Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш Поскольку я с самого раннего возраста знал, что я гей, и вырос в семье, которая всегда меня поддерживала и никогда не давала понять, что гетеросексуальность — это норма, мне не приходилось бороться со своей сексуальностью и примиряться с ней, как это бывает у многих представителей ЛГБТ-сообщества. Я также осознаю, насколько мне повезло благодаря этому. Некоторые люди действительно борются с этим, некоторым трудно это принять. Финн Мур явно относится к числу таких людей. Прошло две недели с момента инцидента с взаимной мастурбацией в моей комнате, и с тех пор ни один из нас ни словом об этом не обмолвился. Со стороны, наверное, кажется, что все нормально, что между нами не произошло ничего необычного и неподобающего. Сначала это меня беспокоило. Мне действительно не давало покоя то, как он меня избегал. Я не хотел быть первым, кто затронет эту тему, потому что не я нахожусь в отношениях, не я пытаюсь понять — или избегаю — свою сексуальность. Если мы собираемся поговорить о том, что произошло, инициатива должна исходить от него. Поэтому я ждал. И ждал еще. К середине недели я понял, что он не просто слишком занят, чтобы обсуждать это. Он просто избегал меня. Финн избегает своего би-пробуждения, и на данный момент я тоже его избегаю. Не только потому, что меня раздражает его игнорирование, но и потому, что ясно, что он сам с этим испытывает трудности. Не мое дело и не моя проблема помогать ему сделать каминг-аут, поэтому я решил оставить все как есть. Если он хочет притвориться, что этого никогда не было, или что это не значит, будто он стал менее гетеросексуальным, раз он меня не касался, то я не против. Мне эта работа нужнее, чем то, чтобы Финн признал себе, что он гей. Вся эта ситуация довольно сложная. Честно говоря, мне даже немного жаль этого парня. Хотя я не могу понять, что он переживает, я могу сопереживать ему. Он прожил всю свою жизнь, думая, что он ориентирован в одну сторону, только чтобы позже понять, что это, возможно, не вся правда. Я могу представить, что это должно ощущаться как своего рода кризис идентичности. И теперь, когда все сказано и сделано, я тоже борюсь с чувством вины. Вайолет — моя сестра, моя сестра-близнец, а это ее парень, о котором она заботится. Это она устроила меня на эту работу, а я отплатил ей тем, что спровоцировал ее парня посмотреть, как я мастурбирую. Думаю, самое сложное для меня — это то, что я всегда испытывал к ней из-за того, что она всегда оказывалась с парнями, которые мне нравились. Я лицемер. На самом деле, хуже, чем лицемер, потому что я не думаю, что Вайолет когда-либо встречалась с этими мужчинами из злобы. Возможно, она даже не знала, что они мне нравятся, а если и знала, то, вероятно, считала, что это не так серьезно. И хотя я не думаю, что то, что я сделал с Финном, было злонамеренным, я точно знал, что делаю. Для моей сестры это не просто влюбленность. Это мужчина, с которым она встречается, и хотя, да, я не думаю, что это так серьезно, как ей хотелось бы, это не делает то, что я сделал, лучше. То, что я натворил, было подло и отвратительно, и это невозможно никак не оправдать или преуменьшить. Вайолет не заслуживает того, что я с ней сделал. И я не могу ей об этом сказать. Во-первых, это разбило бы ей сердце. А во-вторых, это раскрыло бы ориентацию Финна, а я категорически отказываюсь это делать. Может, мне и кажется глупым, что он скрывает это от себя и от всех вокруг, но я ни за что, ни при каких обстоятельствах не раскрою ориентацию другого человека. Это его история, а не моя. Поздний субботний день, и я возвращаюсь домой после пробежки по тропе. В последнее время я занимаюсь этим почти каждый день. Йога утром, а пробежка по тропе позже, обычно когда Финн возвращается с работы. Я все надеюсь, что это поможет мне прояснить голову и расслабиться, но, похоже, это не работает. Однако это помогает мне избегать Финна как можно больше. К тому времени, когда я возвращаюсь домой, обычно уже пора начинать ужин, и Такер где-то рядом, так что нам легко избегать друг друга, оставаясь в одном помещении. Зайдя на кухню, я наполняю стакан водой и выпиваю его залпом. Сегодня на улице необычайно тепло, и