Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Финн Мой грузовик останавливается перед домом Вайолет, я выскакиваю из него и быстрыми шагами подхожу к входной двери, поднимая кулак, чтобы постучать. Весь день я чувствовал себя так, будто вылезаю из своей кожи. Как будто мое сердце не могло успокоиться настолько, чтобы я мог сделать глубокий вдох. С того момента, как я открыл глаза сегодня утром, в моей голове крутится какая-то мысль, и я знаю, что мне нужно, чтобы ее успокоить. Дверь открывается, и Виолет стоит на другой стороне, а улыбка искрится на ее губах, когда она смотрит на меня. Ее глаза, которые, в отличие от глаз ее брата, на самом деле просто зеленые, окружены густыми длинными ресницами, а полные губы покрыты блестящим розовым бальзамом для губ, помадой или чем-то еще, что она на них наносит. Отойдя в сторону, чтобы пропустить меня, она говорит: — Не ожидала увидеть тебя сегодня вечером, красавчик. Ее волосы ниспадают на спину свободными локонами, она накрашена, и на ней короткое розово-белое платье в цветочек, которое обычно бы мне понравилось. Я провожу взглядом по ее телу, ища огонь, ожидая быстрого биения сердца, электрического ощущения от кондиционера, обдувающего мою кожу. Но этого, черт возьми, нет. Я чувствую, что теряю рассудок. — Просто хотел тебя увидеть, — бормочу я, кладя руку ей на бедро и притягивая ее к себе. Это не ложь. Не совсем. — Ты не против, дорогая? Вайолет хихикает, ее голос мягкий и женственный. — Конечно, я не против, малыш. Я просто удивлена, что увидела тебя. Сегодня не наш обычный день. Она права, это не так. Обычно я прихожу только по вторникам вечером, потому что именно в эти дни мой отец водит Такера в кинотеатр в городе на вечерние сеансы за доллар. Сегодня воскресенье. День отдыха. День Господень. День, когда я должен быть дома и проводить время с сыном перед началом рабочей недели. Но я не могу, потому что весь чертов день я думал только о том моменте вчера вечером с Эшем, когда... Блядь! Я даже не знаю, что чуть не произошло, но это сбивает с толку, и я из-за этого в полном беспорядке. Поэтому я придумал какую-то глупую отмазку о том, что мне нужно сбегать в город, и попросил его присмотреть за Такером на несколько часов, хотя Так уже был в постели. Я не мог смотреть на него весь день. Так что я чертов трус. Поднимая другую руку, чтобы обхватить ее щеку, наклоняюсь и прикасаюсь губами к ее губам. Они мягкие, как подушка, и податливые, когда я раздвигаю их языком, проникая в ее рот, чтобы попробовать и исследовать. Ее тело гибкое и теплое, когда она расслабляется в моих объятиях, ее руки поднимаются, чтобы сжать мою футболку, она наклоняет голову, позволяя мне углубить поцелуй. Это то, что мне нужно. Мне нужно почувствовать, попробовать и вдохнуть свою девушку. Мою красивую, милую, сексуальную девушку. Моя рука скользит вниз, обхватывая ее грудь. Она стонет в мой рот, когда я нежно сжимаю ее, отступая назад, пока мы не доходим до дивана. Поворачиваясь, я сажусь, устраивая ее себе на колени. Наши губы расходятся, и я использую это как возможность стянуть с нее платье, обнажив ее большие круглые груди. Ее соски уже твердые и напряженные, и моя кровь закипает, когда я беру их в рот. Чувствуя неистовство и возбуждение, я прижимаю ее тело к себе, беру один из затвердевших бутонов в рот и сосу его. Вайолет трется о меня, запрокинув голову и издавая стоны. Да. То, что я чувствую, — это страсть. Это потребность трахнуть мою девушку. Погрузиться в ее теплую, влажную киску. Вот что это такое. Теперь, когда я об этом думаю, прошло уже пару недель с тех пор, как мы в последний раз занимались сексом. То, что произошло прошлой ночью, было смесью слишком большого количества бурбона и просто засушливого периода. Это не имело никакого отношения к Эшу. Но вдруг я не могу не вспомнить, как украшены его соски. Маленькие серебряные стержни, проходящие через них, и то, какими они могут быть на ощупь на моем языке. Такие розовые, чуть темнее, чем у Вайолет. И как его сине-зеленые