Улыбка

– Итак, – начинает Ваймак с тяжёлым вздохом, будто ему предстоит тащить мешки, полные камней, – что вы знаете про этого парня? В грузовике, где кучкой за ящиками скопились Лисы, царит напряжённая атмосфера. – Примерно то, что он горяч, – кричит Ники, заставляя Эндрю раздражаться. Этот ворон подозрителен и опасен. Они не знают, что произойдёт или уже происходит с Рейнольдс. Эндрю плевать на неё, но чтобы оказывать качественную защиту, стоит быть в курсе любой угрозы. Ваймак вздыхает с ещё большей усталостью, чем прежде. – Кто-то располагает более полезной информацией? Когда ответом становится тишина, Ваймак роется в бардачке, находит рацию и чётко проговаривает: – Хью, будь добр, найди информацию о новоиспечённом Воронов. Хью Лоу – своеобразный личный хакер Лисьей группировки. Такой же отбитый, как Ники; единственное отличие – умный. Он оказался родственной душой Рейнольдс и кузена Эндрю. Просто дикое трио. Эндрю не отгораживает Ники от такого общения, потому что однажды проверил Хью на "таинственность". Единственное выясненное – он думает о том, как написать код, даже в нетрезвом состоянии и берёт от Ваймака плату водкой. Тут Эндрю понял, что уместнее защищать от этого Кевина, чем Ники. – Но, сэр, вы мне уже задолжали! – Мы можем упустить это, если я скажу, что Элисон похитили? Судорожный вздох, который старая рация передаёт как неопределённый шум на другой стороне. – Понял, – резко оказывающийся серьёзным тон не терпит сомнений. Все знают, что он найдёт то, что требуется, ведь дело напрямую касается безопасности его людей. Буквально сорок секунд, и слова льются из динамика: – Нил Джостен, данные о возрасте скрыты. Дату прибытия в группировку не могу найти. Вероятно, Вороны просто прятали его. На камерах замечен только один раз, за местной аптекой, около месяца назад, прямо в нашем районе. Отличительные черты, которые могу увидеть по этой записи: тёмно-рыжие волосы, чёрная футболка и шорты, шрамы на руках, ноги плохо видно. Очень важная деталь, на руках крупные синяки и кровоподтёки, достаточно серьёзные. Судя по шатающейся походке и влажному пятну на голове, у него было что-то вроде сотрясения. Могу предположить, что он получил эти травмы в логове Воронов: не секрет, что они жестокие. Тогда дело становится проще: он не доковылял бы до другого конца города. Значит, их группировка совсем рядом с нами. Возможно, они разбросаны по разным местам города, но основная явно там, где глава, а соответственно там, где насилие в обострённом варианте. Сначала навестите аптеку, не упускайте кровь, следы от пуль, малейший шум. Эндрю вслушивается в то, как каждая деталь наводит Лоу на новое умозаключение, и всё больше углубляется в собственные размышления. Нил Джостен. Так глуп, что сам выбрался наружу в уязвимом состоянии, подвергнув опасности свою группировку? Неужели у Воронов нет аптечки? Явно легкомысленный кретин. В Эндрю не существует чувства заинтересованности, но знать, что сподвигло Джостена на такой необдуманный поступок, любопытно. – Спасибо, парень. Плата в двойном размере. – О боги, сэр, вы так любезны, – отвечает Хью повеселевшим тоном, – но лучше привезите мне Рейнольдс живой. Двигатель грузовика громко бурчит, будто выражет полное согласие. – Мы сделаем всё, что в наших силах. Пять минут, и они останавливаются у той самой аптеки.

