Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Финн Стоя в стороне с почти пустой пивной бутылкой в руке и любуясь закатным солнцем, пылающим на горизонте, я не могу отвести взгляд от открывающегося передо мной зрелища. Из большого динамика, который папа достает по особым случаям, звучит кантри-музыка. Несколько человек из города танцуют и весело проводят время, но для меня они всего лишь фоновый шум, потому что я могу сосредоточиться только на Такере и Эше, на том, как они двигаются в быстром ритме песни, держась за руки и широко улыбаясь. Прошла целая неделя с тех пор, как все собрались здесь и помогли нам восстановить амбар. В знак благодарности всему городу за их бескорыстную щедрость отец решил устроить сегодня на ранчо грандиозное барбекю. Это заняло почти целый день, и, должен признать, было здорово. Мы с Холлисом настроили музыку около часа назад, и с тех пор люди не прекращают танцевать. Такие дни — как этот и прошлая суббота — напоминают мне о том, как нам повезло. Легко забыть о хорошем, когда дела становятся непосильными, и легко принимать как должное радости жизни в маленьком городке, когда все, что ты делаешь, — это работа, сон и так по кругу. Пожар в амбаре, хоть и был пустяком в масштабах вселенной, помог мне вспомнить, как нам повезло жить среди таких заботливых и щедрых людей. — Похоже, ему весело, — раздается рядом голос, от которого мои плечи непроизвольно поднимаются к самым ушам. Я сжимаю челюсти, раздражение наполняет меня изнутри, и я даже не пытаюсь посмотреть в её сторону или ответить. Какого хрена она вообще здесь делает? С прошлых выходных Вайолет повадилась заходить к нам без предупреждения. Сначала она явилась в субботу, чтобы «оказать поддержку» — её слова — хотя она пальцем о палец не ударила, чтобы помочь, а только пыталась прилипнуть ко мне. Затем, спустя несколько дней, она принесла персиковый пирог, который сама испекла — кстати, он был отвратительным — утверждая, что хочет убедиться, что со мной всё в порядке после всего произошедшего. Вчера она завалилась без приглашения сразу после работы, прикрываясь братом — мол, соскучилась — но всё время только и делала, что пялилась на меня или ходила хвостом, пока я готовил ужин. Она бесцеремонно напросилась остаться поесть, явно не замечая, что ей здесь не рады. К тому времени, как она ушла, было уже начало десятого. Не понимаю, как я раньше не замечал, насколько она зациклена на себе, когда мы встречались. Я знаю, что её визиты беспокоят Эша. Вчера вечером, когда она наконец ушла и мы легли в кровать, я спросил его об этом. Он настаивал, что с ним всё в порядке, но я ему не верю. На поверхности он хочет казаться невозмутимым, делать вид, что старые комплексы не грызут его в этот раз, но я-то знаю лучше. Когда он признался мне в той обиде, которую таил на Вайолет с подростковых лет, всё встало на свои места. Именно поэтому той ночью я постарался сказать — и показать — ему, как много он для меня значит, что именно его я выбрал… Поэтому я не понимаю, почему он так упорно делает вид, что всё в порядке. Я чувствую себя на распутье. Большая часть меня хочет потребовать от него правды, чтобы мы могли во всем разобраться, но маленькая, назойливая часть шепчет, что я должен позволить ему самому прийти ко мне. Я не могу заставлять его говорить, пока он не будет готов, и всё, что я могу — это продолжать поддерживать его всеми доступными способами. Но как мне это делать, если Вайолет постоянно торчит здесь? Не желая быть грубым, я старался отвечать ей кратко, не говоря прямо «Уходи», но она явно не понимает намеков. Не в моем характере вести себя как козел, особенно с женщиной — мать бы мне шею свернула, если бы увидела такое — но я начинаю думать, что это единственный способ, который Вайолет поймет. — Как ты поживаешь? — спрашивает Вайолет, все еще стоя прямо рядом со мной. Эш бросает взгляд в нашу сторону, когда музыка меняется. И хотя я знаю, что он пытается это скрыть, невозможно не заметить, как меняется его лицо, когда он видит сестру рядом со