Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш — Слава богу, ты здесь, — пыхтит Вайолет, хватая меня за предплечье и затягивая в дом, после чего громко захлопывает дверь у меня за спиной. — Ты в порядке? — спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом, когда мы проходим вглубь гостиной. Я хмурюсь, разглядывая её. Волосы похожи на крысиное гнездо, а под глазами чернота — похоже, она не смыла макияж перед сном. — Выглядишь паршиво. Сестра фыркает, и только сейчас я понимаю, как грубо это прозвучало. — Прости, я не это имел в виду. — Будешь что-нибудь пить? — спрашивает она, игнорируя мои слова и шлепая босиком по полу в сторону кухни. — Да, я бы выпил воды. Я опускаюсь на диван, и через минуту Вайолет возвращается с двумя бутылками воды. Протянув одну мне, она садится в кресло, поджав ноги под себя. — Финн меня бросил, — выпаливает она, заставив меня подавиться только что выпитой водой. Вода вылилась изо рта и потекла по подбородку. — Что? — хриплю я в перерывах между кашлем. — Он бросил тебя? — Он тебе не сказал? Нет, уж точно не сказал. — Нет. Я уже лег, когда он пришел домой. — Не ложь. — Он сказал почему? Сердце бешено колотится в груди. Он ведь не мог рассказать ей обо мне? Конечно, нет. В конце концов, до вчерашней ночи и рассказывать-то было особо нечего. То есть, ну да... мы занимались мастурбацией в одной комнате, это так, но мы не переходили никаких физических границ до того, как он, по-видимому, с ней порвал. «Измена бывает не только физической, тупица», — думаю я про себя, и от чувства вины становится трудно дышать. — Он просто сказал, что сейчас не в том состоянии, чтобы заводить отношения. — Вайолет шмыгает носом, её глаза наполняются слезами. Боже, какой же я подонок. — А потом у него хватило наглости заявить, что у нас всё было не так уж серьезно, — фыркает она. — Ты можешь в это поверить, Эш? Ну, вообще-то, да. — Мне жаль, Ви. Я не знаю, что сказать, особенно понимая, что именно я — причина её страданий. Конечно, я не уверен, что он расстался с ней из-за меня, но время разрыва немного подозрительное. Он бросил её и тут же пришел домой, чтобы залезть ко мне в постель. И я ему позволил. — Я просто не понимаю, — бормочет она. — Мы ведь даже толком никогда не ссорились. С чего вдруг это началось? — Финн не кажется мне человеком, который любит скандалить, — тупо отвечаю я. — Мне кажется, паре не обязательно ссориться, чтобы понять, что ничего не получается. — Но у нас всё получалось! — А получалось ли? — вопрос вылетает у меня изо рта прежде, чем я успеваю его остановить. Сестра отшатывается назад, её лицо искажается. — Что это должно означать? Иисусе. Вдоль линии роста волос выступает пот. Этот разговор невероятно неловкий. — Это ничего не значит, Ви, — бормочу я, пожимая плечами. — Чем я могу помочь? Глядя на её широкие, печальные глаза, я уже знаю, что мне не понравится её предложение. Она смотрит на меня тем самым взглядом побитого щенка, которым раньше смотрела на родителей, когда хотела от них чего-то такого, что они бы точно не одобрили. — Мог бы ты, ну... поговорить с ним за меня? О, ради всего святого. Это не может происходить на самом деле. — Я не буду этого делать, — отрезаю я. — Пожалуйста, Эш! Кажется, у вас двоих сложились какие-никакие приятельские отношения. — Он мой босс, Ви. Я люблю тебя, и мне жаль, что ты расстроена и ошеломлена, но я не собираюсь выяснять у своего босса, почему он расстался с моей сестрой-близнецом. Это странно и совершенно непрофессионально. Я прекрасно понимаю, что всё, что мы делали вчера вечером — и сегодня утром  — было куда более непрофессионально. По сути, я ходячий лицемер, но я не стану делать то, что