Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Финн Вайолет без умолку болтает о том, что вчера произошло на работе, но даже под дулом пистолета я не смог бы повторить ни одного слова из того, что она говорит. Мои мысли настолько далеки от этого ресторана, что это даже не смешно. Я и так боялся сегодняшнего вечера, но ситуация ухудшилась в разы из-за истерики, которую устроил Эш, когда вышел из душа и увидел там свою сестру. Я должен был предупредить его, должен был честно рассказать ему о своих планах, когда просил его присмотреть за ребенком, но я не знал, что сказать. В последнее время в доме дела шли не совсем гладко и легко, и я знаю, что это моя вина. После той ночи в его спальне я запаниковал. Я погрузился в водоворот, из которого, как мне кажется, я еще не выбрался, и было проще игнорировать все это, чем признаться себе, насколько мне это понравилось. Потому что если я признаю это, что это будет означать для меня? Что касается всего, что я знал о себе до этого момента? Помимо того, что я любой ценой избегал оставаться наедине с Эшем, несмотря на то, как сильно хотел повторить то, что произошло, я также делал все возможное, чтобы избегать и Вайолет. С той минуты, как я переступил порог спальни Эша, я знал, что мне нужно порвать с Вайолет, но я все откладывал это. Эш прав, я вел себя как трус. Но если быть честным с самим собой, я боюсь с ней расстаться. Не потому, что вижу с ней будущее, и даже не потому, что знаю, как это ранит её чувства, а потому, что понимаю: как только я это сделаю, ничто не будет меня сдерживать от того, чтобы полностью исследовать то, что происходит между мной и Эшем. Я не знаю, готов ли к этому. Думаю, я даже еще не смирился со всем этим, но больше не могу откладывать расставание с ней. Это несправедливо по отношению к ней. Я не образец открытого общения — на самом деле, если последние две недели что-то и доказали, так это то, что я в этом полный ноль, — но я также никогда не был тем, кто тянет кого-то за нос. Я знаю, как это ужасно, по собственному опыту. Моя бывшая жена оставалась в браке и в городе гораздо дольше, чем хотела, и я не осознал этого, пока она уже не ушла, а когда осознал, это было чертовски больно. Так что я не собираюсь так поступать с Вайолет. Она все еще болтает, а в моей голове вновь и вновь прокручивается резкий тон, с которым Эш говорил со мной перед моим уходом, и отвращение на его лице, когда Вайолет коснулась меня. Это неправильно с моей стороны, но я не могу не считать его ревность сексуальной. — Ты меня слушаешь? — спрашивает Вайолет, вырывая меня из моих суматошных мыслей. Улыбка играет на ее губах, когда она смотрит на меня через стол, наклонив голову набок. Я делаю глубокий вдох, а затем выдыхаю. Мне нужно покончить с этим. — Слушай, я не знаю, с чего начать, так что просто скажу это. Ее улыбка исчезает, и она выпрямляется на стуле. — Все в порядке? — Вайолет, нам было весело, — начинаю я, чувствуя себя крайне неловко от этого разговора, да ещё и в ресторане. Мне стоило поговорить с ней дома, но там был Эш, а я не хотел делать это у неё дома. — Я очень ценю тебя, как человека, и уважаю, и с тех пор, как мы начали встречаться, ты вела себя просто великолепно. Она улыбается, но это больше похоже на гримасу, чем на что-то другое. — Почему у меня такое ощущение, что сейчас последует «но»? Боже, как неловко. Решив просто выложить всё начистоту, я говорю: — Думаю, будет лучше, если мы расстанемся. У меня сейчас много дел, и я не в том положении, чтобы поддерживать отношения. Я знаю, что мы сошлись, потому что это было удобно нам обоим в то время, ведь мы оба заняты, но я просто не могу больше, и надеюсь, ты поймёшь. Я наблюдаю, как она крепко сжимает губы и сглатывает. — Ты хочешь расстаться? — спрашивает она. — Да, хочу. Ты заслуживаешь кого-то, у кого есть время для тебя, даже если это просто несерьезные отношения. Ее лицо скривилось, и она отшатнулась, как будто я ее ударил. — Ты думаешь, у нас несерьезные