Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш Я играю с огнем. Но Финн — тоже. Ни при каких обстоятельствах, ни в каком мире он не может считать то, что устроил на кухне недавно, уместным… или нормальным поведением для гетеросексуального мужчины. Я знаю, что такое ревность, когда вижу её, и тот вспыхнувший взгляд в его зеленых глазах, когда он практически потребовал от меня признаться, встречаюсь ли я с кем-то, сказал мне всё, что мне нужно было знать. Прошел почти час с тех пор, как это произошло, а мое тело все еще в огне. Комната Финна граничит с моей, и я слышал, как он ушел спать несколько минут назад, а дьявол на моем плече подталкивает меня сделать то, чего я действительно, действительно не должен… например, подразнить его. Забавно, что ангела, который должен сопровождать его на другом плече, нигде не видно. Это знак, что я должен это сделать… верно? Сидя, прислонившись спиной к изголовью кровати, я чувствую, как руки чешутся от желания взять одну из игрушек в коробке рядом со мной. Финн прямо по ту сторону стены; привлечь его внимание не составит труда. Я знаю это, потому что иногда слышу его, когда лежу в постели. Ничего пикантного, вроде того, как он дрочит — черт, как бы я этого хотел — но я слышу, когда он кашляет или слушает музыку. Стены довольно тонкие. Мой взгляд скользит к коробке в третий раз с тех пор, как я услышал, что он вошел в свою комнату, и я кусаю нижнюю губу, размышляя, действительно ли я собираюсь сделать что-то столь опрометчивое. Этот маленький, наполовину продуманный план явно относится к ситуации типа «думаю членом», но я не могу удержаться от желания. Мое тело пульсирует похотливой, электрической энергией, и так продолжается с тех пор, как я упрекнул его в ревности на кухне. Финн, может, и не понимает этого, но он хочет меня. И, черт возьми, это возбуждает меня как ничто другое. К черту, я это сделаю. Я протягиваю руку за голову, срываю с себя рубашку и позволяю ей упасть на пол, одновременно приподнимая бедра с кровати и стряхивая с себя штаны. Сердце бьется с бешеной скоростью, когда я открываю ящик тумбочки и достаю обычную бутылочку лубриканта. Сердце замирает в горле, кожа горит, я готовлю свою дырочку к приёму дилдо. Прошло уже немало времени с тех пор, как я занимался какими-либо анальными играми, и моё тело жаждет этого — и не только потому, что я знаю, что Финн это услышит, но и потому, что я искренне люблю это. Я обожаю ощущение, когда меня заполняют до краев. Растяжение, первоначальное жжение, удовольствие от того, что я трахаю себя сам, и фейерверк, который возникает, когда я снова и снова касаюсь своей простаты. Когда дело доходит до секса, я вполне универсален, но быть пассивом — моё любимое. Есть что-то такое восхитительное и возбуждающее в том, чтобы быть чьей-то дырочкой, которой можно пользоваться. Чувствовать, как они наполняют меня и трахают, зная, что мое тело — причина, по которой они переполнены удовольствием. Когда кто-то берет на себя инициативу, командует мной, грубо обращается со мной… Нет ничего лучше этого. Как только я ввожу несколько пальцев, чтобы хорошо раскрыться, и чувствую себя уверенно, я обильно смазываю дилдо лубрикантом, прежде чем осторожно вводить его в мою только что подготовленную дырочку. Постепенно вводя силиконовый член все глубже в мою скользкую щель, я обхватываю кулаком свой твердый член и одновременно начинаю его дрочить. Я откидываю голову назад на изголовье кровати, и от двойного наслаждения из моих губ вырывается стон. — Блядь, — стону я, и жжение от растяжения быстро превращается в нечто более дразнящее. Это такое удовольствие, которое я ощущаю каждой клеточкой своего тела. Это словно электрический ток, мчащийся по моим венам. Чтобы подразнить Финна, я специально стону громче, чем обычно. Осознание того, что он лежит в постели и слышит мои стоны, только усиливает мое возбуждение. А извращенная часть меня не может не считать запретность всего этого еще более возбуждающей. Финн — мой босс. Осознание того, что этот горячий, грубый ковбой-босс находится