Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш — Блядь, — стону я, прижав щеку к подушке, пока бедра трутся о матрас. Мне скоро нужно вставать, но я проснулся с таким сильным возбуждением, что не могу думать ни о чем другом, пока не опустошу яйца. Вчера вечером после душа я буквально наткнулся на Финна, и сначала это было неожиданно и чертовски неловко, особенно потому, что он случайно сорвал с меня полотенце и увидел мой член. Мне хотелось провалиться сквозь землю и больше никогда не показываться на люди… По крайней мере, до тех пор, пока я не присмотрелся к нему и не понял, что Финн, возможно, не такой гетеросексуал, как я думал. Он не так равнодушен к тому, что происходит между нами, как он любит притворяться. Потому что после того, как он посмотрел на мой член, у папочки Финна был стояк, и если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что он заперся в своей комнате и позже решил эту проблему. Я точно так и сделал. Я не помню, когда был так возбужден, так заведен, что казалось, будто могу кончить, даже не прикасаясь к себе, но вчера вечером было именно так. И сегодня утром тоже, вот почему я трахаю свою кровать, как отчаянный подросток в период полового созревания. Сжимая простыни пальцами, я стону от ощущения, как мой твердый член скользит по кровати. От трения, которое я получаю. Предсеменная жидкость вытекает из щели при каждом движении моих бедер, и я представляю себе свое тело на Финне вместо кровати. Представляю, как наши твердые члены соприкасаются, когда мы тремся друг о друга. Блядь, я даже не помню, когда в последний раз делал что-то подобное с кем-то. Есть что-то такое развратное и эротичное в том, чтобы бесстыдно тереться членами друг о друга, в то время как вы лихорадочно и задыхаясь целуетесь, гоняясь за тем кайфом, который ваши тела доставляют друг другу. Боже, каково бы это было — обхватить своим обнажённым и потным телом Финна, почувствовать, как его сердце бешено бьётся, пока я доставляю ему удовольствие. Это фантазия, которой у меня не должно быть по множеству причин, но я ничего не могу с собой поделать. Особенно после прошлой ночи… или той, что была перед ней. Это разжигает огонь, горящий внутри меня, наполняя мои чувства раскаленным наслаждением, пока мои яйца сжимаются, а головка члена набухает. С моих губ срывается стон, я зажмуриваю глаза, катаясь на волне, которую вызывает образ Финна. Мой член пульсирует, пока я кончаю на простыни — прилив экстаза, который нагревает мою кровь и заставляет сердце биться сильнее. Прикусывая подушку, чтобы заглушить стон, я продолжаю, пока не опустошаюсь полностью. Как только я заканчиваю, с отвращением осознаю, что теперь мне придется немедленно встать и постирать простыни. Я встаю с постели позже, чем обычно, но знаю, что Финн уже ушел на работу, потому что недавно слышал, как он шагал по коридору. Скатываясь с матраса, я одеваюсь, бросая взгляд на часы на тумбочке. Такер должен проснуться не раньше, чем через полчаса, так что, сняв простыни с кровати, я несу их в прачечную, радуясь тому, что стиральная машина пуста. Я запускаю стирку и, уже собираясь уходить, замечаю корзину с бельём Финна. Её здесь не было вчера вечером, когда я складывал выстиранные полотенца, значит, он, должно быть, поставил её сюда перед тем, как уйти на работу. Но меня останавливает не сама корзина. А рубашка, торчащая из-под пижамных штанов, лежащих сверху. Мой взгляд приковывается к ней… или, точнее, к тому, что на ней. Подняв глаза, как будто я боюсь, что Финн смотрит на меня, я чувствую себя извращенцем, подумывая о том, чтобы покопаться в его белье, но ничего не могу с собой поделать. Мне нужно знать. Осторожно отодвинув штаны в сторону одним лишь большим пальцем, как будто это делает то, что я делаю, более уместным, я провожу подушечкой пальца по пятну на белой рубашке. Оно шероховатое. Мой пульс учащается; это не может быть ничем иным, чем то, о чём я думаю. А это значит, что я был прав.. После нашей вчерашней встречи в коридоре Финн скрылся в своей комнате и дрочил. Финн так же подвержен моему влиянию, как и я его. Это не одностороннее чувство. Не то чтобы я мог что-то сделать с этой информацией, потому что он по-прежнему мой босс и по-прежнему парень моей сестры, но осознание того, что я не ошибался в своих догадках о напряжении между нами, о том тонком флирте, который произошел той ночью, и о том, как он иногда на меня смотрит, заставляет меня чувствовать… Не знаю, как бы правым, наверное. Но в то же время это отстойно, потому что, опять же, я ничего не могу с этим поделать. Выдохнув, я направляюсь на кухню, где приступаю к приготовлению завтрака. Время подобрано идеально, потому что как раз к тому моменту, когда французский тост готов, в комнату входит Такер, прищуриваясь на меня сонными глазами и с улыбкой на лице. Стараясь не думать о его отце, я накладываю нам еду, и мы садимся на заднюю веранду, чтобы позавтракать, пока Бабба играет с курицами во дворе. Ну, по крайней мере, он пытается, и наблюдать за его попытками более чем забавно, особенно с хихикающим Такером рядом со мной.

