Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш — Спасибо, что пригласил меня сегодня, — говорю я через плечо, вылезая из машины Августа. — Рад, что ты пришел! — кричит его парень Трипп из опущенного окна. Я машу им в ответ, а затем поднимаюсь по ступенькам к дому Финна. Дружба с Августом сложилась случайно, ведь сначала я заговорил с его парнем. Трипп работает в кофейне в городе, где готовят лучшие малиновые лимонные батончики, которые я когда-либо пробовал. В прошлую пятницу мы с Такером зашли туда после прогулки в парке, и Трипп узнал Такера. Мы обменялись номерами и быстро подружились, что очень приятно. Мне не помешает найти здесь друзей. Когда они пригласили меня на ужин сегодня вечером с ними и соседом Триппа по комнате, я нервничал, потому что, кроме ужинов по средам у Джентри, я никогда не общался с Августом. На самом деле все прошло довольно спокойно, и я рад, что пошел. Отпирая входную дверь, я гадаю, не спит ли Финн. Уже почти девять часов, и он обычно ложится спать рано, но сегодня суббота, и, насколько я знаю, утром у него нет работы. Мои губы растягиваются в улыбке, когда мягкая музыка из какой-то пластинки, которую он слушает, доносится до моих ушей, как только я открываю дверь. Похоже, он все-таки не спит. Я снимаю туфли, ставя их рядом со скамейкой, и направляюсь по коридору в слабо освещенную гостиную, где нахожу Финна в том же положении, что и каждый вечер: он откинулся на кресле с бокалом бурбона в руке. Я быстро обнаруживаю, что Финн — человек привычек. Он поворачивает голову, услышав, как я вхожу в комнату, и оглядывает меня с ног до головы, прежде чем кивает мне подбородком. — Привет. — Привет, не думал, что ты еще не спишь. Подходя к бару, я достаю пиво из холодильника, открываю бутылку и бросаю крышку в банку на столе, прежде чем сесть на диван. Я подношу бутылку ко рту и позволяю холодной жидкости стекать по горлу. Я уже выпил пару бутылок пива за ужином, так что это должно дать мне приятное опьянение. — Такер уговорил меня посмотреть «Короля Льва» еще раз, поэтому он недавно ушел спать. — Он пожимает плечами. — Похоже, я еще не готов ложиться спать. Я смеюсь, зная, что мы с Таком смотрели этот фильм почти каждый день на этой неделе. — Он его очень любит, да? — Сейчас да, — грубо отвечает Финн, прежде чем сделать глоток бурбона. Я беззастенчиво наблюдаю, как его кадык поднимается и опускается, когда он глотает, и гадаю, каково это было бы под моим языком. Блядь. Босс. Парень сестры. Хватит, Эш. — У него бывают фазы. Через пару недель будет «Моана», а потом «Лило и Стич». Это — мы, проводящие время вместе — стало ежевечерней традицией за последнюю неделю. Сначала я чувствовал себя немного неловко, как будто мешал ему провести время в одиночестве, но с каждым днем он, кажется, все больше наслаждается моим присутствием. Он становится менее ворчливым и резким со мной, когда сидит здесь с включенной музыкой, расслабляясь с бокалом в руке. Не то чтобы он был алкоголиком или что-то в этом роде. В большинстве случаев он выпивает только один бокал, но, судя по его стеклянному взгляду, я бы сказал, что он немного перебарщивает. — Кто это? — спрашиваю я, указывая на проигрыватель. Финн закатывает глаза, а затем переводит взгляд на меня. — Ты шутишь. Я выдыхаю смешок. — Нет. — Это Джордж Стрейт. — Поставив стакан на кофейный столик, он садится, опираясь локтями на колени, и пристально смотрит на меня. — Как, черт возьми, ты из Техаса и не знаешь Джорджа Стрейта? Я делаю глоток из бутылки пива, смеюсь и ставлю ее на тот же столик, принимая такую же позу, как и он. — Ну, я бы не сказал, что я из Техаса, — начинаю я. — Я переехал сюда во время учебы в старшей школе, а после ее окончания уехал. Он щелкает языком. — Все равно. А где ты жил до этого? Этот вопрос заставляет меня приподнять бровь. — Разве ты не знаешь ответ на этот вопрос? — Почему я должен знать? — спрашивает он, сдвинув брови. — Э-э, потому что ты встречаешься с моей сестрой. — Я смеюсь. — Наверняка она тебе об этом рассказывала. Она любит рассказывать о том, как росла в Алабаме. — О. — Пожав плечами, он берет свой бокал и подносит его ко рту. — Наверное, она никогда об этом не упоминала. — После того, как он делает глоток, а я снова жадно