глаза любопытно смотрели на меня вчера вечером, после того как я чуть не столкнулся с ним. Как звучало слово «папочка», когда он обращался ко мне. Почему это слово вызвало такую волну жара по моей спине? И почему, черт возьми, я ответил ему тем же? — Кто-то сегодня в игривом настроении, — стонет Вайолет, прижимаясь к моим губам, и только сейчас я осознаю, насколько я возбужден. Мои руки каким-то образом оказались на ее бедрах, и я прижимаю ее к своему члену. Я с рычанием кусаю ее нижнюю губу. — Я хочу тебя трахнуть, — говорю я, забираясь ладонями под ее платье и поглаживая ее бедра — гладкие, мягкие бедра. Она выдыхает стон, когда я провожу пальцами по ее влажному, покрытому кружевом лону. Прижимаясь губами к моим, она жадно целует меня, пока я оттягиваю ткань в сторону и ввожу средний палец в ее узкую горячую щель. Ее стенки сжимаются вокруг пальца, и мой член пульсирует. Это именно то, что мне было нужно. Она. Моя девушка. Все, что я чувствовал прошлой ночью, было из-за того, что он похож на Вайолет. Они близнецы. Мой разум был затуманен алкоголем, и я был возбужден из-за отсутствия секса в последнее время. Он похож на свою сестру. Мою девушку. Так что мой разум на минуту дал сбой и заставил меня думать, что это было не то, чем было на самом деле. Я не нахожу мужчин привлекательными. Никогда не находил. Не то чтобы в этом было что-то плохое. Но я никогда не смотрел на мужчину и не испытывал ничего, даже отдаленно похожего на влечение. Меня не привлекает Эш. Кольцо в его носу... не привлекательно. Проколы в сосках... ладно, объективно говоря, это сексуально. Но соски есть соски. Это не то, что его соски покрыты волосами на груди, но они явно принадлежат мужчине. Может быть, его соски похожи на соски Вайолет. Может быть, то возбуждение, которое я отказываюсь признавать, пронзило меня, когда я увидел их, потому что они напомнили мне о моей девушке. У нее нет пирсинга в сосках, но все равно. В моей голове мелькает образ Эша в обтягивающих шортах с обнаженной грудью, стоящего на четвереньках на моем газоне. То, как выглядела его задница в этих шортах. То, как я мог ясно разглядеть выпуклость. То, как была обнажена его грудь. Его розовые щеки. Черт! Оторвав губы от рта Вайолет, я осторожно усаживаю ее на диван рядом с собой и вскакиваю. Руки летят к волосам, сжимая пряди до боли. — В чем дело? — спрашивает она, поправляя платье, явно растерянная и сбитая с толку резкой сменой обстановки. — Мне нужно уходить. — Наклонившись, я поправляю эрекцию, желая, чтобы мое сердце наконец-то перестало биться так быстро. — Что? — шипит она, сжимая брови. — Почему? — Мне нужно вернуться на ранчо, — бормочу я, проводя ладонью по небритой щеке, чувствуя, что теряю контроль над собой и не могу это остановить. — Я забыл, что мне нужно кое-что сделать. Я позвоню тебе. Вайолет вскакивает на ноги. — Финн, подожди! Рука на дверной ручке, я останавливаюсь, но не оглядываюсь на нее. Я не могу. — Все в порядке? — спрашивает она. — Я что-то сделала? — Все в порядке, — лгу я, прежде чем открыть дверь и уйти. Поездка обратно на ранчо проходит в тишине. Радио выключено, и единственное, что я слышу, — это свои громкие и неприятные мысли. Я смотрю на часы на приборной панели и молюсь, чтобы Эш уже был в своей комнате, когда я вернусь домой. Сейчас только чуть больше девяти, но, может, он сегодня особенно устал. Бля, я не знаю. Я знаю только, что сейчас не могу с ним разговаривать. Не могу смотреть ему в глаза, после того, как представлял его, пока трахался с его сестрой. Это бессмысленно и неправильно. Очень, очень неправильно. В моей голове полный беспорядок, и я не понимаю, откуда все это берется, но я должен разобраться и взять себя в руки. Он брат Вайолет. Он моя няня. Он чертов мужчина. Он меня не привлекает. Просто не привлекает. Это невозможно. Мне почти тридцать лет. Думаю, если бы меня привлекали мужчины, я бы уже давно это понял. Посмотри на Холлиса... Он понял, что его привлекают мужчины, еще в подростковом возрасте. Может, даже