Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Финн С Эшем что-то не так. Прошло несколько дней с тех пор, как мы переспали, и мы об этом не разговаривали. Когда в тот день я вернулся домой, отвезя Такеру сменную одежду, Эша уже не было. Он пришел очень поздно, и единственное, что сказал — что у него болит голова и он ложится спать. С тех пор между нами царит полная тишина. Если дело не касается Такера, он со мной не разговаривает. Похоже на то, как если бы он мстил мне за моё поведение после того инцидента с мастурбацией, но месть не в стиле Эша, так что я не понимаю, в чем дело. У меня даже не было возможности сказать ему, что я расстался с Вайолет, потому что он из кожи вон лезет, лишь бы мы никогда не оставались наедине. Я не понимаю. Знаю, мне следовало рассказать ему о разрыве в ту же ночь, когда это случилось, а не лезть к нему в постель, но не знаю… в тот момент казалось правильным просто быть с ним, чтобы ничто другое не стояло у нас на пути. Возможно, это было ошибкой с моей стороны. Я никогда не был из тех, кто действует, не подумав. Взвешивать риски — это то, что я обязан делать всегда, не только ради себя, но и ради сына. В моей жизни было мало случаев, когда я отбрасывал осторожность и следовал интуиции. Один из таких случаев — когда Райли сказала мне, что беременна. Мне не нужно было взвешивать риски или обдумывать это; я знал, что хочу этого ребенка. Но что-то в Эше заставляет меня снова хотеть отбросить всякую осторожность. С ним мне хочется рисковать и выходить из зоны комфорта, и я не уверен, когда именно это началось. Когда я впервые проводил с ним собеседование, в нем меня раздражало абсолютно всё. Он опоздал, был взвинчен, переодевался за своей машиной и вообще казался человеком, рядом с которым мне не будет приятно находиться. Часть меня задается вопросом: не было ли то первоначальное неприятие предчувствием моего подсознания, что он станет для меня вызовом? Словно я каким-то образом знал, что появление Эша в нашем доме раскроет во мне скрытую часть, о существовании которой я и не подозревал. Но откуда мне было это знать? Я всё жду, когда накатит паника. Истерика или внезапное осознание того, что мне на самом деле не понравилось то, что мы делали, но этого не происходит. Даже близко. Когда я вспоминаю наши действия — флирт, который я, кажется, даже не осознавал как флирт до этого момента, взаимную мастурбацию, секс — внутри становится тепло. Мне хорошо. И я хочу это повторить. При том, насколько искренне я до недавнего времени верил, что не могу быть никем, кроме гетеросексуала, сейчас всё ощущается куда более… спокойнее и, не знаю, естественнее, чем я мог предположить. Рядом с Эшем я чувствую, что могу быть уязвимым, как бы страшно это ни было. Он позволяет мне исследовать эту новую сторону себя. Быть с ним той ночью, а потом снова утром, было так правильно. Это казалось естественным. Я не могу это объяснить. Заснув рядом с ним, я спал самым крепким сном за долгое время. Словно близость с ним успокаивает мой разум. В этом мире очень мало людей, заставлявших меня чувствовать себя так, но он быстро стал одним из них. И, думаю, именно поэтому меня так бесит, что он явно избегает и меня, и того, что между нами произошло. Сверившись с часами, я отмечаю, как уже поздно. Эш ушел с Августом и Триппом на ужин и, кажется, в боулинг. Я знаю об этом только потому, что Август обмолвился о планах, когда мы заканчивали работу сегодня. Готов поспорить, Эш намеренно выжидает, чтобы вернуться домой поздно, когда я, по его расчетам, уже буду в постели. Но я его раскусил, и в эту игру можно играть вдвоем. Даже если утром, когда придет время вставать на работу, я буду чертовски вымотан. Вот почему я сижу в своем кресле, когда входная дверь открывается в четверть одиннадцатого. Повернув голову, я натыкаюсь на взгляд Эша, который уже смотрит на меня. Прокашлявшись, он закрывает и запирает дверь. — Поздновато ты сегодня, не находишь? Тон у него легкий, но сжатые челюсти и напряженные плечи выдают его дискомфорт. — Да, не спалось, — лгу я. — Хорошо повеселился с Августом и Триппом? — Э-э, да. — Он хмурится. — Откуда ты узнал, где я был? — Разве ты не помнишь про трекер, который я поставил на твой телефон, когда ты начал работать? Эш скидывает обувь, не переставая смотреть на меня с возмущением. — Прости, ты что, сейчас пошутил? Я усмехаюсь. — Возможно. Затем, словно осознав, что за музыка играет, он переводит взгляд на проигрыватель, а