Великолепный век фигурного катания

Ника умер. Пётр был готов отпевать. Все плакали. Стивен Гоголев вспомнил, что в одной сказке принцесса очнулась из-за поцелуя. Канадец наклонился и засосал мертвеца — не помогло. Стивен упал прямо на бутылку и затрясся от отчаяния. — Оставь покойника, ему не помочь, — строго сказал Семененко. — Выйдите все! Я хочу попрощаться! — истерично завопил Гоголев. Люди заторопились к выходу. Стивен чётко понимал: это их последняя встреча. Последний раз. Последний секс: — Юма, останься. Стивен залез на мертвеца. Ритуальный стол, на котором стоял гроб, начал скрипеть и шататься во все стороны. Юма настроил фотоаппарат и подошёл ближе. Жир растёкся по всему столу, как желе. Отыскать свой член было невозможно. На стене осуждающе смотрела семья Барбоскиных. Член хоть и маленький, да удаленький. Стивену удалось просунуть его в труп. Юма начал щёлкать со вспышкой. Усердие Гоголева было настолько велико, что весь дом затрясся, как от землетрясения. Где-то случилось цунами. Стол не выдержал этого позора и сломался. Из-за мощнейших вибраций жир Стивена тоже начал перемещаться. Внезпно его член начал словно надуваться, а тело — спускаться — как шарики. Осознав, что его пенис сейчас просто-напросто порвёт бедного Нику, Гоголев поспешил достать орган. —Оставь, — лениво произнёс мертвец, — это приятно. Стивен заплакал от радости, но продолжил ебать Эгадзе. Он ожил благодаря любви. А хуй Стивена всё рос и рос. В это время между султаншей и Михаилом Шайдоровым произошло недопонимание: — Милая Наталья Дальнобойная, прошу, не ходите в покои Кирилла Марсака! Вы смысл моей жизни! Мне невыносимо без вас. Рядом стоял Марсак и посмеивался: — Ха-ха-ха. Султанша теперь моя, урод. Дальнобойная поцеловала нового любимчика: — Иди в мою комнату, сладкий кусочек сальца. Кирилл, показав Михаилу язык, удалился. — И не смей меня тревожить, — пригрозила Дальнобойная. Влад Дикиджи в растерянности смотрел на всё происходящее. — Страж, отведи моего нелюбимого наложника в его покои, — приказала Наталья. Влад послушно довёл Михаила до покоев. Но что-то держало его рядом. Набравшись смелости, страж решил войти: — Что ты делаешь? — Влад тут же ринулся к Шайдорову, выхватывая у него бутылёк с ядом, — ты самый прекрасный человек на свете, ты должен жить. Дикиджи начал судорожно трясти ничего не осознававшего Михаила: — Если султанша не приходит ко мне, то ради чего мне жить? — Ради секса со мной! В ту же секунду Шайдоров начал раздеваться: снял штаны, трусы. Стал раком, повернувшись попой к Владу. И очень противно пукнул. — Разве может пукание быть настолько вонючим, — скривился и заорал Дикиджи. — Это специальная настойка, разработанная Семененко. Она вызывает пердёж, который обездвиживает Дальнобойную. Или даже убивает, — заговорчески прошептал Михаил, — когда покончу с ней, дам тебе шанс. Наталья Дальнобойная, освежившись, направилась к тоскующему по ней Марсаку. У женщины были бабочки в животе. Эта ночь будет особенной. Открыв дверь, Наталья увидела неописуемую картину: Евгений Плющенко, Этери Тутберидзе и Кирилл Марсак занимались групповым сексом: — Это что, блять, за хуйня? — Наталья была в ярости. Женщина одним махом убила Плющенко. Марсак вызывал лишь отвращение. А на своего визиря она не могла долго злиться: —Этери, я разочарована. — Давайте я возмещу ущерб своим телом, — взмолила Этери. Тогда Наталья взяла Тутберидзе за подбородок и притянула к себя в страстном поцелуе. Они начали ебаться. Юма, прятавшийся под кроватью, начал снимать видео. Этажом выше происходил серьезный разговор: — Илья, докажи мне, что султанша одержима дьяволом, — Пётр хотел знать правду. — Бананчик мой, я не могу... — Унитазик, я не буду осуждать тебя, — ласково начал Гуменник. — Бананчик, прости, ты меня точно бросишь, — отчаянно произнёс Малинин, — хоть и узнаешь, почему я так хорош в твёрке. — Мне без разницы, унитазик. Этот разговор растянулся на 20 часов. — Если ты мне не скажешь, я больше не буду делать тебе минет. — Ну хорошо... Не успел Илья начать как в комнату вбежали Юма Кагияма и Владимир Литвинцев: — Пётр, срочно беги в подвал. А дело было вот в чём. Юма и Владимир давно мечтали об эротической фотосессии в подвале, где была тюрьма. — Ты готов к допросу, мой сладкий осуждённый за секс с крупным рогатым скотом, — Владимир заигрывал с любимым. — Я буду ебать тебя сильнее, чем любую корову, мой разьярённый бык. — Ууу, ты такой негодяй. Подойдя к темнице, они ахнули: взаперти сидела вся семья Барбоскиных и Тимоха: Гена, Роза, мама, папа, дедушка, Лиза, Дружок и ...Тимоха... Кто посмел так поиздеваться над божествами! — Освободите нас и очистите мир от Дальнобойной, — молил Гена Барбоскин. Поэтому парни сразу же побежали к самому опытному — к священнику. Взяв с собой фонарики, все четверо спустились в подвал. Наступила неловкая тишина. — А вот и мой бывший Илья пришёл, — сказала Роза. — Это же мой бывший, я ебал его во все щели, — возразил дед. — Нет, он же трахался с нами, — удивились родители. — Мы все его поюзали, — подытожил Малыш. Илья покраснел: — Прости, Пётр, мне правда стыдно. Но Гуменник не расстроился: — Илья! Это же чудо! Я люблю тебя всё больше и больше с каждым днём, — произнеся это, Пётр повернулся к Барбоскиным, — я вас непременно спасу. — Нас будет ждать много приятных ночей, — заявила Лиза. Тимоха засмеялся, представляя, как Пётр будет стонать под ним. Они пустят парня по кругу.