Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш — Эй, малец, захватишь ту упаковку стаканов? — Да! — Такер проносится через кухню, притормаживает у столешницы и оглядывается на меня. — Обе? — Ага, обе. — Кивнув, я беру два кувшина. — Отнесем их на стол, который мы поставили во дворе, а потом вернемся за вкусняшками. Идет? — Еще как! Я не могу сдержать смешок, видя, как он воодушевлен. Сегодня ясное субботнее утро, и то, что начиналось как план Финна, Холлиса и Джентри поработать в амбаре, превратилось в нечто гораздо большее. Судя по тем крохам информации, что я услышал от Финна утром, жена шерифа Кэмпбелла узнала о пожаре и подняла весь город на помощь в восстановлении амбара. Десятки людей заявились ни свет ни заря с поясами для инструментов и разным уровнем мастерства и с тех пор помогают чем могут. Изначально я должен был просто присматривать за Такером, чтобы Финн мог полностью сосредоточиться на амбаре, но как только мы увидели, что народ прибывает, я подкорректировал план. Мы с Таком быстро сгоняли в магазин, набив тележку продуктами по карте «папочки», и привезли всё на ранчо. С открытыми окнами, легким ветерком и громкой музыкой мы с Такером — в основном я — приготовили огромный завтрак из блинов для всех, накрыв его в виде шведского стола вместе с кофе и чаем на паре длинных складных столов, которые я нашел в гараже Джентри Закончив с уборкой после завтрака, мы тут же переключились на режим выпечки. Печенье, капкейки, маффины — что угодно, мы сегодня, кажется, испекли всё на свете. Поставив лимонады на стол, я помогаю Такеру распаковать стопки пластиковых стаканов и расставляю их рядом с кувшинами, чтобы люди могли брать их когда захотят. Я обвожу взглядом двор: люди всех возрастов суетятся вокруг, делая что-то полезное. Должен признать, видеть, как весь город собрался ради такого дела, как люди пожертвовали свою субботу, чтобы бескорыстно помочь Мурам — это очень трогательно. В жизни в маленьком городке много минусов, но это — одна из лучших его сторон. В больших городах такое не случается. А если и случается, то крайне редко. Жители Вульф-Крик искренне заботятся друг о друге, и то, что все сегодня здесь — лучшее тому доказательство. Лицо Джентри, когда утром начали съезжаться машины, стоило запечатлеть на фото. У меня мурашки пошли по коже. Джентри не из тех, кто часто просит о помощи или принимает её. На самом деле, он настаивал на том, что никому не стоит тратить выходной на это, но город не отступал. Они не принимали отказов. Я никогда не видел его таким растроганным. — Ладно, Ти. — Я хлопаю в ладоши, глядя на своего любимого малыша. — Давай выносить угощения. Мы направляемся к дому, но он задирает голову и смотрит на меня: — Ладно, но... можно мне одно? Я фыркаю. Серьезность на его лице просто умилительна. Словно я заставил бы его помогать мне печь всё это и не дал бы попробовать. — Знаешь что? Можешь взять даже больше одного, если хочешь. Глаза Такера стали размером с блюдца. — Правда? Кивнув, я взъерошиваю волосы на его макушке. — Ага. Бери каждого по одному, если влезет. Это лучшая часть работы пекаря, парень. — Крутяк! — С этими словами он срывается с места, взлетает по ступеням и скрывается в доме. Улыбка расплывается на моем лице, пока я смотрю ему вслед, и грудь сжимается. Дико осознавать, как сильно я опасался возвращаться в Вульф-Крик, как не был уверен, не возненавижу ли я всё это в итоге. Но глядя, как этот мальчишка залетает в дверь, я понимаю, что чертовски рад своему переезду, несмотря на все сомнения. Та искренняя любовь, которую я чувствую к Такеру — это нечто такое, чего я никак не ожидал найти в этом городке. А еще есть его отец. Воспоминания о том, что он говорил мне, пока трахал меня на крыльце, накрывают с головой. На самом деле, будем честны... эти мысли ни на секунду не покидали меня с той ночи. То, как Финн заявил на меня права и успокоил — и всё это на одном дыхании — до сих пор заставляет меня чувствовать себя непривычно эмоциональным, даже спустя несколько дней. Мы еще не говорили об этом прямо, но каждую ночь, когда Такер засыпает, мы растворяемся друг в друге, и не только в сексе. Вчера вечером я свернулся калачиком у него на коленях под музыку, а он обнимал меня, и мы просто наслаждались близостью. Конечно, мне бы хотелось обсудить всё то, что он наговорил той ночью, потому что я хочу знать его планы. Расскажем ли мы кому-нибудь? Такеру? А что насчет