отношения? — Э-э, да? А ты нет? — Я хмурюсь, наблюдая за ее меняющимся выражением лица. Она выглядит раздраженной. — Финн, мы встречаемся только друг с другом уже несколько месяцев, — заявляет она, повышая голос с каждым словом. Ее глаза сужаются, устремляясь на меня. — Какая часть этого кажется тебе несерьезной? О боже. Я что, совсем неверно оценил всю эту ситуацию? — Ну, может быть, та часть, где мы виделись только раз в неделю, — отвечаю я, стараясь говорить тихо. — Или та часть, где ни один из нас не знакомился с семьей другого? — Это идет не так, как я думал. Я ни в коем случае не думал, что она будет рада тому, что я порву с ней, но и этого я не ожидал. — Послушай, Ви, прости, если ты думала, что это было чем-то большим, чем было на самом деле. Я никогда не хотел обманывать тебя или причинять тебе боль. Все происходит так быстро, что у меня нет времени ни подготовиться, ни даже предвидеть это. В мгновение ока она, вскакивая со стула, выливает мне вино прямо в лицо, промочив мне рубашку и попав в глаза и рот. — Иди на хер, Финн, — кричит она, привлекая внимание всех присутствующих. — Тебе действительно нужно хорошенько, долго и внимательно посмотреть на себя в зеркало, если ты искренне веришь, что у нас были просто непринужденные отношения. Боже, ты чертов придурок. Не успеваю я ни ответить, ни попытаться ее успокоить, как она уже мчится через зал к выходу. — Блядь, — бормочу я под нос, быстро доставая кошелек из заднего кармана и бросая на стол кучу наличных, прежде чем встать и последовать за ней. Рубашка прилипла к груди, а с бороды капает вино. Люди по всему ресторану глазеют на нас. Просто чертовски здорово. — Вайолет, подожди! Показав мне средний палец через плечо, она просипела: — Пошел на хер, Финн! Встретив взгляд хостесс, когда мы проходим мимо стойки, я шепчу: — Простите, — и выбегаю через входную дверь. Вместо того чтобы идти через парковку к месту, где стоит мой пикап, Вайолет дает понять, что не хочет ехать домой вместе, резко сворачивая налево по тротуару, ведущему к главной дороге. — Господи, Вайолет, — бормочу я, доставая ключи из кармана. — Остановись, ладно? Она не останавливается и не произносит ни слова, шагая по тротуару с расправленными плечами и выпяченным подбородком. Чёрт возьми. Вздохнув, я нахожу свой пикап, забираюсь в него, поспешно запускаю двигатель, выезжаю задним ходом с парковочного места и покидаю стоянку. К счастью, дорога перед рестораном не очень оживлённая, и я могу сбавить скорость и опустить окно со стороны пассажира, когда подъезжаю к месту, где она идёт. — Вайолет, ты не могла бы просто сесть в машину? Тебе не нужно идти домой пешком; я могу тебя подвезти. — Нет. — Ты ведешь себя нелепо. Остановившись на месте, она поворачивается ко мне, и ее лицо озаряет ярость. — Я веду себя нелепо? — повторяет она. — Да, я не хотел, чтобы все так обострилось. Позволь мне хотя бы отвезти тебя домой. — Все в порядке, спасибо, — презрительно отвечает она, прежде чем снова продолжить свой путь. Я сжимаю переносицу и следую за ней. — Вайолет, до твоего дома целых три мили, а ты на каблуках. Мы оба знаем, что к тому времени, как ты дойдешь до дома, твои ноги будут в мозолях. Это заставляет ее снова остановиться. Она не поворачивается ко мне, но я вижу, что она, по крайней мере, обдумывает мое предложение. Может, я и не хочу больше с ней встречаться, но я же не полный придурок. Я могу хотя бы отвезти ее домой. — Черт возьми, Вай, — ругаюсь я, чувствуя, как у меня взлетает давление. — Садись уже в эту чертову машину. С недовольным вздохом она делает именно это, отказываясь смотреть на меня. — Ладно, но это не значит, что ты не чертов придурок, и это не значит, что я не злюсь на тебя. Я соглашаюсь на твое предложение только потому, что обожаю эти туфли, а такая долгая прогулка их испортит. Покачав головой, я включил поворотник и снова свернул на полосу движения. — Ладно, — пробурчал я, мечтая только о том, чтобы подвезти её и покончить с этим