мной. — Нормально, — выдавливаю я сквозь зубы. Я отчаянно хочу, чтобы Эш посмотрел на меня, чтобы я мог глазами передать ему, как она меня бесит и что ему не о чем беспокоиться. Но он не смотрит. Такер снова отвлекает его, и они возвращаются к танцам. Сейчас играет медленная песня, поэтому он подхватывает моего сына на руки и покачивается в такт; Такер хихикает, обнимая Эша за шею. — Он действительно хорош с ним, правда? — Более чем, — бормочу я, не в силах отвести от них глаз. — Такер его так любит. — И я тоже. Вайолет издает смешок, который действует мне на нервы. — Я же говорила, что он идеально подойдет. Повернувшись к ней, я скрещиваю руки на груди. — Что ты здесь делаешь, Вайолет? — спрашиваю я в лоб. Она вздрагивает, но мне плевать. — В смысле? Здесь же все. — Да, все, кто помогал в прошлые выходные, — отчеканиваю я. — Насколько я помню, тебя среди них не было. — Ой, как грубо. — Она сухо смеется. — Я была здесь в прошлые выходные, Финн. Мы проговорили с тобой полчаса. — Разговоры — это не помощь, Вайолет. Мы расстались, а теперь ты вдруг постоянно крутишься рядом. Зачем? Вскинув подбородок — то ли пытаясь казаться уверенной, то ли из упрямства — она заявляет: — Не знала, что мне больше нельзя появляться на ранчо. — А когда ты сюда заглядывала до того, как мы начали встречаться? — Теперь здесь живет мой брат. Я что, не могу навестить брата? — Вайолет, хватит нести чушь, — огрызаюсь я, мое терпение лопнуло. Её плечи опускаются, она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, хмурясь. — Я скучаю по тебе, ясно? Ну вот и оно. — Не стоит. — Как ты можешь так говорить? — фыркает она, топая ногой, как ребенок. — У нас было что-то по-настоящему классное, Финн. Я знаю, что ты тоже по мне скучаешь. Я только не пойму, почему ты притворяешься, что нет. — Уверяю тебя, не скучаю. — Да как ты можешь?! — У неё такой вид, будто у неё на глазах переехали собаку. — У нас всё было хорошо, а потом тебя будто перемкнуло, и ты вдруг превратился в законченного козла! — Послушай, Вайолет… — Я выдыхаю, опуская руки. — Мне жаль, если наши отношения казались тебе серьезными, но для меня это всегда было просто «выпустить пар». Я думал, мы на одной волне, но понял, что ошибся. Возможно, нам стоило четче всё обговорить в начале, чтобы избежать этого, но разговоры никогда не были моей сильной стороной. — Финн, — шепчет она, кладя руку мне на предплечье. От этого прикосновения мне хочется отшатнуться. — Мы всё еще можем быть такими друг для друга. Меня это устраивает. Господи Иисусе. — А меня нет. Вайолет делает шаг ко мне. Я стискиваю зубы и сам отступаю назад, прижимаясь спиной к стене амбара. — Уверена, ты помнишь, как нам было весело. Её рука скользит выше по моему плечу, кожа покрывается мурашками от отвращения. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, она набрасывается на меня. Поднявшись на цыпочки, она впивается губами в мои губы, обхватив мое лицо ладонями. Она издает стон как раз в тот момент, когда до меня доходит суть происходящего. Я вскидываю руки и отпихиваю её от себя — возможно, сильнее, чем следовало, но мне всё равно. — Какого черта, Вайолет! — Я обхожу её, создавая дистанцию. — Какое слово в фразе «я не хочу быть с тобой» тебе непонятно? Мне еще доступнее объяснить? Её глаза вспыхивают, она стонет от досады: — Боже, ты такой придурок! Ты меня только что толкнул! — Ты чертовски права. Ты полезла целоваться после того, как я сказал, что мне это не интересно. Учись понимать намеки, черт возьми! Повернув голову, я замечаю, что Такер теперь танцует с моим братом, а Эша нигде нет. Окинув взглядом двор, я вижу, как он стремительно уходит в сторону дома. В животе всё холодеет: он мог видеть, как его сестра меня целует. Не дожидаясь от неё никакого ответа, я бросаюсь за ним. Он идет быстро, так что через десяток метров я перехожу на бег. Должно быть, он меня не слышит, потому что, когда я догоняю его и хватаю за руку, заставляя остановиться, он резко вскидывает голову, и с его губ срывается судорожный вздох. — Эш, постой, — бормочу