я почувствовал это во время пробежки. Пот пропитывает мою рубашку и капает с лба, пока я пытаюсь отдышаться. При таком темпе к концу сезона я буду в отличной форме. Спасибо, Финн, наверное. Кстати, о самом этом избегающем дьяволе: Финн входит в кухню, на мгновение замирая, когда замечает меня, явно не подозревая, что я здесь. Быстрый взгляд в окно над раковиной говорит мне, что Такер на улице, играет с Баббой и курицами, а это значит, что мы здесь одни впервые за целых две недели. Финн прочищает горло, засовывая руку в карман своих джинсов Wranglers, а я с трудом сдерживаю желание опустить взгляд и полюбоваться тем, как чертовски хорошо он в них выглядит. Они сидят на нем как влитые; это просто нелепо. — Рад, что застал тебя, — бормочет он. — Хотел узнать, сможешь ли ты присмотреть за Такером сегодня вечером. Мне нужно выйти и кое-что уладить. — Да, конечно, — отвечаю я без колебаний. Есть гораздо худшие способы провести субботний вечер, чем потусоваться с Такером, да и к тому же это даст нам возможность досмотреть фильм, который мы с ним начали вчера днем. — Ты уверен? — Финн приподнимает бровь, ища на моем лице… что-то. — Я знаю, что это в последнюю минуту. — У меня ничего не запланировано, — я пожимаю плечами. — Но можно мне быстро сбегать принять душ, пока ты не ушел? Он сглотнул, а потом кивнул. — Да, конечно. Спасибо. Напряжение в комнате настолько густое, что его можно было бы разрезать ножом для масла. Понятно, что, хотя мы впервые остались наедине после того инцидента, и он, наконец, не избегает меня, мы все равно не будем говорить о том, что произошло. Может, мне стоит проявить великодушие и настоять на этом, но, опять же, это не я здесь борюсь со своей сексуальностью. Бросив ему короткий салют, проходя мимо него в сторону коридора, я бормочу: — Без проблем, босс, — после чего исчезаю в ванной. Я вспотел как черт и, скорее всего, воняю после той чертовски длинной пробежки. Раз Финн уезжает, мне, наверное, скоро придется готовить ужин для Така и себя, и перспектива делать это с засохшим потом на коже кажется мне столь же непривлекательной, как выдергивание ногтей на ногах один за другим. Простояв под обжигающим потоком воды слишком долго, я выпрыгиваю из душа, обвязываю полотенце вокруг талии и направляюсь в спальню. Пока я иду, по длинному коридору доносится голос Финна, и по моей спине пробегает дрожь, когда этот грубый, глубокий тембр достигает моих ушей. Такер, должно быть, вернулся в дом. Он весь день играл во дворе, весь в грязи, и я не могу не улыбнуться. Не думаю, что я когда-либо слышал, чтобы этот малыш говорил, что ему скучно. У него, безусловно, счастливая жизнь здесь, на ранчо. Между тем, как он проводит время со своим дедушкой несколько раз в неделю, и всем тем, что мы делаем вместе, когда его папа на работе, он обычно всегда выматывается[1] к тому времени, когда наступает час сна. Игра слов намеренная. Усмехаясь про себя над своей глупой шуткой, я быстро одеваюсь, бросаю полотенце в корзину для белья и возвращаюсь в основную часть дома, чтобы сообщить Финну, что я закончил. Как только я прохожу по коридору и вхожу в гостиную, мои плечи напрягаются, а сердце начинает биться сильнее. — А вот и ты, — пробормотала моя сестра с широкой улыбкой, когда заметила меня. У меня скрутило живот, когда я перевел взгляд с неё на Финна, который стоял, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, рядом с кухней. Его челюсть сжата, и он смотрит на меня с нечитаемым выражением лица. Его поза напоминает мне, как он стоял точно так же в моей комнате две недели назад, и мне приходится сглотнуть, чтобы избавиться от горького привкуса в горле, когда я осознаю, что в его планы на вечер входит моя сестра. Потому что, черт возьми, конечно же, входит. Она его девушка. Одна совместная ночная сессия дрочки этого не меняет. Я бросаю взгляд на сестру, вынуждая себя улыбнуться, хотя знаю, что улыбка выглядит фальшиво. — О, привет, — сухо отвечаю я, чувствуя, как мурашки бегут по коже от того, что я нахожусь в одной комнате с ними обоими. Не удосужившись дождаться какого-либо ответа от Вайолет, я прохожу мимо Финна на кухню, где открываю кладовую и заглядываю внутрь, пытаясь игнорировать то, что