потом снова на меня. — Это Sleep Token? — Не знаю. Это они? — Что вообще происходит? — Обойдя диван, он проходит вглубь гостиной и останавливается перед проигрывателем. — Где ты это взял? — Заказал в интернете. Легкая ухмылка трогает уголок его рта, когда он взглядывает на меня. — Но зачем? Пожав плечами, я отвечаю: — Ты говорил, как они хороши. Захотел сам заценить. Эш подходит к бару, достает пиво из мини-холодильника и садится на край дивана. — И? Каков вердикт, дедуля? — Дедуля? — Ну да, музыкальный вкус у тебя как у дедушки. — Ну уж нет, — фыркаю я. — Отвечай на вопрос. — Не отрывая взгляда, он подносит бутылку к губам и делает долгий глоток. — Неплохо, — небрежно отвечаю я и посмеиваюсь, когда он кривится. — Неплохо? — повторяет он, и в этих двух словах сквозит явное неодобрение. — Sleep Token — это гораздо больше, чем «неплохо». Они берут всё, что ты, как тебе казалось, знал о музыке, и заставляют это звучать знакомо, одновременно переворачивая всё с ног на голову самым неожиданным и прекрасным образом. Если прослушать их альбомы от начала до конца, они не просто расскажут тебе историю, они заставят твои эмоции метаться во всех направлениях. Это вымотает тебя в самом лучшем смысле этого слова. То, с какой глубиной он говорит об этой группе, очаровательно, и в то же время впечатляет. — Они заставят тебя чувствовать радость, грусть, гнев и даже слезы. Их музыка запустит руку тебе в грудь и вырвет сердце, а ты при этом скажешь «спасибо». — Он тяжело выдыхает и заканчивает: — Это намного больше, чем просто неплохо. Я прикусываю изнутри щеку, чтобы не улыбнуться. Его страсть заводит. — Ладно, прости. — Подняв руки вверх, я добавляю: — Ты прав. Их музыка невероятна. Я с удовольствием слушал их весь вечер. Вскинув бровь, Эш некоторое время изучает меня. — Правда? — тянет он с явным скепсисом в голосе. — Да. — Я киваю. — На самом деле, я купил пару их пластинок. — Да? Каких именно? — Он поднимается с дивана и подходит к моей коллекции пластинок, я делаю то же самое. Стоя так близко к нему, я легко вдыхаю его свежий, густой аромат. В голове вспыхивают картины той ночи, что мы провели вместе, а затем следующего утра. То, как пахла его кожа, какова она была на вкус. Какими были его губы, когда мы целовались. И звуки, которые он издавал. По рукам пробегают мурашки при воспоминании о всхлипах, стонах и глубоком гортанном рычании. Я прокручивал эти воспоминания каждый божий день с тех пор, желая лишь одного — повторить всё, сделать больше. Я хочу делать с Эшем такие вещи, которые никогда не воображал себе с мужчиной. Я хочу узнать вкус его семени, почувствовать, каково это — погрузиться в его сладкую задницу, и, возможно, даже почувствовать, каково это, когда он делает то же самое со мной. Позволил бы я ему это? Понравилось бы мне? Думаю, ответ на оба вопроса — «да», и эта мысль вызывает трепет в животе. — Это отличный альбом, — бормочет Эш, поднимая один из футляров с пластинкой и переводя на меня взгляд своих разноцветных глаз. — Может, послушаем его завтра вечером, — предлагаю я. — И ты расскажешь мне о своих любимых песнях. Он ставит пластинку на место, поворачивается ко мне лицом, скрещивает руки на груди и смотрит на меня с подозрением. — Что с тобой происходит? Я издаю короткий смешок. — О чем ты? — О том, что ты весь такой… — Эш машет рукой в мою сторону, подбирая слова. — Дружелюбный сегодня. Это странно. — Странно, да? — Меня забавляет то, как он хмурится. — Да. Что на тебя нашло? Я делаю шаг к нему, и Эш втягивает воздух. — Ты, — отвечаю я низким, хриплым голосом. — Ты засел у меня в голове, и я никак не могу тебя оттуда выкинуть. Его кадык дергается. — Вот как? — М-гм. — Я делаю еще шаг, оказываясь почти вплотную к нему. Мы так близко, что я чувствую жар его дыхания. Вижу, как расширяются его зрачки. — И это немного раздражает, учитывая, что ты, кажется, делаешь всё, что в твоих силах, чтобы меня игнорировать. — Это неправда, — сипит он. — Брехня. Взгляд Эша мечется между моими глазами и губами. — Мы оба были заняты. Моя рука поднимается, обхватывая его горло спереди, и я сдвигаю нас так, чтобы он оказался прижат спиной к тумбе, на которой стоит проигрыватель. Я не сжимаю сильно, но этого достаточно, чтобы его глаза расширились. Приблизившись губами к его уху, я спрашиваю вполголоса: — Ты сам-то веришь хоть одному своему слову? Или ты просто не хочешь признать, что избегал меня? Под моими пальцами бешено колотится его пульс, дыхание становится