***

Войдя в бар, я быстро оглядываюсь по сторонам и без труда нахожу того, кого ищу. Трипп поднимает руку, маня меня к себе, и я направляюсь вглубь зала, где он сидит в одной из немногих кабинок у стены. — Привет, чувак, — говорю я, усаживаясь напротив него. — Спасибо, что пригласил. — Рад, что ты смог прийти, — отвечает он, прежде чем налить мне стакан пива из кувшина, стоящего посреди стола. — А Август придет? Он качает головой. — Нет, он помогает Холлису что-то организовать у него дома. Сегодня днем Трипп написал мне, спросив, не хочу ли я выпить с ним пару кружек пива в этом баре, в котором я никогда не был. Честно говоря, приглашение не могло прийти в более подходящий момент, потому что я не могу себе представить, как встречусь с Финном сегодня вечером после того, что произошло вчера ночью и что я нашел в корзине для белья сегодня утром. — Ты бывал здесь раньше? — спрашиваю я, делая глоток. — Пару раз с Августом. А ты? — Нет. Я не особо выходил с тех пор, как вернулся в город, а когда я жил здесь в последний раз, был еще несовершеннолетним и не мог ходить в бары. Мы заказываем порцию шотов и пару закусок на стол. Здесь не слишком многолюдно, что приятно. В глубине зала стоит музыкальный автомат, из которого звучит музыка, которая только и делает, что напоминает мне о Финне, что меня раздражает, поэтому я заказываю еще одну порцию текилы. Потом еще одну на всякий случай, пока не стану уверен, что мы оба уже немного навеселе. Наверное, не самый разумный поступок для вечера понедельника, но какая разница. Мы веселимся. Я впервые провожу время с Триппом без его парня, но мы отлично ладим. Приятно иметь друга, который не связан с моим боссом. Да и Трипп тоже не местный, так что он знает, каково это — быть в городе новичком. — Ну, как дела на работе у Финна? — спрашивает он, когда мы доедаем оставшиеся на столе начос. — Все хорошо, — отвечаю я, немного поспешно поднося к губам наполненную пивом кружку. Трипп усмехается. — Ты уверен? Это прозвучало не слишком убедительно. — Да, — киваю я. — Мне нравится проводить время с Такером. — Хотя я не могу себе представить, как можно работать на кого-то вроде Финна, — размышляет Трипп. — Он всегда такой серьезный. А он вообще когда-нибудь улыбается? — Улыбается. — И это чертовски сексуально, когда он улыбается. Я подумываю рассказать Триппу о том, что происходит, по крайней мере с моей стороны, потому что выговориться было бы приятно. Да и Трипп, по сути, как бы нейтральная третья сторона, и мне кажется, что я могу ему доверять. Но он встречается с кузеном Финна. Вдохнув глубоко, под влиянием алкоголя, я наклоняюсь вперед. — Слушай, если я тебе кое-что расскажу, ты сможешь сохранить это между нами? Он сдвигает брови. — Конечно. — Я серьезно, — говорю я. — Ты никому не можешь рассказать, даже Августу. Черт, особенно Августу. Трипп заерзал на стуле. — Ну, теперь я знаю, что это будет что-то пикантное. Обещаю, — пробормотал он. — Давай, выкладывай. И я рассказал ему всё: о странных, тоскливых взглядах, о ночных посиделках в гостиной, «папочкиных» подколах и о том, что произошло прошлой ночью. Брови Триппа поднялись, а глаза становились всё шире по мере того, как я рассказывал. — Вау, — наконец выдыхает он, когда я заканчиваю. — Я знаю. — Я никогда не чувствовал от Финна никаких би-вибраций. Никогда. А у меня, кажется, гей-радар довольно точный. — Я тоже не чувствовал, — говорю я. — Но что, если это не так, или я слишком много домысливаю? Трипп морщит лицо и качает головой. — Я так не думаю. Я не совсем профессионал в распознавании флирта или сексуального напряжения, но даже я согласен, что с ним… что-то происходит. Допив остатки пива, я наливаю еще стакан, не зная, что сказать. — Он тебе нравится? — спрашивает Трипп через мгновение. Я кусаю внутреннюю сторону щеки, обдумывая, как ответить. — Он классный парень, с которым приятно проводить время, и, очевидно, очень привлекательный. — Но… — Но он мой босс и парень моей сестры. Неважно, что я думаю или чувствую. Он полностью вне досягаемости, даже если одной только фантазии об этом достаточно, чтобы я обкончал всю кровать. Немного нахмурившись, Финн смотрит на меня с недоуменным выражением лица. — Я полагаю, что это очень странное заявление — не просто гипотеза? — Вовсе нет, — я усмехаюсь. — Ну, я бы мог прожить всю жизнь, не зная об этом, — он выдыхает смех. — Но ладно. И что ты теперь собираешься делать? Опустив локти на стол, я подпер голову ладонями. — Не знаю. Наверное, согласиться на эту работу было самым худшим