наблюдаю, как он глотает, и у меня слюнки текут при этом виде, он спрашивает: — Почему у вас нет южного акцента? Мне странно, что он спрашивает меня об этом. Разве он никогда не встречал моих родителей? — Мои родители родом с западного побережья. После свадьбы они переехали в Алабаму из-за работы отца. Так что, хотя мы с Ви выросли на юге, ни у кого из наших родителей не было акцента, поэтому и у нас он не сформировался. — Интересно. Финн допивает свой бокал, а затем подходит к бару, чтобы налить себе еще. — Хочешь еще пива? — спрашивает он, а его глаза и румяные щеки выдают, как на него подействовал бурбон. — Конечно. Спасибо. — Я допиваю свой бокал, встаю и иду на кухню, чтобы выбросить его в мусор. Когда я возвращаюсь, Финн уже сидит в кресле, а на столе возле дивана меня ждет открытая бутылка свежего пива. — А ты? — спрашиваю я. — Я знаю, что ты здесь родился и вырос, но ты где-нибудь путешествовал? Он кивает, сжимая губы. — Да, но не много. — Где? — В Нью-Йорке. Я не знаю, что ожидал услышать, но это было не то. — Нью-Йорк? Ты не похож на человека, который ездит в отпуск на восточное побережье. — Это был не отпуск, — бормочет он. — Моя бывшая жена, мама Такера, танцовщица. Мы поехали туда, когда только начали встречаться, потому что у нее было прослушивание. Я ненавидел это место. — Какая неожиданность, — дразню я его, не в силах сдержать улыбку, видя его явное отвращение к этому штату, но упоминание о матери Такера пробуждает мое любопытство. Я не раз задумывался о ней, потому что никто никогда о ней не говорил. Я не вижу ее на фотографиях в доме, и Вайолет тоже никогда о ней не упоминала. Я хочу спросить, но будет ли это... уместно? Финн, похоже, в довольно расслабленном настроении, так что это не повредит, верно? — Итак, мама Такера, — бормочу я. — Она жива? Смотря на меня исподлобья, он изучает меня в течение нескольких секунд, как будто убеждается, что я действительно это сказал. Почему, черт возьми, я задал именно этот вопрос? После нескольких напряженных мгновений, когда я боюсь, что он может выгнать меня из своего дома и уволить, он смеется. На самом деле смеется. Глубокий, гортанный звук, который обволакивает меня. — Она жива, — подтверждает он. Я подношу бутылку к губам, делаю глоток и обдумываю, что спросить дальше. Глаза Финна не отрываются от моих, как будто он ждет продолжения. Мое тело нагревается под его взглядом, капля пота выбивается на линии роста волос. — Она вообще участвует в жизни ребенка? — наконец спрашиваю я. Он качает головой. — Нет. Она уехала, когда Такер был еще младенцем. — Почему? — Вопрос звучит резче, чем я хотел, но я действительно не понимаю, как родитель может так поступить. Я знаю, что такое случается постоянно, но все же. — Прости, это было грубо. Просто... Такер такой замечательный ребенок. Почему она уехала? Финн напряженно смотрит на меня, прежде чем поднять стакан и сделать глоток темной янтарной жидкости. Когда он ставит стакан на стол, его розовый язык высовывается, вытирая влагу с нижней губы, и у меня пересыхает во рту от этого зрелища. — Я никогда об этом не говорил, — тихо бормочет он, почти про себя. — Никто об этом не спрашивает. Я морщусь. — Прости. Ты не обязан отвечать. Он качает головой и говорит: — Ничего. Райли никогда не хотела детей, она открыто об этом говорила. Ее главным увлечением были танцы, и я уважал это. В то время я был молод и не знал, хочу ли я детей или нет. Беременность была случайной; она принимала противозачаточные таблетки, и мы пользовались презервативами. С той минуты, как я увидел две розовые полоски, я понял, что хочу быть отцом. У меня не было ни капли сомнений, но я не стал говорить об этом Райли, потому что это ее тело, и я знал о ее целях. Я не хотел давить на нее в ту или иную сторону. Это должен был быть ее выбор, даже если это убивало меня, зная, что есть вероятность, что она решит прервать беременность. — И что же произошло? Я сижу на краю стула, как будто смотрю мыльную оперу, ожидая поворота сюжета. — Ее родители — очень традиционные, старомодные южные христиане, — объясняет он, и это говорит мне все, что мне нужно знать. — Аборт не был вариантом, если только она не хотела разочаровать своих родителей. Поэтому мы поженились в здании