тяжелым и прерывистым. — Какая разница? — наконец спрашивает он после долгой тишины. — Потому что ты сводишь меня с ума, — рычу я, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — И я хочу знать. Воздух вокруг нас буквально наэлектризован, я чувствую, как сильно бьется его сердце. В такт моему собственному. Он не отвечает, но это и не нужно; его глаза говорят за него. Я свожу его с ума точно так же. Та близость, что была у нас на днях, тоже не дает ему покоя, и я готов поспорить, что ему понравилось не меньше, чем мне. Так почему он меня избегает? Не знаю, кто из нас двинулся первым, но в одну секунду мы молча смотрели друг на друга, а в следующую наши губы слились в синхронном движении. Наши языки сталкиваются, поцелуй быстро поглощает меня. Руки Эша находят переднюю часть моей рубашки, вцепляясь в нее двумя крепкими кулаками, а рука, которой я придерживал его за шею, скользит назад, фиксируя его затылок, пока я углубляю поцелуй. Кровь приливает вниз, мой член набухает от каждого касания его языка. Поцелуй выходит смазанным. Требовательным. Он пропитан той первобытной страстью, которую я никогда не испытывал ни с кем другим. Но всё заканчивается слишком быстро. Эш отталкивает меня, его глаза вспыхивают гневом. — Хватит. Мы не можем, черт возьми, этого делать. — Почему нет? — Я недоуменно хмурюсь. — Мы с Вайолет больше не вместе. Сухо рассмеявшись, он запускает пальцы в волосы. — Мило, что ты наконец-то соизволил мне это сказать. — Ты знал? — Да, придурок, — фыркает он. — Сестра мне рассказала. Но мой вопрос в другом: почему ТЫ мне не сказал? Я скрещиваю руки на груди. — Ну, у меня как-то не было шанса, учитывая, что ты меня избегал. — Ты мог сказать мне об этом прежде, чем лезть ко мне в постель, Финн, и ты это знаешь. Проглотив гордость, я отвечаю: — Ты прав. Мне следовало сказать тебе до того, как между нами что-то произошло. Прости. На его лице промелькнуло озадаченное выражение, будто он не ожидал, что я признаю вину. Но это мгновенно исчезло, и его черты ожесточились. Сделав шаг в сторону, чтобы я больше не зажимал его, он бормочет: — Я ценю это, но это ничего не меняет. — У меня сжимается желудок, и разочарование наполняет меня с такой силой, какой я не ожидал. — Вайолет — моя сестра, и ей было бы больно, узнай она обо всем этом. Я не могу так с ней поступить. К тому же, ты мой босс, и, пожалуй, будет разумно не размывать эту границу еще сильнее. Нам нужно нажать на тормоза. Терпеть не могу это. Горький привкус наполняет рот, пока я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы он передумал. Эш флиртовал со мной — то тонко, то открыто — неделями, и когда я наконец понял, что хочу продолжения, он хочет нажать на тормоза? — Я не хочу нажимать на гребаные тормоза, — выпаливаю я. — Не то чтобы мы с Вайолет были вместе так уж долго. У нас не было ничего серьезного, сомневаюсь, что ей будет так уж не плевать. — Это для тебя, — парирует он. — Что? — Это для тебя всё было несерьезно, — объясняет он. — А для неё — серьезно, и она очень расстроена из-за разрыва. Я не поступлю так с ней, Финн. Это была ошибка с моей стороны. Ошибка, которая не должна повториться. Ошибка. Ауч. Глядя на Эша — его плечи расправлены, лицо не выражает никаких эмоций — я вижу его решимость. Он говорит то, что думает, и он явно закрылся. Сомневаюсь, что любые мои слова что-то изменят, а я уже говорил — я не умоляю. Кивнув, я отступил на шаг назад, игнорируя боль от дистанции.. — Хорошо. Он хмурится и медленно переспрашивает: — Хорошо? — Да, хорошо. Она твоя сестра, и я уважаю твое решение, даже если с ним не согласен. Он сглатывает и тоже кивает. — И это не отразится на моей работе здесь? Ненавижу то, что он чувствует необходимость спрашивать об этом. Должно быть, он так плохо обо мне думает, раз полагает, что я не способен разделять личное и работу. — Конечно нет, Эш. Прикусив изнутри щеку, он смотрит на меня мгновение, словно хочет сказать что-то еще. — Ладно, спасибо. — Он указывает большим пальцем за плечо. — Пойду, пожалуй, спать. Уже поздно. — Угу. — Я киваю, чувствуя, как сжимается желудок. — Спокойной ночи. Я смотрю, как он исчезает в коридоре, и не могу не признать, что это задело меня куда сильнее, чем мой реальный разрыв. Что совершенно не имеет смысла, ведь мы с Эшем едва успели начать то, что между нами было. Но, черт возьми, в центре груди поселилась тупая боль, пока я гашу свет и иду к себе, чтобы лечь в кровать. Что это, черт возьми, такое?