ОБРУЧЕННЫЕ С ВЕТРОМ: САГА «МОРСКОГО ВОЛКА»

Если любовь Юнги и Чимина была штормом, а Намджуна и Сокджина — тихой гаванью, то отношения Хосока и Тэхёна-старшего стали настоящим солнечным затмением. Это был союз самого громкого смеха на корабле и самого пронзительного молчания. Хосок был душой «Морского Волка». Его запах — горького апельсина — бодрил команду даже в самый унылый штиль. Он был канониром, мастером взрывов, человеком, который любил жизнь во всех её шумных проявлениях. Тэхён появился на корабле позже всех. Бывший наемник, лучший стрелок побережья, он был нелюдим и почти никогда не заговаривал первым. Его запах сандала казался полной противоположностью солнечному Хосоку. Тэхён жил в «вороньем гнезде» на самой вершине мачты, глядя на мир сквозь прицел или подзорную трубу. — Эй, Снайпер! — крикнул как-то Хосок, задрав голову к мачте. — Ты там не замерз в своих облаках? Спускайся, Сокджин сварил похлебку, от которой даже мертвецы пускаются в пляс! Тэхён лишь едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. Но вечером, когда Хосок чистил свои пушки, он обнаружил рядом с собой идеально очищенное яблоко, лежащее на бочке с порохом. Тэхёна рядом не было, но Хосок почувствовал тонкий шлейф сандала в воздухе. Их истинность проявилась во время тяжелого боя с испанским галеоном. Хосок командовал батареей, он был в самом центре дыма и криков. Один из вражеских офицеров прицелился в Хосока из мушкета с мостика другого судна. Хосок не видел угрозы — он был занят запалом. В ту же секунду пуля Тэхёна, выпущенная с верхушки мачты «Морского Волка», выбила мушкет из рук испанца. Тэхён не просто защищал корабль — он охранял Хосока. Когда бой стих, Хосок нашел Тэхёна на баке. Тот перезаряжал винтовку, его руки слегка дрожали от напряжения. Хосок подошел вплотную, его запах пороха смешался с туманом сандала Тэхёна. — Ты видел его раньше, чем он нажал на курок, да? — тихо спросил Хосок. — Я всегда вижу тебя, Хоба, — ответил Тэхён, впервые назвав его по имени. Его голос был низким, как шелест прибоя. — В этом дыму ты — единственное, что светится. Их свидания были странными для остальной команды. Хосок забирался к Тэхёну в «воронье гнездо», и они часами сидели там вдвоем. Хосок без умолку рассказывал истории о своих приключениях, а Тэхён слушал, положив голову на плечо Альфы. — Знаешь, — прошептал Хосок однажды, указывая на созвездия. — Мои пушки гремят так громко, что иногда я боюсь оглохнуть к старости. Тэхён мягко накрыл уши Хосока своими ладонями, приглушая шум океана. — Тогда я буду твоими ушами. Я буду слышать для тебя шепот ветра и предупреждать о буре. Тебе не нужно будет кричать, Хоба. Я услышу даже твое дыхание. В ту ночь Хосок понял, что его «солнце» нашло свою «луну». Его взрывной характер нуждался в этой прохладной тишине Тэхёна, а Тэхёну, жившему в вечном одиночестве высоты, жизненно был необходим огонь Хосока. Хосок не стал набивать Тэхёну татуировку — он знал, что Тэхён любит чистоту своей кожи. Вместо этого он вырезал для него из прозрачного янтаря маленькую подвеску в форме капли солнца. — Носи это, — сказал Хосок, надевая украшение на шею Тэхёна. — Чтобы в тумане я всегда мог найти тебя своим взглядом. Тэхён в ответ подарил Хосоку свою старую серебряную серьгу с обломком бирюзы в форме пера: — Чтобы ты помнил, что на мачте у тебя есть крылья, которые тебя прикроют. На свадьбе Намджуна и Сокджина они стояли чуть в стороне от всех. Хосок громче всех смеялся и хлопал, а Тэхён