чёртиков, но стал уже родным. Чего только стоит его талант красиво кончать. Гоголев ужасно боялся потерять любимого. Жизнь без Эгадзе снова станет невообразимо скучной. Из-за шока и стресса Стивен забыл, какой Ника прилипала. Юма Кагияма тоже не остался в стороне. Он бегал по палате, как обезьянка, и фотографировал Нику со всех ракурсов. В комнату зашёл Владимир Литвинцев: — Опять ты пришёл фоткать? С ума сошёл? — Не мешай, у меня такая работа, — ответил японец и обратился к Стивену: — Хочешь посмотреть, какие у меня есть фотки? – Юма подал Гоголеву свой фотоаппарат. Стивен согласился. Оказалось, за всё время было сделано всего 1 фото: остальные 467 изображений — эротические фотосессии с участием Владимира Литвинцева. Гоголев задумался: — Когда Ника очнётся, сделаешь нам такую же? — Я сделаю вам эротическую фотосессию хоть сейчас, — заметил Юма. Тогда Стивен разделся и лёг рядом с Эгадзе, кокетливо обнимая и целуя его. Гоголев был сексуальнее любого — даже Гены Барбоскина. Даже у Юмы встал член, хотя тот не фанат плюс-сайз-моделей. Кагияма с энтузиазмом подбирал лучшие ракурсы и советовал позы. Койка оказалась невероятно прочной. В конце концов, Владимир Литвинцев подошёл, выхватил фотоаппарат и разбил его: — Плохой мальчик, ты должен фотографировать только огромный член своего папочки. Тем временем Илья Малинин не сдавался. Он должен был убедить Петра Гуменника провести над Дальнобойной экзорцизм. Он постучал в рабочий кабинет священника. Пётр, занятый гаданием на кофейной гуще на свою будущую любовь, лениво ответил: — Входите...Опять ты?? Илья был очень взволнован: — Султанша одержима... помоги мне... это важно. Пётр и слушать его не хотел: — Ты безумен, я помолюсь за тебя. Илья не сдавался. Он активно размахивал руками: — Ей нужен экзорцизм. Внезапно рука Малинина задела стеклянный шар для предсказаний — он разбился на полу. Пётр был в бешенстве: – И как ты исправишь это? — Отец Пётр, вы можете меня исповедать. Священник согласился и повёл грешника на исповедь. Пётр достал огромную святыню с изображением Гены Барбоскина: — О, мой великий Гена Барбоскин, дай мне сил, чтобы закончить это дело. Малинин смиренно опустил голову. — Ты должен мне подрочить, грешник, — строго произнёс Пётр — Неужели мой грех настолько тяжелый? Пётр задумался: — Нет, не настолько. Чтобы он стал достаточно тяжелым, ты должен для меня потвёркать. Малинин не стал спорить — святой отец лучше знает. Он усердно твёркал под недовольные возгласы Петра: — Какой стыд! Какой грех! Гена Барбоскин умрёт от кринжа! Илья, ощущая свою греховность, решил замять это минетом. Он вложил всю душу в это дело. Но затем исповедь прервали: — Отец Пётр, освятите покойника, — позвал Евгений Семененко.