чувствую, зная, что он собирается пойти с ней на свидание, и притворяясь, что все в порядке, одновременно придумывая, что приготовить на ужин. Я проваливаюсь с треском в обоих случаях. До моих ушей доносятся шаги, и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Вайолет. Это подтверждается, когда она говорит: — Спасибо, что присмотришь за Такером сегодня вечером, так что мы сможем пойти погулять. — Её голос действует мне на нервы, и я слишком раздражён, чтобы даже почувствовать угрызения совести из-за этого. А когда я слышу, как она произносит имя Такера, мне хочется закричать. Она упоминает его так непринужденно, будто вообще его знает. Но она не знает. А я знаю. — Мы с тобой уже слишком давно не проводили время вместе. Вздохнув, я беру с полки две коробки макарон с сыром и закрываю дверь. Я поворачиваюсь к сестре и киваю. — Ничего страшного. Ее лицо мрачнеет, брови сходятся. — Все в порядке, Эш? — Все нормально, — лгу я. — Только что вернулся с пробежки. Немного устал и проголодался. Слегка усмехнувшись, Вайолет спрашивает: — С каких это пор ты бегаешь? А что с йогой? — Он занимается и тем, и другим, — говорит Финн, входя в кухню и встречая мой взгляд. — Религиозно. — Ух, я восхищаюсь твоей преданностью, — бормочет Ви. Она бросает взгляд на своего парня, и я не могу удержаться от того, чтобы не закатить глаза, хотя знаю, что Финн все еще смотрит на меня. — Может пойдем, детка? Его твердый взгляд отрывается от моего, и он кивает. — Да, можешь завести для меня машину, а я сейчас выйду. Хочу попрощаться с Такером. Наблюдая, как он проводит ее рукой по своей груди, я сжимаю зубы так сильно, что удивляюсь, что ни один из них не сломался. Ярость, кипящая во мне по отношению к ней, честно говоря, ошеломляет меня. Если подумать головой, она ни в чём не виновата, но я всё равно хочу оторвать её руку от его груди. — Конечно, красавчик, — мурлычет она, после чего практически вприпрыжку выбегает из кухни, а я снова невольно закатываю глаза. Фу, тошно. Не обращая внимания на Финна, я достаю кастрюлю из-под столешницы, наполняю её водой и ставлю на плиту. Добавляю в воду щепотку соли и немного масла, а затем включаю огонь. Я чувствую его взгляд на своей спине, словно физическое прикосновение, но отказываюсь смотреть на него. Понятно, что ему есть что сказать, но к черту его, я не хочу этого слышать. Теперь уже слишком поздно, приятель. Из холодильника я достаю галлон молока и пачку копченой колбасы, собираясь нарезать ее и пожарить для Такера и себя. Финн вздыхает, прежде чем наконец что-то сказать. — Эш. Мое имя, произнесенное его губами, заставляет волосы у меня на затылке встать дыбом. По коже пробегают мурашки, и я это ненавижу. Он дрочит со мной, а потом идет на гребаное свидание с моей сестрой? Имеет наглость пригласить ее сюда, попросить меня присмотреть за его ребенком, пока он с ней гуляет, хотя я точно знаю, что она ему даже не нравится. А она, она практически бросается на него. Разве она не видит, что ему плевать? Где же ее гордость? Жалкие, оба. Может, они все-таки созданы друг для друга. — Что? — Я даже не утруждаюсь посмотреть на него через плечо. Вместо этого я начинаю нарезать колбасу на мелкие кусочки. — Послушай, я знаю, что мы не разговаривали... Я резко поворачиваюсь к нему лицом. — Ты прав, — выпаливаю я, перебивая его. — Мы не разговаривали, потому что ты вел себя как трус и избегал меня, но ничего страшного. — С сухим смехом я говорю: — Удачи на свидании. — Это не так, — бормочет он, и это только подливает масла в огонь. — Мне до этого нет дела. — Поворачиваясь спиной, я продолжаю резать мясо с еще большей агрессией, и, услышав, как он собирается выйти из кухни, добавляю, не глядя на него: — Обязательно вспомни обо мне сегодня вечером, когда будешь трахать её. Его ботинки скрипят по полу, когда я останавливаю его на полуслове. Я чувствую, как он смотрит на меня, но отказываюсь поворачиваться, и через несколько мгновений слышу, как хлопает дверь. Это пугает меня, заставляя вздрогнуть, но я наконец выдыхаю воздух, который задержал в легких. Хорошо, он ушел. К черту его. К черту ее. И, прежде всего, к черту меня за то, что я такой идиот. [1] Tacker (имя мальчика) – tacker out - вымотанный