я, уводя нас к дереву с другой стороны отцовского дома. — Я не хотел этого. Сердце колотится от нарастающей паники. На его лице написана боль, и когда он тяжело сглатывает, я вижу, как он пытается сохранить внешнее спокойствие. — Не закрывайся от меня, — умоляю я. — Пожалуйста, Эш. Я не хотел, чтобы она была здесь. Я не хочу с ней разговаривать. — Я знаю, — наконец говорит он, обхватив себя руками. Нахмурившись, я переспрашиваю: — Знаешь? Эш выдыхает и кивает. — Я знаю, что ты не пытаешься к ней вернуться. И знаю, что не ты её сейчас поцеловал. Я видел, как ты её оттолкнул. Я верю тебе. Слышать это — огромное облегчение, но мне всё равно не по себе. — Тогда почему ты ушел? Он секунду покусывает щеку изнутри, словно не зная, что сказать. Или как это сказать. Переведя взгляд с моего лица на землю, он наконец произносит: — Я верю тебе, Финн. Я знаю, что я тебе дорог и что ты хочешь быть со мной, но от этого не легче смотреть, как она с тобой флиртует или вешается на тебя. Даже зная, что это не взаимно, всё равно это ужасно. Мое сердце сжимается от жалости к нему. Я протягиваю руку, обхватываю его за затылок и приближаю свое лицо к его лицу, чтобы он точно меня услышал. — Мне так жаль, что ты это видел, малыш. Прости, что не был с ней более твердым до сегодняшнего вечера, я просто пытался не быть козлом, но теперь вижу, что это было ошибкой. — Нет, не было, — выдыхает он, глядя на меня покрасневшими глазами. — Было. Мне стоило убедиться, что она всё поняла, а не надеяться на её догадливость. Ты для меня важнее, чем её чувства, и я не хочу, чтобы тебе было больно или чтобы ты чувствовал себя неуверенно из-за этого. Наверное, нам стоит ей всё рассказать. Его глаза округляются. — Прямо сейчас? — Да. В смысле, она же всё равно рано или поздно узнает, верно? Давай просто сделаем это сейчас и покончим с этим. Я чувствую, как его накрывает тревога, и я его понимаю. Рассказать ей о том, что мы вместе, для него будет в разы сложнее, чем для меня. Мне плевать, узнает она или разозлится, но она его сестра. Могу представить, как тяжело знать, что ты причинишь ей боль. Будь это я и Холлис, простил бы я его? Хотелось бы верить, что да, но в любом случае для Эша это гораздо серьезнее, и я хочу быть рядом. Хочу, чтобы он почувствовал себя лучше. Не в силах больше ждать, я накрываю его губы своими, поглощая его стон. Мой язык проникает в его рот, скользя по его языку. У нас не было возможности сделать это за весь день, и, боже, как же мне этого не хватало. Руки Эша взлетают вверх, вцепляясь в мои бока, он наклоняет голову, позволяя мне углубить поцелуй. С каждым касанием языков я чувствую, как напряжение капля за каплей покидает его тело, словно одно мое прикосновение стирает весь негатив. Мне безумно нравится это осознание, потому что со мной происходит то же самое. Целовать Эша, быть с ним… в этом есть смысл. Даже если поначалу всё было запутанно, сейчас это кажется правильным. Целовать его, чувствовать его вкус, вдыхать его запах — это то, чего мне всегда не хватало, просто я не понимал этого, пока не нашел его. Пока мы не нашли друг друга. Я хочу сказать ему, что я чувствую. Хочу, чтобы он знал, что я влюбился в него, но я подавляю этот порыв. Боюсь, что если сделаю это сейчас, он подумает, что я говорю это только чтобы его успокоить. А на самом деле всё гораздо глубже. Мои чувства к нему больше нас обоих. Но боже, как же мне хочется это произнести. Скоро. Я должен сказать ему совсем скоро. Иначе я просто взорвусь. Не знаю, сколько мы так стоим, прижавшись друг к другу, но достаточно долго, чтобы окружающий мир перестал существовать. В этот миг нет никого, кроме него и меня. И, наверное, именно поэтому мы теряем бдительность. Поэтому мы не слышим шагов, пока не становится слишком поздно. — Вы что, издеваетесь надо мной? Пронзительный голос Вайолет врывается в мое сознание, и я чувствую, как Эш застывает в моих руках. Он отступает на шаг, его глаза полны паники. Ну что ж, похоже, она всё-таки узнает об этом сегодня, хочет он того или нет.