по ту сторону стены и точно знает, чем я занимаюсь, делает все еще более возбуждающим. Когда мои яйца сжимаются, и я чувствую, что приближаюсь к кульминации, я отпускаю руку и замедляю движения дилдо, входящего в мою задницу. Я представляю себе Финна в соседней комнате, скорее всего возбужденного и, вероятно, разочарованного этим фактом. Он мастурбирует под звуки моего удовольствия? Или он упрямится и полностью отказывает себе в этом? И что из этих двух вариантов возбуждает больше? Без сомнения, образа того, как он дрочит свой член, глядя на меня, достаточно, чтобы я чуть не кончил, но его отказ от того, чего он действительно хочет, тоже имеет свою привлекательность. Решив усилить дразнилку, я снова обхватываю ладонью свой скользкий, сочащийся член, дроча его, пока другая рука работает с игрушкой глубоко в моей попке. — Бляяяя, — бесстыдно стону я, сползая вниз и принимая лежачее положение на кровати. Мои бедра сами по себе выгибаются вверх, одновременно жадно преследуя мой кулак и заглатывая дилдо. — Так. Чертовски. Хорошо. Моё сердце бьётся как бешеный барабан, капли пота выступили на лбу и покрыли грудь. Что-то настолько неправильное ещё никогда не казалось таким правильным. — Он такой большой, — стону я, отвернувшись лицом к стене, чтобы он меня услышал. На губах заиграла ухмылка. Черт, чего бы я только не отдал, чтобы увидеть его, чтобы знать, что у него в голове. — Он так хорошо меня растягивает, папочка. Ты бы видел, как моя голодная дырочка заглатывает этот большой, толстый член. Мой голос хриплый и низкий, в моих словах явно слышно, как удовольствие пронизывает тело. Слова, которые мне должно быть стыдно произносить, особенно учитывая, кем Финн является для меня, но мне не стыдно. Вместо этого я чувствую себя объятым пламенем. Живым. Наделенным силой. Через минуту я слышу, как открывается дверь Финна, и мое сердце на мгновение замирает, когда я прекращаю то, что делаю. Черт. Это обернется против меня. Он зайдет сюда и скажет,что я перешел черту. Может, даже уволит меня. Может, я неверно оценил ситуацию? Я затаил дыхание, но ничего не произошло. Однако каким-то образом я чувствую, что он стоит по ту сторону моей двери. Он борется с собой, стоит ли постучать или войти. Я это чувствую; не знаю как, но чувствую. Может, я все-таки не ошибся в оценке ситуации. Может, любопытство взяло верх, и он борется с желанием посмотреть. Блядь, от этой мысли по моей спине пробегает дрожь возбуждения, оседая глубоко в яйцах. Если я прав, то мне лучше дать ему что-то, что невозможно будет игнорировать, не так ли? С этой грязной мыслью в голове и представлением о том, как он стоит прямо за дверью, возможно, прижав ухо к ней, я возвращаюсь к делу. Толстый силиконовый фаллоимитатор скользит в мою смазанную дырку и выскальзывает из нее, а моя ладонь в том же ритме поглаживает мой твердый, пульсирующий член. Жаждущие, бесстыдные стоны вибрируют в моей груди и вырываются из-под губ, пока я теряю себя в этих ощущениях. Мое тело — это инферно, озаренное и пульсирующее от возбуждения, желания и сексуального озорства, которого я никогда раньше не испытывал. Не проходит и минуты, как происходит немыслимое: открывается дверь моей спальни. Мой тяжелый, прищуренный взгляд поднимается вверх, наблюдая, как Финн осторожно входит в комнату. Он не успевает далеко уйти, и я могу сказать по напряженности его челюсти и тому, как его плечи напряжены и подняты до ушей, что он нервничает и, возможно, даже чувствует себя немного неловко. Но когда мой взгляд скользит ниже по его фигуре, я также могу сказать по выпуклости в его трусах, что он невероятно возбужден. Этот вид пропускает волну жара по моему телу. Из моего члена вытекает предсеменная жидкость, и я использую ее как дополнительную смазку, пока мои руки не перестают двигаться. Не тогда, когда он закрывает за собой дверь. Не тогда, когда он скрещивает руки на груди. Не тогда, когда он прижимается плечом к стене возле моего шкафа. И не тогда, когда его взгляд замирает на нижней половине моего тела. Его глаза мечутся между