***

Элисон просыпается в мрачной узкой комнате. Пока зрение привыкает к темноте, в нос ударяет сырой подвальный запах. Она на секунду паникует, а потом смотрит на свои руки. Подносит впритык к лицу, чтобы преодолеть густой мрак. – Чёрт, мой ноготь! За эту отслойку Элисон не простит. Как же эти сучки её волокли, чтобы повредить такой качественный маникюр? Неожиданно включается тусклая лампа, заставляя девушку отложить своё горе на более подходящий момент. Она ещё поплачется об этом своим друзьям. В комнату входит, чёрт возьми, точная копия того рыжего ублюдка, только постаревшая. Когда губы этого мужчины растягиваются в хищной улыбке, Элисон хватает чувство дежавю. – Ты быстро пришла в себя, – усмехается он, и Элисон подавляет дрожь в теле. Мужчина присаживается на корточки и хватает её за подбородок. Пару раз поворачивает её лицо, разглядывая, и произносит: – Милая мордашка. Если я оставлю на ней пару своих отпечатков, ты расстроишься? О, блять, она будет в гневе! Что вы знаете, дядя, о поиске плотного тональника? Несмотря на все ударяющие в голову мысли, Элисон молчит, будто ей уже вырезали голосовые связки. Её глаза слезятся от насыщенного мятного запаха, который исходит прямо изо рта старшего рыжего ублюдка. – Ты очень послушная. Я люблю таких. Ты знаешь, как я предпочитаю выражать свою любовь? Она не знает и знать, честно говоря, не желает. Элисон качает несколько раз головой из стороны в сторону, а когда к ней приходит осознание, что, возможно, это выглядит очень жалко, она хмурит брови. – О-хо-хо, – мужчина гортанно смеётся. Хуев Санта Клаус, – Какая злая. Проверим, сколько ты выдержишь со мной в этой комнате? Элисон замечает в руках собеседника нож и аккуратно сглатывает. Не такой она представляла себе свою смерть. – Сначала я собираюсь испортить твои конечности. Сделаю раны поглубже, чтобы ты не убежала, – Элисон кажется, что от её злости сейчас полетят искры, – потом я перейду к ключицам. Они у тебя прекрасные, – ещё бы нет, сыворотка делает своё дело! – Следом я испорчу твоё лицо. Мелкими царапинами, которые будут жечь при каждом прикосновении. И в конце отрежу тебе несколько пальчиков, – вот она, блядская вишенка на торте. Интересно, будет ли её маникюр стоить меньше, если у неё будет семь пальцев, а не десять? Окей, это меньшее из того, что её сейчас волнует. Ублюдок подносит нож к чёрной форме с оранжевыми вставками, в которую одета девушка. Конечно, ему нужно разорвать её, чтобы появилось место для истязаний. Элисон надеется, что Ваймак найдёт для неё новый костюм. Противный треск ткани заставляет девушку скривиться, а следующая за ним боль – вскрикнуть. Это жутко, жутко больно! Адская пелена застилает взор. Только первый порез. Второй, третий, и она уже готова биться в агонии от того, насколько они глубокие. Кажется, ещё чуть-чуть, и кончик лезвия полоснёт по большеберцовой. Элисон бьёт кулаками по шершавому полу, раздирая их в кровь и надеясь, что отключится быстрее, чем ей придётся столкнуться с чем-то более болезненным. Но мужчина, кажется, знает грань, которую не стоит пересекать, чтобы не остановить мучения, и продолжает. Она думает, что он явно опытен в своём насильственном хобби. Вечность, и он заканчивает с её ногами. Всё вокруг кажется красным. Она тонет в ощущении, что больше никогда не сможет двигать ими. Что они иссохнут от количества крови, оставшейся на полу этой комнаты. И вдруг кто-то стучит в дверь. Ублюдок встаёт и раздражённо открывает дверь. Сквозь слёзы, стекающие по лицу, Элисон пытается разглядеть вошедшего. Огромный лысый мужчина. – Глава, ваш сын... Стоп. О господи. Её пытал Натан Веснински? Собственной персоной? Неужели его сын – тот рыжий парень? – Что с ним? – тон Веснински не звучит обеспокоенно. Он взбешён. – Он опять сбежал. – Я говорил вам забетонировать все окна и щели! Нам хватает вентиляций! – Прошу простить, но мы ещё не успели этого сделать... – в противоречие своему виду, лысый мужчина выглядит виновато. Пощёчина жёсткой рукой, и на его лице остаётся яркий розовый след. – Подонки, – шипит Натан в ярости и выходит из комнаты, – Выбросите наружу, – он указывает на Элисон, и в её сердце зарождается надежда, – Я достаточно её пометил. Кажется, что она сейчас заплачет с новой силой от