раз и навсегда. Менее чем через пять минут я останавливаюсь перед ее домом, и она выходит, не сказав ни слова, с силой захлопывая дверь. Я стискиваю зубы, раздраженный тем, что она вымещает злость на моей чертовой машине, но не стал ничего говорить. Убедившись, что она благополучно вошла в дом, я уезжаю. Всю дорогу домой мои мысли не заняты тем неприятным и публичным разрывом, который я только что пережил. Это было бы слишком логично. Нет, мои мысли заняты братом моей теперь уже бывшей девушки. Человеком, занимающим часть моего дома и гораздо больше места в моих мыслях, чем я готов признать. Не в первый — и не во второй, и не в третий — раз в моей голове прокручивается та ночь. Ночь, когда игнорировать это грызущее чувство в глубине сознания стало невозможно. Я отчетливо слышу стоны и вздохи Эша и грязные слова, которые он произносил, пока я сидел в своей комнате. Используя те самые игрушки, о которых я его допрашивал ранее тем же вечером, без сомнения делая это, чтобы подразнить меня. Чтобы спровоцировать. И, блядь, это сработало. В ту ночь всякое рациональное мышление улетучилось с той минуты, как я открыл коробку и понял, что в ней. Как будто я не контролировал свое тело. Мои конечности действовали по собственной воле, унося меня с кровати к его двери. А потом они завели меня прямо в его спальню. Я помню выражение его лица, когда его взгляд встретился с моим. Оно было наполовину самодовольным, наполовину возбужденным. Я чуть не проглотил свой язык, когда увидел его, растянувшегося на кровати, совершенно голым. Одной рукой он дрочил себе, а другой вводил этот чертов дилдо себе в задницу. Вид его, и осознание того, что я не должен был видеть его таким, поразили меня до глубины души. Я уже был возбужден, ещё до того как вошёл в комнату от того, что слышал его стоны, но увидеть это — это было совсем другое дело. Это сделало все реальным. Это сделало невозможным для меня продолжать отрицать то, что я чувствовал, потому что вид Эша — мужчины — обнаженного и растянувшегося на кровати, трахающего себя секс-игрушкой во время мастурбации, не вызывал у меня отвращения и не заставлял отвернуться. На самом деле, все было с точностью до наоборот. Меня охватило желание, которого я никогда раньше не испытывал, потребность подойти к нему и сделать… что-то, захватившее меня, как тиски. Я знал без тени сомнения, что если подойду слишком близко, то прикоснусь к нему. Вот почему я остался у двери; вот почему я держал руки скрещенными. Пока не опустил их. Пока он не стал умолять меня прикоснуться к себе. Похоть в его голосе была густая, как мед, а его слова — песнь сирены, которую невозможно было игнорировать. И, боже, я никогда не хотел ничего так сильно, как довести себя до оргазма при виде Эша, доставляющего себе удовольствие. Что-то плотское овладело моим телом, что-то, чего я не узнавал, и вдруг я мог думать только о том, чтобы сделать именно то, о чем он меня умолял. Я был полностью поглощен Эшем и тем, что он заставлял меня чувствовать. Я никогда не терял самообладания так сильно, и обычно это бы меня беспокоило. В обычной ситуации это было бы недопустимо. Но я не могу отрицать, как чертовски хорошо было поддаться этому желанию, как бы оно меня ни сбивало с толку, и я имею в виду не только физическую сторону. Это было словно снятие груза с души, глоток свежего воздуха — позволить себе сделать то, чего я втайне так хотел. Эта ночь выводила меня из себя и заставляла кончать поздно ночью в постели столько раз, что я и сосчитать не могу за последние две недели, и я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, что делать, но я знаю, что больше не могу продолжать бездействовать. Эш захватывает мой разум, выводит из строя мою нервную систему, и мне нужно разобраться в этом. Мне нужно понять, что это значит. Иначе я уверен, что сойду с ума. Зная всё это, я всё равно не готов, когда паркуюсь перед своим домом. Я по-прежнему не готов войти внутрь и встретиться с ним. Но я должен.