игрушкой, работающей над моей задницей, и рукой, поглаживающей мой член. Финн сжимает челюсть, наблюдая за мной. Он не произносит ни слова, но его веки становятся тяжёлыми, а румянец на щеках, распространяющийся на шею, заставляет моё сердце биться ещё сильнее. Его взгляд, скользящий по моему телу, опьяняет. Это прилив адреналина, которому нет равных. Мои губы приоткрываются, и из них вырывается хриплый стон, заставляющий его поднять глаза на моё лицо. Черт возьми, он просто потрясающий. Самообладание, которое он так упорно пытается сохранить, с каждой минутой ускользает. Тело напряжено, руки крепко скрещены, как будто он знает, что если опустит их вдоль тела, то сделает что-то безумное… Например, потрогает себя, глядя на то, как я мастурбирую. Боже, как я хочу, чтобы он именно это и сделал. Чего бы я ни отдал, чтобы увидеть, как такой сдержанный мужчина, как Финн, теряет всякий контроль. Я снова приближаюсь к кульминации, слишком быстро, поэтому отпускаю член и замедляю движения дилдо. Мой член ударяется о живот, и звук усиливается в тихой комнате. Проводя пальцем по сгустку смазки на коже, я подношу его ко рту, не отрывая взгляда от Финна, и, сомкнув губы, высасываю его дочиста. Его взгляд темнеет, ноздри раздуваются, когда он резко выдыхает. Я снова обхватываю член рукой и на этот раз дрочу немного медленнее, устраивая для него настоящее шоу. Это так неправильно, но мне все равно. Я не смог бы остановиться, даже если бы захотел. Его внимание вызывает привыкание. — Тебе нравится то, что ты видишь? — дразню я, поднимая бедра. Он ничего не говорит, но его внимание снова устремляется вниз, туда, где игрушка входит в меня. — Это так хорошо, — стону я. — Он такой большой и попадает точно в нужные места. Блядь, ты видишь, как сильно я там теку? Напрягая челюсть, он сжимает губы, и я восхищаюсь его самообладанием, хотя знаю с абсолютной уверенностью, что оно скоро сломается. Защитные барьеры Финна разрушатся, и он поддастся тому, чего, как я знаю, он на самом деле хочет. Это написано у него на лице. — Тебе когда-нибудь массировали простату, папочка? — спрашиваю я его хриплым голосом. Он удивляет меня, когда коротко качает головой. Ну и ладно. — Ты даже не представляешь, что упускаешь, — стону я, долго и низко, когда кончик игрушки касается той сладкой точки внутри меня, которая дарит ощущение чистого экстаза. — То, как удовольствие накрывает тебя изнутри, покалывание, захватывающее все тело, волны теплого, ошеломляющего блаженства, от которых сгибаются пальцы на ногах. Я держу ровный ритм. Трахаю свою задницу и кулак одновременно, не отрывая взгляда от Финна. Его губы приоткрыты, лицо покраснело еще сильнее, чем раньше, а член настолько твердый, что я удивляюсь, как он еще не порвал тонкий хлопок. Улыбка искривляет мои губы, когда я провожу взглядом по его телу. Его кадык подпрыгивает, когда он глотает. — Давай, папочка, — дразню я. — Вытащи его. Ты же знаешь, что хочешь, я вижу, как ты возбужден, даже отсюда. Финн не делает попытки пошевелиться. — Должно быть, больно, — бормочу я, кивая в сторону его впечатляющей эрекции. — Поддайся тому, что хочешь. Я никому не скажу. Это будет наш маленький грязный секрет. На мгновение мне даже кажется, что он не дышит, и я убеждаюсь, что он не сделает этого. Но потом… Ну, потом он просто шокирует меня до глубины души, опуская руки и сдвигая трусы настолько, чтобы освободить себя. Словно человек, находящийся на грани взрыва, он обхватывает кулаком свой толстый и длинный член, не теряя ни секунды, и начинает дрочить с яростной страстью. Боже, какое это зрелище. — Блядь, папочка, — выдыхаю я, впиваясь взглядом на открывшуюся передо мной картину. — Посмотри на этот толстый член. Я знал, что у тебя будет огромный. Со стоном его кулак летает вверх и вниз по всей длине все быстрее, что заставляет меня ускориться, желая соответствовать его темпу. — Вот так, — шепчу я. — Приятно поддаваться своим желаниям, не так ли? — Что, блядь, ты со мной делаешь? — рычит он, и этот звук обволакивает меня. — Тебе нравится смотреть, как