облегчения. Лысый мужчина подчиняется моментально и спешно закидывает девушку на плечо. Она свистит от того, как раны трутся о его костюм. – Поаккуратнее! Мужчина игнорирует её возгласы и мчится к другой части подземного помещения. Он закрывает ей рот и глаза, чтобы она не шумела, и не видела, откуда её выносят. Вот предусмотрительный! Дьявол! И руки такие противные, просто жуть. Хоть бы кремом помазал разок! Он кидает Элисон в багажник, как мешок с картошкой, а сам, кажется, садится за руль. Через мучительные пятнадцать минут, когда ноги, словно посыпанные крупной солью, не перестаёт жечь, машина останавливается. Она глубоко вдыхает, когда наконец-то ощущает свободу. На улице темно. Мужчина, как и прежде, очень неосторожно хватает девушку и подносит прямо к системе гаражей, в которой располагается их группировка. Мда, не очень-то скрытно, понимает Элисон. Вороны знают их место нахождения, так почему не громят к чертям? Настолько неинтересно? Она бросает эту мысль, когда оказывается грубо кинута на участок перед дверью. Секунда, и чёрная машина уже далеко, становится точкой на горизонте. Элисон подползает ближе к гаражу, собирая в своих ранах весь существующий песок, и со всей оставшейся силы, на адреналине, тарабанит в железную дверь. – Эй! Долго ждать не приходится. На лице, что иронично, их помощницы по части здоровья, Эбби Уинфилд, показывается неподдельный ужас. – Элисон, что стряслось? – её голос дрожит. Без лишних раздумий она затаскивает девушку внутрь, – Все поехали искать тебя! Ваймак запретил мне, и я дала ему аптечку, чтобы, в случае чего, тебя подлатали. – И у тебя, конечно, есть вторая. – И у меня, конечно, есть вторая, – подтверждает Эбби, – Где ты была? Твои ноги... – бормочет девушка, немедленно протягивая руку к бинтам и дезинфицирующим средствам. – Вороны и правда жестокие. Они сломали мне ноготь! И порвали костюм, – она закатывает глаза. Эбби вздыхает. Вероятно, с облегчением от того, что Элисон не потеряла свой пыл. Она неожиданно кричит, заставляя Элисон устало вздрогнуть. – Хью! Сообщи Ваймаку, что Элисон у нас. Как по команде, взволнованный Хью врывается в комнату. Его русые волосы электризуются, что вызывает у Элисон смешок. – О господи, ты здесь! – замечая кровь, он понижает голос, будто звуковые волны могут повредить её ноги ещё больше, – Родная, ты в порядке? – Нет, полный беспорядок, – парень подлетает к ней, заметно напуганный словами, – Ты видишь, Хью? Ты видишь, что с моим ногтем? Элисон замечает в его глазах отчётливое "фух". Он берёт руку Элисон, рассматривает потерю, материт Воронью группировку с ног до головы, а потом вытаскивает рацию. – Глава, Элисон нашлась. Дуйте обратно. Пара секунд тишины и шёпота Лисов на фоне. – Понял.

***

Пока все думают, что, оставляя Нила покалеченным в его собственной комнате с открывающейся форточкой, перекрывают ему пути для отступления, он действует. Ха! Он уже давно изловчился пролезать в это узкое отверстие, и никакие раны этому не помеха. Люди Натана опоздали со своим бетоном. И даже если бы нет, Нил поднял бы плитку в ванной и прокопал бы тоннель. Да хоть ложкой, как настоящий тюремный заключённый. Он взбирается по зданию, которое стоит над подвалом Воронов. Это всего лишь пятиэтажка. Увы, упав с такой, он даже не умрёт. Досада! Но, поизучав карту города, он нашёл кое-что поинтереснее. Чуть дальше, чем логово Лисов и чуть ближе, чем логово Шакалов, стоит вся манящая к своей крыше семнадцатиэтажка. Обрадуются ли Вороны, если весь город увидит, как один из них добровольно падает со здания? Оскал хватает губы Нила. Он не планировал умереть именно в этот день, но, согласитесь, какой подходящий момент! Наконец-то он уничтожит эго своего "папочки". Отнимет у него целый смысл жизни! Интересно, станет ли Натан ещё более жестоким после его смерти? Может, он будет убивать всех, кто попадётся ему под руку? Истребит весь город и будет купаться в чужой крови? Занятно. Жаль, Нилу этого не лицезреть. Он взбирается на крышу пятиэтажки и проглядывает путь до своей цели. Преодолеть десяток зданий и пробежать мимо кучки гаражей, не легко ли? Займёт не больше получаса. Вперёд. Нил прыгает по балконам и крышам, балансирует на железных балках. Он был бы хорош в съёмках паркура хотя