решением в моей жизни. Только я мог влюбиться в парня своей сестры. Прямо как в старые времена. — Что ты имеешь в виду? О, черт. Я не хотел говорить это вслух. На мгновение я подумываю сменить тему и не отвечать ему, но я уже зашел так далеко и рассказал ему все остальное, так почему бы сегодня вечером, под влиянием алкоголя, не выложить все начистоту? Глубоко вздохнув, я пропускаю пальцы по волосам, в голове у меня полная неразбериха. — Я и Вайолет — близнецы, — начинаю я, а потом хихикаю. — Очевидно. Уверен, ты это знал. В любом случае, из-за этого мы в школе всегда вращались в одном кругу. Любой парень, который мне нравился, неизменно в итоге увлекался моей сестрой. Они начинали встречаться, а я сидел в стороне, злой и огорченный. — Блин, это тяжело. Она знает, что ты чувствуешь? То есть, ты ей когда-нибудь говорил? Я качаю головой и делаю глоток пива, которое уже стало довольно теплым. — Почему нет? — Потому что это неловко. Я старался не испытывать к сестре никаких негативных чувств, потому что знаю: она никогда не делала этого специально. Полагаю, в половине случаев она даже не подозревала, что они мне нравятся, да и большинство из них были гетеросексуальны, так что даже если бы она знала, я бы всё равно не смог с ними встречаться. Это не её вина, и я чувствую себя ужасно из-за того, что обижаюсь на неё за это. Трипп на мгновение замолчал. — Может, тебе поможет, если ты поговоришь с ней о том, что ты чувствовал. Не могу себе представить, как тебе было тяжело держать все это в себе. И, наверное, это сильно сказывалось на ваших отношениях на протяжении всех этих лет. — Не думаю. — Я покачал головой. — Мы отлично ладим. Когда я жил в Портленде, мы общались по FaceTime несколько раз в неделю. — А теперь, когда ты вернулся в город? Сжав губы, я обдумываю вопрос, и до меня доходит осознание. — Мы почти не виделись. — Если бы мне пришлось делать предположение, я бы сказал, что поддерживать отношения с сестрой было проще, когда вы жили так далеко друг от друга, потому что ты знал, что она не сможет увести у тебя никого. — Я не думаю, что она уводила кого-то… Трипп поднял руку, прервав меня. — Ты знаешь, что я имею в виду. Может, возвращение в город вновь пробуждает те старые чувства, которые тебе удалось похоронить за эти годы, и, возможно, твоя влюбленность в Финна тоже. Вздохнув, я допил остатки пива. — Я не думал, что встреча с тобой превратится в сеанс психотерапии. Трипп хмыкает, поморщившись. — Прости, я не хотел. — Нет, все нормально. — Я отмахиваюсь. — В любом случае, приятно выговориться. — Ну, твои секреты в безопасности, друг. Я криво улыбаюсь. — Спасибо. После того как мы допиваем остатки из кувшина и выпиваем ещё по рюмке текилы, Трипп звонит Августу, чтобы тот нас забрал, потому что ни один из нас не в состоянии сесть за руль. Расплатившись по счетам, мы встречаем его у обочины, и Трипп начинает таращиться и хихикать, когда мы забираемся в пикап, явно очень радуясь встрече со своим парнем. Я качаю головой и смеюсь, наблюдая, как он прижимается к нему, пока мы едем обратно на ранчо. Как бы я ни старался этого не делать, небольшой укол ревности бьет меня прямо в грудь. Черт, я хочу того же, что есть у них. Когда Август останавливается у дома Финна, я выскакиваю из машины, машу им в ответ и иду к крыльцу. — Спасибо, ребята! Они уезжают, а я сую руку в карман, ища ключи от дома. Проверяя оба кармана, я понимаю, что их у меня нет. Черт. Хотя я знаю, что дверь будет заперта, я все равно пробую потянуть за ручку, и да — заперто. Прекрасно. Мой взгляд скользит к камере-звонку, и я ухмыляюсь про себя, зная, что уведомление поступит на телефон Финна. Приблизив лицо к крошечной камере, я касаюсь ее. — Финннннн. Ты не спишь, Финн? Я заперт снаружи. Можешь, пожалуйста, впустить меня, папочка? Хихикая про себя, я сдерживаю икоту. — Папочка, — скулю я, — впусти меня. Я заперт снаружи, а здесь так холодно. Через мгновение я слышу звук открывающегося замка, и когда дверь распахивается, у меня пересыхает во рту от того, что я вижу. Передо мной стоит Финн, одетый лишь в черные боксеры, — судя по всему, он только что проснулся. Его волосы растрепаны и чертовски сексуальны. Мой взгляд невольно скользит вниз, скользя по его покрытой пушком груди, кубикам пресса и соблазнительной полоске волос, уходящей прямо в трусы. Когда я поднимаю взгляд, на его лице застывает недовольное выражение. — На улице не холодно, — бросает он, отступая в сторону и жестом приглашая меня войти. Папочка Финн злится… и мне это нравится.