я трахаю себя этой игрушкой, да? — Его загорелая, мускулистая рука напрягается, пока он дрочит, и это зрелище словно сошло с картинок из моих фантазий. — Ответь мне, — настаиваю я. Мне отчаянно нужно услышать, как он это скажет. Я знаю, что это правда, но что-то в том, что я слышу, как он произносит слова, которые, я знаю, он не хочет произносить, делает это гораздо грязнее и сексуальнее. Стиснув челюсти, он поднимает глаза на меня, и пламя, горящее в них, настолько ярко, что сбило бы меня с ног, если бы я стоял. — Да, — рычит он, и я вижу, как сильно он старается сохранить самообладание. Я также вижу, как быстро он теряет контроль. Как близок он к тому, чтобы сорваться окончательно. — А как насчет моего члена? — спрашиваю я. — Тебе нравится смотреть, как я дрочу? — Блядь, — проклинает он сквозь зубы, и его свободная рука взмывает вверх, чтобы ударить по стене. — Да. Я замедляю движения, не желая пока заканчивать. Однако его признание ничуть не помогает избавиться от этого чувства. — Скажи мне… Ты когда-нибудь видел, как мастурбирует другой мужчина? Нахмурившись, он качает головой. — Даже в порно? — Я вопросительно приподнимаю бровь. Его челюсть сжимается, но он ничего не говорит. — Скажи это, — рычу я, чувствуя, как каждый сантиметр моей кожи горит. — Боже, — стонет он. — Да, ладно! Смотрел. Улыбка расцветает на моем лице. — Ты действительно любопытен, да? — Финн снова тихо ругается, и я понимаю, что он на грани. Вернув руку к своему члену, я начинаю дрочить, быстро двигая дилдо в заднице. — Я почти кончил, — кричу я, и от жгучего удовольствия меня пробирает дрожь. — Ты кончишь вместе со мной, папочка? — Черт возьми, — рычит он. Опустив голову вперед, он дрочит себя быстрее и сильнее. — Что ты со мной делаешь? Гордость наполняет меня, когда я осознаю, какое сильное влияние на него оказываю. Знаю, он вот-вот кончит из-за меня. Знаю, как он раздражен тем, что так возбудился из-за меня. — Представь, что я стою на коленях перед тобой, — шепчу я, когда его глаза снова встречаются с моими. — Представь, что это моя рука, а не твоя. Представь, как мой язык слизывает всю ту смазку, капающую из щели. Тепло наполняет мое тело, оседая внизу позвоночника, и я чувствую, как приближается оргазм. Мои яички сжимаются, член пульсирует, а конечности дрожат. Я так чертовски близок, но мне нужно, чтобы он тоже кончил. — А теперь представь, как твой толстый, твердый член скользит по моему горячему, влажному языку. Головка касается задней стенки моего горла, а ты смотришь, как мои глаза наполняются слезами. Представь, как ты изливаешься в мою узкую глотку, а я разбрызгиваю свою сперму по всему полу, потому что твой оргазм заставляет меня кончить. — Я уже почти там, блядь. Так близко, что у меня чуть дыхание не замирает. — Давай, папочка. Кончи для меня. Позволь мне увидеть, как этот большой, красивый член кончает для меня. Мне это нужно. Я не узнаю собственный голос. Я настолько увлечен, что кажется, будто мое тело говорит само по себе, без участия мозга. Но это срабатывает, потому что через мгновение Финн издает самый сексуальный стон, который я когда-либо слышал, и его челюсть расслабляется. Он убирает руку со стены, и из его члена бьют толстые струи, когда он кончает себе на ладонь. Вид его оргазма — это все, что нужно, чтобы и я перешел грань. Струя за струей вырывается наружу, покрывая мой живот, пока я откидываю голову на подушку, позволяя удовольствию захватить мое тело. Это самый сильный оргазм, который у меня был… я даже не знаю, за сколько времени. Он ошеломляющий, захватывающий каждый сантиметр моего тела, полностью истощающий меня. Когда я заканчиваю и открываю глаза, я вижу, что Финн все еще жадно смотрит на меня. Его взгляд скользит от беспорядка на моем животе к моему лицу, и я вижу тот самый момент, когда он трезвеет. Секунду, когда туман рассеивается и до него доходит осознание. Я даже не удивлен, когда он натягивает трусы свободной рукой, поворачивается и выходит из комнаты, не сказав ни слова. Ну, черт. Было весело, пока это не закончилось.