просто держал его за локоть, едва заметно улыбаясь. Но в тот момент, когда пушки дали залп, Тэхён крепко сжал руку Хосока, и их запахи — оранжевое солнце и сандал — сплелись в одно яркое северное сияние над «Морским Волком». Это был тихий, ленивый полдень. «Морской Волк» стоял на якоре в безветренной бухте у заброшенного острова. Хосок, канонир с пороховой душой, скучал. Тэхён, снайпер с глазами хищника, как обычно, царил в «вороньем гнезде». — Эй, Снайпер! Спускайся! Твой сандал там наверху скоро растает от солнца. У меня для тебя есть настоящее дело! Тэхён молча скользнул вниз по вантам. Он приземлился на палубу почти бесшумно, его запах сандала мгновенно окутал раскаленный воздух вокруг Хосока. — Что за дело, Хоба? — спросил Тэхён. — Ты умеешь попадать белке в глаз с мили, это мы знаем, — Хосок спрыгнул с пушки, его запах апельсина забурлил от энтузиазма. — Но знаешь ли ты, каково это — управлять настоящей стихией? Попробуй оживить «Громобойку». Хосок подвел Тэхёна к пушке. Тэхён брезгливо посмотрел на грязный черный металл. — Она слишком громкая. — Громкая? Нет, она... она поет! — Хосок рассмеялся. — Смотри внимательно. Это не просто труба с дыркой. Это музыкальный инструмент. Хосок начал объяснять, как класть картуз, забивать пыж и рассчитывать траекторию. Тэхён, нахмурившись, прильнул к казенной части. Его глаза-алмазы мгновенно оценили расстояние до одинокой пальмы. — Три градуса влево... — прошептал Тэхён. Он крутанул винт так точно, что Хосок даже присвистнул. — А теперь — самое главное. Просто коснись запального отверстия. И не забудь заткнуть уши, Снайпер! Тэхён глубоко вздохнул, его запах сандала стал еще холоднее. Он коснулся фитилем пороха. Раздался оглушительный рев. Ядро вылетело из ствола, описывая идеальную дугу, и врезалось в воду ровно в десяти футах от цели. Хосок вскрикнул от восторга, хлопая Тэхёна по плечу: — Да ты прирожденный канонир! Тэхён посмотрел на свои руки, испачканные пороховой гарью. Он почувствовал странный, пугающий восторг. Но его натура требовала прохлады. — Твоя очередь, — сказал Тэхён. — Спускаться в трюм — это для крыс. Идем со мной. Подъем в «воронье гнездо» был для Хосока испытанием. Когда он добрался до вершины, его запах апельсина пах страхом. Тэхён сидел в корзине, прислонившись спиной к мачте. — Отсюда мир выглядит по-другому, Хоба. Ты не видишь волн. Ты видишь океан целиком. Твоя задача — не просто смотреть, а читать его. Тэхён мягко накрыл руку Хосока своей, корректируя фокус подзорной трубы. Мир вдруг стал четким. Он объяснял формы парусов, направление шторма и значения флагов. — Как ты всё это запоминаешь? — прошептал Хосок. — Я не запоминаю, Хоба. Я чувствую. И самое главное — смотри на флаг. Тэхён повернул подзорную трубу на Альфу. В линзе Хосок увидел свое собственное отражение. — Ты видишь меня, Тэ-тэ? — Я всегда вижу тебя, Хоба, — ответил Тэхён. Он коснулся серебряного пера в ухе Хосока. — Даже отсюда я слышу, как бьется твое сердце. И от него пахнет... пахнет домом. В ту ночь Хосок, канонир, чей голос пушек гремел над океаном, понял, что истинная сила — в точности. А Тэхён, снайпер, чьи глаза волка видели всё, понял, что истинный свет — в сердце того, кто стоит рядом. Их запахи — оранжевое солнце и терпкий сандал — сплелись над «Морским Волком», создавая вокруг корабля невидимый купол покоя. Они были Огнем и Сталью, Звуком и Тишиной, Крыльями и Пушкой. И пока они были вместе, ни один шторм не посмел бы встать у них на пути.