моей сестры? Но в то же время мне более чем комфортно в этом пузыре блаженства, которым мы окружили себя — по крайней мере, пока что. Вернувшись в дом, я вижу Такера, который плюхнулся за стол с тарелкой десертов. Он попросил включить Эрика Чёрча — всё-таки он сын своего отца, что тут скажешь, — прежде чем я принялся за уборку кухни. Окно над раковиной выходит на ту сторону дома, где стоит амбар. Я ловлю себя на том, что смотрю в окно, отмывая сковородки, и наблюдаю за работой всех присутствующих. Я еще не заходил внутрь, но, полагаю, они прилично продвинулись. Они работают уже несколько часов, и, к счастью, амбар не сильно пострадал. Как сказал Финн, в основном выгорела офисная часть. Мой взгляд цепляется за Холлиса, который идет вдоль стены амбара в поясе для инструментов и с бейсболкой на голове вместо своей обычной ковбойской шляпы. Сам факт, что я даже знаю, какие ковбойские шляпы носят эти мужчины, просто поразителен. Сбоку, а особенно со спины, Холлис очень похож на брата. У них явное фамильное сходство, разве что у Холлиса борода чуть длиннее, чем у Финна, и он на пару дюймов выше. Рядом бегают дети, играя в догонялки, и я усмехаюсь, глядя, как Холлис разворачивает козырек кепки назад, приседает и пускается вслед за ними, заставляя их визжать и хохотать. Закончив загружать посудомойку, я кидаю капсулу и нажимаю старт. Когда протираю столешницы, какое-то движение привлекает мое внимание. Я гляжу в окно, и у меня внутри всё обрывается: я вижу свою сестру. Видимо, она только что приехала, потому что раньше я её не видел. Какого черта она здесь делает? Насколько я знаю, она не поддерживала связь ни с кем из ребят, да и она не из тех людей, кто бросается на выручку по первому зову. Я застываю у раковины, наблюдая, как она подходит к Финну, который сейчас выглядит потным и сексуальным до безумия. Он стоит у стола, жует печенье, а черная футболка торчит из заднего кармана брюк. У меня слюнки текут при виде его мышц и обнаженной кожи. Он поворачивает голову к Вайолет, когда она останавливается рядом с ним у стола, и я вижу, как шевелятся его губы, будто он говорит «привет», но он не улыбается и ничего подобного. Со стороны, если не знаешь Финна, он выглядит довольно неприветливо. Моя сестра опирается бедром о стол и говорит ему что-то, чего я отсюда не могу разобрать, но, судя по тому, как они оба оглядываются по двору, и по тому, как она поднимает руку и прикасается к его руке, я бы сказала, что она, вероятно, говорит ему, как ей жаль слышать о пожаре. Вероятно, пытается снова сблизиться с ним. Я почти не разговаривал с ней с тех пор, как они расстались, и часть меня чувствует себя из-за этого дерьмово. Она была явно расстроена, а что сделал я? Радостно прыгнул к нему в постель. Черт, я не уверен, что это единственный вид «падения», который я совершил, потому что, если быть честным, я признаю: кажется, я влюбляюсь в этого парня. И я не знаю, дистанцируюсь ли я от Вайолет из-за чувства вины или из-за того, что даже понимая, в какую ярость она придет, этого недостаточно, чтобы заставить меня отступить. То, как Финн смотрит на меня, как целует и касается, заставляет меня чувствовать себя особенным. Это залечивает что-то глубоко внутри. Почему я должен от этого отказываться? Ради чего? Ради отношений, которые и так ни к чему не вели? Нет, я этого не сделаю. Только не после всего того, что он наговорил той ночью. Я ненавижу ревность, которая затапливает меня, пока я смотрю, как она с ним говорит. Она горькая и всепоглощающая. Стала бы она с ним разговаривать, если бы знала, как он гладил меня по спине вчера вечером, пока я лежал у него на коленях? Продолжала бы она так кокетливо хлопать ресницами, если бы знала, как глубоко и нежно он целовал меня перед тем, как мы заснули в его кровати? Черт. Бросив мокрую тряпку в раковину, я качаю головой, испытывая отвращение к направлению своих мыслей. Мне нужно заняться чем-то другим, а не шпионить за сестрой и боссом из окна, как гребаный маньяк. — Эй, Ти, — кричу я, заходя в столовую. — Как думаешь, у твоего дедушки есть какие-нибудь классные фильмы, которые мы могли бы посмотреть? Такер вскакивает со стула: — У него есть «Король Лев»! Я выдыхаю смешок, обожая одержимость ребенка этим мультфильмом. — Ладно, я пойду включу, а ты пока убери за собой. Договорились? — Договорились! Вот так. Теперь я могу отвлечься от мыслей о сестре. Или, по крайней мере, попробовать.