бы потому, что не боится приземлиться неудачно. Ничего не стоит сделать сальто, когда не волнуешься о последствиях. Нил много раз ломал свои кости, вероятно, большинство из них срослось неправильно. Так уйдёт ли он в минус, если повредит что-нибудь ещё? Мысли метаются и рассеиваются не находя в голове Нила своего пристанища. Боль в теле иногда взрывается так, что он останавливается. Рико исполосовал всё своим излюбленным лезвием. Это не стиль Натана, потому что Рико не руководствуется логикой. Он просто режет. Им двигает только жестокость и желание самоутвердиться. Знаете, как психологи говорят? В детстве таких людей унижают, и, вырастая, они находят утешение в садизме. Нападают до того, как нападут на них. Нил хохочет. Странно, что его психика не находит такого "развлекательного" утешения. Вечерний ветер заглушает гул машин, которые не забывают злостно сигналить друг другу. Нил спрыгивает вниз с третьего этажа здания и оказывается у логова Лисов. Остаётся протиснуться между десятков гаражей, и он прибудет. Шум двигателя – Нил затихает. Выглядывая, он видит, как из дряхлого грузовика вылетают Лисы. Уже? Ту девчонку уже выкинули? Тогда Натан знает о его пропаже. И, судя по отсутствию хвоста за Нилом, ждёт его возвращения с затупленным – потому что так мучительнее расчленение – тесаком. Нил видит, как один из Лисов сворачивает в сторону семнадцатиэтажки и решает подождать, чтобы не столкнуться с ним. Эндрю Миньярд, тот, о боже, каменный карлик. Говорят, его лучше не трогать. Звучит как ебучий вызов. Десять минут, и Нил снова виляет между гаражей, стараясь не поднимать пыль. Когда до дома остаётся пару метров, он задумывается над своим выбором и ничуть не жалеет, чувствуя нутром злость Натана. Он рывком открывает железную дверь подъезда и ныряет внутрь. Принимает решение подняться на лифте, ведь нечасто он это, конечно, делает. Внутри зеркало, и Нил рассматривает своё лицо. Просто жуть. Тошнотворный цвет волос, глаз, мерзкие шрамы и свежие раны, покрытые пластырем. Спасибо Жану, что скрыл половину его лица этой белой хренью. На сто процентов открытой кожи он не готов взглянуть. Лифт издаёт характерный звук прибытия, открывая двери. Не до конца, – видимо, уже старый, – поэтому Нилу приходится раздвинуть конструкцию руками, чтобы протиснуться. Успешно справляясь, он видит лестницу на крышу и приоткрытый люк. Надо же, какое приглашение! Нил поднимается и запихивает себя наверх. А в следующую секунду мечтает впихнуть себя обратно. Эндрю, блядский, Миньярд?! Замечая незнакомца, он вытаскивает пистолет. Нил поднимает руки в знак своей безобидности и замечает сигарету в губах Миньярда. – Что ты здесь забыл? – спрашивает карлик. Нил думает, принесёт ли ложь какую-то дальнейшую выгоду. Когда понимает, что нет, отвечает. – Обожаю летать. Хотел спокойно, а тут твоя рожа. Эндрю задумывается, и на его лице, между бровями, появляется морщинка. – Сдохнуть пришёл? Помочь? – заряжает пистолет. – Сам справлюсь. Убери свою жалкую пушку. Нил игнорирует то, что его просьба не услышана, и подходит к краю крыши. Высоко. Он поднимает глаза и смотрит на природу вдали. Красивые места, которые неподвластны насилию в этом городе. Нил завидует деревьям, которые находятся за его пределами, и горам, что так легко и беспрепятственно достают до неба. Он чувствует головокружение, когда снова опускает взгляд, и наклоняется вперёд. А потом ощущает, как кто-то хватает его за футболку и останавливает в воздухе. Блять?! Нил отскакивает и вглядывается в лицо Миньярда. Что за хрень он творит? – Спятил? Я не просил тебя быть моим героем, – Нил, кажется, в гневе. Весь этот мир настаивает на том, чтобы он пострадал в нём ещё. Эндрю молчит. Он надеялся получить "спасибо", или что это за пустое выражение? – Выглядишь так, как будто в тебя метали ножи. Нил смеётся. Отчасти правда. – Ты тоже не красавчик, – Нил делает паузу и наблюдает за тем, как Эндрю наконец прикуривает сигарету, – Мне бы остановить заражение крови, пока я не сгнил заживо, – он извиняется перед Жаном за эту фразу. Тот бы не допустил заражения. Нил отступает, чувствуя край мягкими кроссовками, и отсалютует двумя пальцами, улыбаясь во все зубы. Аж скулы сводит. – Чао бамбино! Наконец, он становится частью невесомости.