суда и несколько месяцев спустя у нас родился Такер. Я не был особо удивлен, когда она ушла посреди ночи, когда Такеру было около четырех месяцев. Я широко открываю глаза. — Она ушла, не сказав ни слова? — Она оставила записку, но да. — Он кивает, допивая остатки из своего стакана. Я делаю то же самое. — Это был шок, но я не был удивлен, если это имеет смысл. Я предвидел это, но это не сделало менее шокирующим то, что я внезапно стал отцом-одиночкой. Это поражает меня. И мне становится грустно за Такера. Хотя я не совсем понимаю почему. Он явно получает здесь более чем достаточно любви и внимания. У него отличная семья, и я говорю это как человек, который знаком с ним всего несколько недель. Настолько это очевидно. Я не думаю, что ему чего-то не хватает или он чего-то хочет. — И она никогда не возвращалась? — спрашиваю я, вставая, чтобы взять еще пива. Указывая пустой бутылкой на его пустой стакан, я поднимаю брови в молчаливом вопросе. — Всего два пальца, — говорит он, протягивая мне стакан. Наши пальцы касаются, когда я беру стакан, и я чувствую это прикосновение всем телом. Оно вибрирует и искрит, заставляя меня затаить дыхание. Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть в его глаза и понять, почувствовал ли он то же самое, и, судя по тому, как он с трудом глотает, я бы сказал, что да. Прочистив горло, он говорит: — Она вернулась однажды, когда Такер был еще маленьким, но не для того, чтобы увидеться с ним. Ее родители переезжали во Флориду после выхода на пенсию, и она вернулась, чтобы помочь им. Во время того же визита она отказалась от родительских прав, и с тех пор я ее не видел. Подавая ему напиток, я не могу не заметить, как он намеренно избегает прикосновений ко мне на этот раз. Да, он определенно почувствовал это. — Должно быть, тебе было тяжело. Ты злишься на нее за то, что она ушла? — Злился, — признается он. — По крайней мере, сначала. Но со временем я понял, что Такер заслуживает большего, чем родитель, который не готов посвятить ему все свое время. Мне понадобилось некоторое время и терапия, чтобы понять это, но Такеру так лучше. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя ошибкой или обузой. Я смотрю на него, почти восхищаясь мужчиной, сидящим напротив меня. — Такеру повезло, что у него такая замечательная семья. Он поднимает глаза, встречая мой взгляд, и я не могу прочитать выражение его лица. Он кивает и шепчет: — Да, но мне повезло, что он у меня есть. — Ты хочешь еще детей? Он почти бессознательно потирает нижнюю губу большим пальцем, и это заставляет мою кровь закипеть. Финн так естественно привлекателен. — Не думаю, — наконец отвечает он. — Было время, когда я думал, что хочу, потому что расти вместе с Холлисом было здорово, но чем старше я становлюсь, тем меньше хочу начинать все сначала. — Это понятно. Интересно, знает ли об этом Вайолет. — А как насчет тебя? — спрашивает он, заставая меня врасплох. Я поднимаю голову, и наши взгляды сталкиваются. — А что насчет меня? — Ты хочешь детей? — Э, мне все равно, — честно отвечаю я. — Я обожаю детей, и если бы я завел отношения с кем-то, у кого есть дети, мне бы это понравилось, но я не знаю, хотел бы я когда-нибудь зайти дальше. Финн вздыхает, а затем делает глоток бурбона. — Ну, ты отлично ладишь с Такером. Если ты когда-нибудь решишь завести детей, я не сомневаюсь, что ты будешь отличным отцом. Мое сердце замирает, и я ошеломлен этим комплиментом. Особенно от него. — Спасибо, — тихо бормочу я. Это самый длинный разговор, который я когда-либо слышал от Финна. Когда мы сидим здесь по ночам, мы разговариваем, но обычно это я говорю, а он отвечает одним-двумя словами. Но сейчас я как будто вижу в нем совершенно новую сторону. Нежную, защитную сторону, и я признаю, что папа Финн мне нравится. Несмотря на то, что я абсолютно точно знаю, что не должен, я ничего не могу с собой поделать. Финн не только чертовски сексуален, но и заботливый, любящий отец, брат и сын. Его трудолюбие поразительно. Он идеальный мужчина. Но он не только недоступен, потому что он мой босс и парень моей сестры-близнеца, но я также на девяносто девять процентов уверен, что он абсолютно и полностью гетеросексуален. Что нормально, потому что, ну, опять же... недоступен. — Если