раньше. Я бы знал, если бы был геем, бисексуалом или кем-то еще. Я бы знал. Подъехав к дому, я выключаю зажигание и выскакиваю из машины, чувствуя себя ничуть не спокойнее, чем когда уезжал от Вайолет. Мой телефон вибрировал в кармане по крайней мере два раза, так что я уверен, что она заваливает меня звонками, гадая, что, черт возьми, там произошло. Твои догадки столь же верны, как и мои, Вайолет. Свет выключен, в доме тихо, когда я вхожу и снимаю ботинки. Слава богу. Я глубоко вздыхаю, направляясь в кухню, счастливый, что все обошлось и я могу избежать встречи с Эшем, по крайней мере, до завтра. Может, к тому времени я разберусь, в чем, черт возьми, моя проблема. Наполнив стакан водой, я выпиваю его залпом. Поставив пустой стакан рядом с раковиной, я обеими руками хватаюсь за край столешницы, опускаю голову и закрываю глаза, заставляя себя глубоко вдохнуть носом и выдохнуть ртом. Может, это полнолуние. А может, Меркурий в реконнекте или что-то в этом роде. Я не знаю, что это значит, но Кэсси всегда винила их, когда все шло наперекосяк или Такер был особенно раздражительным. Черт, мне нужно ложиться спать. Наверняка сон поможет, и завтра я проснусь отдохнувшим и готовым к новой неделе. Я отталкиваюсь от столешницы и выхожу из кухни, но, как только поворачиваю за угол, натыкаюсь на что-то — или, вернее, на кого-то. Это происходит так быстро, что у меня нет времени среагировать. До моих ушей доносится невнятный звук, и я поднимаю руку, чтобы удержать твердое тело, прижавшееся ко мне. Черт, конечно же, это Эш, потому что, а кто же еще? — Черт, — бормочу я под нос, когда мы оба делаем шаг назад, но в этот момент происходит что-то ужасное. Каким-то образом мой палец цепляется за то, что обернуто вокруг его талии, и когда мы расходимся, я забираю это с собой. Только когда это отрывается от его тела, я понимаю, что это такое. Полотенце. Полотенце, которое было обернуто вокруг его талии. Его обнаженной талии. Я широко раскрываю глаза и бросаю полотенце на пол, как горячую картошку, что, очевидно, было неправильным поступком, потому что теперь моя няня стоит передо мной полностью обнаженный, и, как при крушении поезда, мой взгляд не может не устремиться туда. Блядь. Черт. Это его член и яйца... болтаются между его ног. Блядь. Нет, нет, нет. Яйца брата-близнеца моей девушки находятся в поле моего зрения, и ни один из нас, похоже, не может пошевелиться ни на сантиметр. Я должен наклониться и поднять для него полотенце. Это моя вина, что он голый. И я так и делаю. Огромная гребаная ошибка, потому что, как только я опускаюсь на колени, мое лицо оказывается прямо перед его членом. Буквально на уровне глаз, и я не могу не смотреть. Это что... — Ты проколол свой гребаный член? — Я замираю, глядя на него, все еще стоя на коленях. Поднимая полотенце с пола, я протягиваю его ему, выпрямляясь во весь рост. Щеки Эша ярко-красные, но я знаю, что мои тоже. Он быстро обертывает полотенце вокруг талии, хмуря брови и презрительно фыркая. — Да, проколол. Это, блядь, проблема? Скрестив руки на груди — которая все еще мокрая от душа, который он, должно быть, только что принял, поскольку капли стекают по гладкой коже и мускулам — он явно чувствует себя немного неловко. Ну, значит, таких нас двое. Моя кожа горит, температура в комнате кажется около ста градусов, пот капает с моей шеи. Сердце колотится за ребрами, я пытаюсь выкинуть из головы образ проколотого члена Эша, но он не уходит. Розовый цвет его яиц соответствует цвету его сосков, и его член не был совсем твердым, но и не был полностью вялым. Как будто он возбудился в душе, но ничего не сделал, чтобы исправить это. Черт возьми, теперь я могу думать только о том, как он возбудился в моем душе. Жар пробегает по моему позвоночнику, скапливаясь в паху, и, к моему ужасу, я чувствую, как мой собственный член набухает от этой мысли. — Ты что, будешь просто на меня смотреть? — резко спрашивает Эш, вырывая меня из непристойных образов в моей голове. Стиснув зубы, я сжимаю и разжимаю кулаки