Великолепный век фигурного катания

Всем сразу стало очевидно, каков их следующий шаг — ликвидировать Дальнобойную. Парни тут же помчались бороться за правосудие. — Спустите эту собаку в униток, — кричала им вслед мама Барбоскиных. Когда компания дошла до покоев Дальнобойной, они услышали лишь стоны. Наталья и Этери предавались утехам под скучающим взглядом Кирилла Марсака, который медленно жевал попкорн. — Вот ты и попалась, шалава. Юма Кагияма, Владимир Литвинцев, Илья Малинин и Пётр Гуменник накинулись на Дальнобойную и Этери с саблями. Но Наталья успела достать из прикроватной тумбочки нож и приставить его к горлу ни в чем не винного Кирилла: — Ещё один шаг вперёд — и Марсаку не жить! — Дальнобойная никогда не шутила. — Барбоскины, спасите, — плакал от ужаса Кирилл. И чудо случилось: в комнату вбежали Влад Дикиджи, Евгений Семененко и Михаил Шайдоров. Они одновременно пукнули. И настолько сильно, что все попадали на пол. Наталья потеряла сознание, и Кирилл был спасён. Марсак подошёл к Евгению: — Никогда бы не подумал, что в мире существует настолько приятный запах. Рядом с тобой я словно течная омега, теряющая голову от феромонов. Семененко густо покраснел: — Мне впервые говорят такие вещи. Кирилл открыто начал флиртовать: — Тогда я буду первым, кто скажет, что ты очень сексуальный. — На самом деле особенность этого запаха в том, что он понравится лишь одному человеку, — признался Семененко, — моему родному брату. Нас с тобой разлучили в младенчестве. Пётр, боявшийся, что Дальнобойная скоро очнётся, перебил парней: — Хватит ныть. Становитесь в круг, чтобы петь молитву для изгнания дьявола. Все собрались вокруг Натальи и, держась за руки, начали петь: — Олений пенис мой талисман, Все время им занят мой карман. Олений пенис мой оберег, Он знает в каком багажнике Олег. Стены задрожали. Железные прутья темницы разломались, и Барбоскины вырвались на волю. Когда семья прибежала к месту событий, Дальнобойная превратилась в огромную кучу вкуснейшего оливье. — Да вы шуете, — обрадовался Гена. Барбоскины накинулись на гору салата посреди комнаты, как голодные собаки. Пока они ели, из оливье начал кто-то вылазить: — Это был пранк, — смеялась Софья Самоделкина, — а вы лохи безмозглые, если поверили, что я — султанша. — Иди в угуд, — строго приказал Малыш. — А мне ж не хочется, — сомневалась Самоделкина. — Иди! — А мне же не хочется. — Иди! — Ну ладно, — Самоделкина пошла в угол. Ника Эгадзе и Стивен Гоголев не теряли время зря. Именно они помогли Барбоскиным освободиться: дом ходил ходуном из-за полового акта. Жир из тела канадца полностью перекачался в его член. Очко Ники — бездна. Сколько бы ни увеличивался член, места становилось всё больше и больше. В самом конце Эгадзе кончил прямо на стену. Его сперма создала причудливую картину: Стивен в откровенном боди, заячьими ушками на голове и маленьким хвостиком в попе кормил клубничкой Нику, который был одет в сексуальный костюм медсестры. — Вау, это шедевр, достойный Леонардо да Винчи, — восхитился Гоголев, — он должен стоять в музее Лизы Барбоскиной. Тем временем Ника начал приходить в себя: — Я ебанулся? Какого хуя моя конча стала картиной? — Это твоя особенность, как ты мог забыть? Стивен был напуган переменой в поведении Эгадзе. Ника ошарашенно посмотрел на него: — Это неадекватно. И твой аномальный член — тоже. Тут нет логики, — Эгадзе был серьёзен, как никогда ранее. — Ты сильно изменился после смерти, — с недоверием посмотрел на Нику Гоголев, — ты кажешься совершенно другим человеком. — Вы тут все психи. Это я настоящий, — вздохнул Эгадзе. — Твои слова впервые обрели смысл. А умозаключения имеют связь с реальностью, — Гоголев ужасно удивился. Стивен потерял почву под ногами. Это же он был самым адекватным. Это его роль. А Ника — умственно отсталый прилипала, который