это имеет значение, ты хороший папочка, — говорю я, расширяя глаза и бросая взгляд на Финна, когда осознаю, что только что сказал. Его губы приоткрыты, он смотрит на меня, нахмурив брови. — О, черт. Папа! — выпаливаю я. — Я хотел сказать, что ты хороший папа. Я чувствую, как краснеет мое лицо, и с затаенным дыханием жду его реакции, но то, что он говорит, полностью застает меня врасплох. Финн наклоняет голову набок, губы его скривились в полуулыбке. — Я хороший папочка. У меня отвисает челюсть, и по спине пробегает волна жара, собираясь внизу, в паху. Это не должно быть так возбуждающе. Финн — папа. Так что его слова не имеют сексуального подтекста... но для моих возбужденных, голубых, лишенных секса ушей — это именно так. Когда в моей голове мелькает грязное изображение его, стоящего передо мной, пока я стою на коленях у его ног, мой член благодарно дергается в штанах. Его член в руке — который, без сомнения, огромный — пока он его гладит. У меня текут слюнки, когда я представляю, каков он на вкус. Соленый привкус его возбуждения, чистый, мускусный аромат его кожи, когда он скользит своим тяжелым членом по моему языку. Я представляю, как обхватываю его толстый член, когда он глубоко проникает в мое горло, и показываю ему, каким хорошим мальчиком могу быть для папочки. Как я могу его раскрепостить. Он из тех, кто издает звуки? Блядь, держу пари, его стоны звучат сексуально. Он любит грязные разговоры? Он будет говорить со мной во время секса? Говорить, что я хорошо справляюсь? Говорить, что я могу выдержать еще немного? Блядь, что бы я только ни отдал, чтобы узнать ответы на эти вопросы. Только после того, как я слишком долго смотрел на Финна, я понял, что он тоже смотрит на меня. Он потягивает бурбон, прикрыв веки, и его красные глаза прикованы к моему лицу. Это опьяняет, и воздух в комнате становится напряженным. У меня по коже бегут мурашки, а сердце бьется все сильнее. Я не знаю, сколько времени прошло, но в конце концов Финн прочищает горло и отводит взгляд. — Мне пора ложиться спать, — объявляет он, допивая остатки в стакане. — Э-э, да. Мне тоже, — неловко бормочу я, поднимаясь с дивана в тот же момент, что и он. Но как только он встает, он делает шаг в сторону коридора, но это только ставит его прямо передо мной. Прежде чем мой мозг успевает осознать, что происходит, мы практически прижимаемся грудь к груди. Настолько близко, что я чувствую запах бурбона в его дыхании. Я вижу, как расширяются его зрачки, когда он смотрит на меня, как пульсирует вена на его шее. Готов поспорить, что если бы я приложил ладонь к его груди, то ощутил бы, как его сердце бьется под моим прикосновением. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как взгляд Финна скользит к моим губам, а затем снова поднимается к моим глазам. Он сглатывает, его горло поднимается и опускается, и на долгий момент мне кажется, что он может наклониться и поцеловать меня. Но он этого не делает. Конечно, он этого не делает. Сделав здоровый шаг назад, Финн качает головой, и из его груди раздается глухой смешок. — Черт, наверное, не стоило пить последний стакан, — размышляет он. — Даже ходить не могу. Это оправдание как ведро ледяной воды, вылитое мне на голову. Я могу только выдохнуть смех, и даже для меня самого он звучит натянуто. Избегая моего взгляда, Финн обходит меня, оставляя меня стоять в гостиной, неспособного понять, что, черт возьми, только что произошло. После того, как он оставляет стакан на кухне и спешит по коридору в свою комнату, я быстро убираю пустые пивные бутылки, прежде чем тоже направиться в свою комнату. Только когда я разделся и укрылся одеялом, меня охватило раздражение. Раздражение от того, что Финн только что попытался свалить все, что бы это ни было, на алкоголь. И самое худшее в этом всем, что я даже не уверен, кого он пытался обмануть: меня или себя, потому что между нами явно был какой-то момент, и я знаю, что не только я его почувствовал. Я видел это по его лицу. И я отказываюсь верить, что это было просто из-за лишнего алкоголя. Признает он это когда-нибудь или нет, но он думал о том, чтобы поцеловать меня сегодня вечером. Финн Мур, парень моей сестры и мой босс, думал о том, чтобы поцеловать меня. Черт возьми.