по бокам. — Я иду спать, — бормочу я, пытаясь обойти его, но он не уступает мне дорогу. Когда мой взгляд скользит к его глазам, я вижу, как он опускает взгляд вниз, а затем снова поднимает его на мое лицо, приподнимая уголок губ. В ушах звенит, кровь отливает от лица, и я молча молюсь, чтобы он не заметил, что у меня эрекция. К счастью, он отступает в сторону, прижимаясь спиной к стене, и жестом приглашает меня пройти. Я сжимаю челюсти и делаю именно это, выдыхая вздох облегчения. На полпути по коридору, всего в нескольких шагах от безопасности и уединения моей комнаты, я слышу, как Эш бормочет за моей спиной: — Спокойной ночи, папочка. Я на мгновение останавливаюсь, сердце замирает, но я не оборачиваюсь и не отвечаю. Что, черт возьми, он делает? К тому времени, когда я добираюсь до своей комнаты, мое тело горит, грудь быстро поднимается и опускается, как будто я не могу втянуть воздух достаточно быстро. Прижавшись спиной к двери, я в панике расстегиваю джинсы и спускаю их настолько, чтобы освободить свой ноющий член. Я кусаю нижнюю губу, чтобы подавить стон, который хочет вырваться, когда моя рука сжимает мой член. Мои движения бешено-грубые, как будто оргазм, который я вытягиваю из своего тела, — это наказание, а не удовольствие. Пот стекает по моим бровям, а голова прижата к твердому дереву. Чем дольше я дрочу, тем сильнее дрожат ноги, и как бы я ни старался, лицо Эша, его тело, его пирсинг, его чертовы яйца не выходят из моей головы. За моими закрытыми веками прокручивается слайд-шоу с изображением близнеца, о котором я не должен думать. Капли воды, покрывающие его грудь. Следы волос, ведущие к тому, что я теперь знаю как темный, подстриженный участок волос, окружающий его член. То, как он выглядел, занимаясь йогой в моем дворе в тех чертовых шортах, которые были практически нарисованы на нем. Его чертовы глаза. Они как чертовы драгоценные камни. Блядь. Стиснув зубы, я двигаю кулаком вверх и вниз, представляя себе вещи, о которых никогда раньше не думал. Мужчина. Эш. Как бы он выглядел, глядя на меня снизу вверх на коленях с этими разноцветными глазами. Ухмылка, которую он бы мне подарил. Каково было бы заменить свою руку его рукой. Будет ли она мягкой? Или его ладонь будет такой же грубой, как моя? Я представляю, как его губы растянутся вокруг моего члена, когда он возьмет его в рот. Понравится ли ему это? Сможет ли он взять меня глубоко? Блядь, я не могу не представлять, насколько это будет отличаться от того, как Виолет сосет мой член. Она не любит это делать... А он любит? Черт, это так неправильно. Но я не могу остановиться. Мысли продолжают приходить, каждая из них еще более извращенная, чем предыдущая. Эш глубоко заглатывает меня. Эш трахает свою руку, пока давится моим членом, потому что от минета он так возбуждается, что не может ждать. Эш принимает мою сперму на язык. Он проглатывает все. Блядь, блядь, блядь! Мой оргазм настигает меня, как грузовой поезд. Это неожиданно и внезапно, мои мышцы напрягаются, когда удовольствие растекается по всем конечностям, пока не поглощает меня полностью, и я извергаю густые струи на пол, стиснув зубы, пытаясь не издать ни звука. Мой член пульсирует струя за струей, пока не остается ничего, и как только я заканчиваю, реальность обрушивается на меня, как ведро ледяной воды. Раздражение пронзает мои чувства, я тянусь за голову, срываю с себя рубашку и бросаю ее на пол, чтобы прикрыть беспорядок, который я только что наделал. Ногами я размазываю рубашку по полу, убирая все, прежде чем бросить ее в корзину для белья и забраться в постель. Я смотрю в потолок, засунув руки под голову, пытаясь понять, что только что произошло. Не только то, что произошло у двери, но и в коридоре, у Вайолет, и прошлой ночью. Что, черт возьми, со мной происходит и почему я не могу выбросить Эша из головы? С раздраженным вздохом я переворачиваюсь на бок и изо всех сил пытаюсь успокоить свои мысли и заснуть, но, к сожалению, сегодня ночью мне это не удается. Черт возьми, просто прекрасно.