умеет думать только о смерти. Эгадзе стал чужим и это настораживало. В глубине души Стивен боялся, что новый Ника не будет бегать за ним, как прежде. Гоголев решил пойти побеседовать с мудрым человеком — со священником. Когда Стивен зашёл, Пётр играл с Геной Барбоскиным в карты на раздевание. — Ох, я снова проиграл, — вздохнул Пётр. — Я хочу быть как Газан, такой же хулиган, — довольно произнёс Генка, — снимай трусы. Гоголев не мог долго ждать. Он заметил на полке огромную статую с божеством любви — Розой Барбоскиной: — Пётр, можно одолжить её ненадолго? — Стивен с интересом разглядывал вытянутую фигурку. — Да, конечно, — Гуменник немного удивился. На самом деле у этой штуки была иная функция, но для Петра говорить о таком неприлично. Когда Стивен нашёл Нику, тот уже вовсю осматривал помещение: — Я должен найти выход. Мне нельзя тут оставаться. Мой мозг разлагается с каждой минутой, — нервно сказал Эгадзе. — Опять ты за своё, — Гоголев, держащий статую богини любви в руках, был напряжён до предела. Тяжело дыша и с тупой болью на душе, Стивен решился на отчаянный шаг: – Ты показал мне другую сторону меня и научил быть счастливым. Гоголев бросил статую с Розой Барбоскиной прямо в голову Ники: — Я тебя оживил — я тебя и убью. Эгадзе рухнул замертво. Снова много крови, крики, шок, осознание — всё как в прошлый раз. К счастью, в этот раз Стивен знал, что надо делать. Парень принялся усердно вставлять волшебный хуй в Нику. Прошло 2 часа. Результатов не было. На помощь пришли все люди и собаки. — Тут нужна стратегия, — предупредил Пётр. — Твоего живительного хуя недостаточно, — заметила Роза Барбоскина, — тут нужна божественная сила. Роза занялась сексом с Ником — не помогло. — Тут нужен опыт, — дедушка Барбоскин заменил свою внучку. Навыки старика поражали. Юма Кагияма начал снимать. Дед пыхтел изо всех сил, но толку не было. Малыш Барбоскин ухмыльнулся: — Твоё время прошло, плесень. Парнишка жёстко засадил Эгадзе. У всех отвалилась челюсть — у Малыша талант. Но бессмысленно. По итогу с мертвецом переспала вся семья Барбоскиных. Каждый очень старался помочь, но, увы, не всё так просто. Гена Барбоскин расхаживал из стороны в сторону, думая, как спасти Нику. И придумал: — Стивен, ты должен трахнуться со всеми, кто есть в этом доме, чтобы твой живительный хуй наполнился энергией. Гоголев прислушался к совету самого мудрого — секс был с каждым Барбоскиным и с каждым фигуристом. Все были рады внести свой вклад в спасение Эгадзе. Тогда, напитавшись энергией, хуй Стивена принялся за дело. После непродолжительного секса Ника ожил. И снова стал дурачком: — Евгений, дай нам с мужем таблетки, чтобы нам не нужно было есть или спать, а только заниматься сексом. Все были рады. А через пару месяцев Эгадзе сделал тест на беременность: положительный. — Я так рад, что получилось положить в тебя ребёночка, — Стивен был без ума от радости, — мой хуй настоящий герой. Другие обитатели тоже поспешили провериться: абсолютно каждый забеременел от Гоголева в тот день. — Давай растить наших детей вместе, — предложил Михаил Шайдоров Владу Дикиджи. — Конечно. Тем более, они единокровные братья, — произнёс парень и обнял Мишу. Юма уже придумал для Литвинцева модную беременную фотосессию. Пётр и Илья молились, чтобы дети были похожи на Барбоскиных. Живительному хую Стивена поставили памятник. — У меня тело хоть куда. Все тают от моих навыков, — хвастался дедушка Барбоскин Кириллу Марсаку, — как только рожу — жестко тебя отжарю. Украинец зачарованно рассматривал упругие мышцы на теле деда. Это идеально. А к его брату Евгению Семененко клеилась мама Барбоскина: — Мой дурацкий муж куколд. — Милая милфа, я покажу вам, что значит дрожать в обьятьях джентельмена. Не то что ваш муж, который пропердел диван. Пара страстно поцеловалась. Конец.