она просит. Вайолет закатывает глаза с тяжелым стоном. — Он такой козел! Как глупо было с моей стороны верить, что кто-то вроде Финна Мура может мной заинтересоваться. — Ви, не надо так. — В груди щемит, когда я слышу, как она так говорит о себе. — То, что отношения не сложились, не означает, что ты ему никогда не нравилась. — Эти слова отдают горечью на языке. — Я думаю, Финн так долго был один, что ему, вероятно, трудно снова открыться кому-то вот так. — Снова? — Она хмурится. — Что ты имеешь в виду? — Ну, его бывшую жену. — Он никогда ничего мне о ней не рассказывал, — говорит она, качая головой и глядя себе на колени. — Я спрашивала, но он ничего не рассказал. Я просто места себе не нахожу. Я бы предпочел, чтобы мне удалили нерв в зубе без анестезии, чем сидеть здесь и утешать сестру по поводу разрыва с мужчиной, которого я эгоистично помог ей потерять. И больная часть моего сознания цепляется за тот факт, что ей он не открывался, а когда я спросил — сделал это, казалось бы, с легкостью. Это так извращенно — как от этого мое сердце бьется еще сильнее. Финн открылся мне, хотя он мало кому открывается. Почему? Но не на этом мне сейчас стоит зацикливаться. Моя сестра явно расстроена, а я думаю только о себе. Можно ли быть еще эгоистичнее? Вайолет изо всех сил старалась устроить меня на эту работу, когда я переживал из-за сокращения, хотя она не обязана была этого делать. Она сделала это по доброте душевной, и чем я ей отплатил? Тем, что переспал с её парнем. И что еще хуже — когда это происходило, Вайолет вообще не было в моих мыслях. Ни разу мысль о предательстве, которое я собирался совершить, не пришла мне в голову. Я ни на секунду не остановился, чтобы подумать, хорошая ли это затея. Я был так поглощен Финном и тем, как приятно ощущать его внимание, что ничто и никто больше не имел значения. Я должен ей рассказать. Я не могу это от неё скрывать. Она моя сестра. Моя сестра-близнец. Мы никогда не хранили секретов друг от друга, по крайней мере, таких больших и ужасных, как этот. Конечно, я все эти годы держал свою десятилетнюю обиду на неё в себе, но это другое. Стиснув зубы, я уже готов выложить всё начистоту, но что-то меня сдерживает. Что-то кричит мне, что ей и так достаточно больно. Облегчение моей совести никак не поможет ей почувствовать себя лучше. Это лишь поможет мне, а такой поступок почти так же эгоистичен, как и то, что я уже натворил. Вайолет этого не заслуживает. Поэтому я не говорю ни слова. К моменту моего отъезда я понимаю, что то, что произошло за последние сутки, больше никогда не должно повториться. Мне плевать, насколько это было хорошо и насколько сильно я начал привязываться к Финну. Сестра и работа важнее, чем какая-то интрижка, которая, скорее всего, даже не продлится долго. Мы с Финном не предназначены друг другу судьбой. Это были один — ладно, три — момента слабости, которые больше не повторятся. Всё просто. По дороге домой я не могу не вспомнить, как часто я мечтал отомстить Вайолет за всех парней, которых она «украла» у меня, когда мы были подростками. Удовлетворение, которое, как я думал, мне бы принесло, — отомстить ей и дать ей попробовать её же лекарство, хотя я думаю, она даже не понимала, что делает, — вызывает у меня тошноту. Моё подростковое желание официально исполнилось; я сделал то же самое, что всегда делала сестра, и это и близко не приносит того удовольствия, на которое я рассчитывал. Напротив, мне невыносимо стыдно. Я не такой человек. Я не могу им быть. Так что с этим пора покончить. Что бы там ни началось между мной и Финном — всё кончено. Другого пути нет. Жаль только, что от этой мысли в груди остается такая щемящая пустота.