Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш Сердце падает куда-то в желудок. Я поворачиваю голову и вижу сестру: брови сдвинуты, на лице застыла злая гримаса. Черт. Я принимал тот факт, что она узнает, но планировал рассказать ей всё мягко. В том, что она застукала меня, целующимся с её бывшим парнем через несколько минут после того, как он её отшил, нет ничего мягкого. В груди тесно, дыхание перехватывает, тело будто приросло к месту. Я приоткрываю рот, хочу что-то сказать, но... я, блядь, не знаю что. Я чувствую кожей тяжелый взгляд Финна. Он ни разу не посмотрел на Вайолет. Я отчаянно хочу взглянуть на него в ответ, но не могу. Я в ловушке. — Кто-нибудь из вас собирается хоть что-то сказать? — огрызается сестра, упирая руку в бок. Я знаю, что она сегодня пила: я видел, как она опрокидывала стакан за стаканом, пока мы ели, и этот факт явно не облегчит ситуацию. Вайолет фыркает, не дождавшись ответа. — Алло? — Вайолет... — хриплю я. Горло пересохло, во рту пересохло. — Это не... Я не хотел, чтобы ты узнала вот так. — Узнала что? — рявкает она, сужая глаза до щелочек. — О том, что ты целуешься с моим парнем за моей спиной? — Я не твой парень, — рычит Финн, наконец переводя взгляд на неё, но она не слушает. — Это такая благодарность за то, что я устроила тебя на эту работу? — продолжает она. — Как же это подло, Эш. Неудивительно, что ты вел себя так отстраненно. Совесть замучила? Финн делает шаг вперед, частично заслоняя меня своим телом, словно пытаясь защитить. — Следи за своим гребаным языком, когда говоришь с ним. Вайолет издает короткий безрадостный смешок. — О, это просто блеск. — Скрестив руки на груди, она переводит взгляд с меня на него. По тому, как она его оглядывает, я понимаю: то, что она сейчас скажет, будет ударом ниже пояса. — И с каких это пор ты стал геем, Финн? Боже правый. До меня доходит, что это первый раз, когда Финну приходится сталкиваться с вопросом своей сексуальности перед кем-то еще, кроме меня. Его плечи напрягаются. Жаль, что я не вижу его лица — так я бы понял, как он справляется. — Не то чтобы это тебя касалось, Вайолет, — чеканит он низким, опасным тоном. — Но то, что я с мужчиной, не делает меня автоматически «геем». Думаю, слово, которое ты ищешь, — бисексуал. И моя ориентация — не твое собачье дело. Сестра переводит взгляд на меня. О господи. К горлу подступает желчь, живот скручивает от боли. — И как долго это, блядь, продолжается, Эш? — Вайолет, пожалуйста... — Пошел ты, Эш! Не надо мне тут «Вайолет, пожалуйста». Как долго ты, мой брат-близнец, втыкаешь мне нож в спину? У меня дрожат руки, ладони взмокли. Кажется, меня сейчас вырвет. — Всё совсем не так! — Да неужели? Ну так объясни мне, — бросает она. — Объясни, как так выходит, что ты предаешь меня, как последний кусок дерьма? — Полегче! — ревет Финн, привлекая внимание людей вокруг. — Не смей, блядь, так с ним разговаривать. Её взгляд перекидывается на него, лицо искажено яростью. — Ты вообще кто такой, чтобы на меня орать? Он мой брат, и я буду говорить с ним так, как пожелаю. — Нет, не будешь. — Финн делает расчетливый шаг к ней, но прежде чем он успевает что-то добавить, подбегает Джентри. — Что тут происходит? — спрашивает он, переводя взгляд с одного на другого. Мне хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю. Это так чертовски неловко. Я вздрагиваю, когда Вайолет издает издевательский смешок. — А происходит то, — начинает она, — что ваш сын и его нянька тут, блядь, слишком сблизились. Густые темные брови Джентри хмурятся. — Мисс, при всем уважении, о чем, черт возьми, вы говорите? Я мысленно умоляю вселенную или любого бога, чтобы она не отвечала. Чтобы она просто бросила это и ушла. Но, конечно, с чего бы всё было так просто? — Я о том, что ваш сын, оказывается, трахает моего брата. Я знал, что это случится, но когда слова сорвались с её губ, у меня будто выбили весь воздух из легких. Я прижимаю руку ко рту, глядя, как Джентри поворачивается к сыну. Он явно застигнут врасплох. Между ними повисает тяжелое, неловкое молчание, после чего Джентри снова смотрит на мою сестру. — Ладно, думаю, вам пора уходить, — бормочет он. — Что, простите? — Вы меня слышали. На сегодня хватит. Пора домой. Вайолет громко фыркает, складывая руки на груди. — Вы не можете так поступить. — Еще как могу, — отрезает Джентри. — Это моя, черт возьми, собственность. Послушайте, мне жаль, что ваши чувства задели, но я не потерплю скандалов и такого тона в адрес кого-либо из них. Сейчас не время и не место для подобных разговоров. А теперь я советую вам уйти, пока вы не опозорились еще сильнее. У меня отвисает челюсть. Этот огромный, пугающий ранчер вступился не только за сына, но и за меня. Вайолет упрямо вскидывает подбородок. — Я выпила, — цедит она. — Вы серьезно позволите женщине сесть за руль в таком состоянии? — Не переживай, милая, — вмешивается Холлис, вальяжно подходя откуда-то со стороны. — Я тебя отвезу. Она испепеляет его взглядом. — Ни за что на свете. — Холлис ухмыляется, засовывая руки в карманы. — Либо так, либо иди пешком. Выбор за тобой, но ты здесь не останешься, так что я советую тебе определиться. В груди так тесно, что я с трудом вдыхаю. Я не так должен был ей рассказать. Голова идет кругом, кожа зудит. Я разворачиваюсь и ухожу, не дожидаясь её решения. Сердце колотится о ребра, этот грохот отдается во всем теле, и никакие глубокие вдохи не помогают. Я сгибаюсь пополам, упираясь руками в колени — мир вращается слишком быстро. Сзади слышны шаги, хруст листьев пробивается сквозь шум в моей голове. Твердая ладонь ложится мне на плечо. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять — это Финн. — Эй, дыши, малыш. — Его другая рука поднимается, нежно поглаживая мою спину круговыми движениями. — Всё будет хорошо. Нет, я так не думаю. Мало того, что Вайолет нас застукала, она еще и совершила каминг-аут Финна перед всеми. В ту минуту, когда она начала орать, все танцующие замерли и обернулись, становясь свидетелями. Она не имела права так поступать, но она даже не колебалась, и теперь все знают. Теперь все знают. Его семья, горожане, Такер... О боже. Я выпрямляюсь и оглядываюсь на толпу. К горлу подкатывает тошнота. Я никогда не прощу ни её, ни себя, если Такер узнает об этом таким образом. — Где Т-Такер? — спрашиваю я, чувствуя, как воздух застревает в горле. — Его здесь нет, — заверяет Финн. Сделав шаг ближе, он обхватывает мою щеку своей мозолистой ладонью. — Триппа я тоже не вижу, так что, скорее всего, он увел Такера подальше, как только началась вся эта суматоха. — Его зеленые глаза впиваются в мои. — Он её не слышал. Он будто прочитал мои мысли. Я выдыхаю и киваю. Ничего из этого не «хорошо», но хотя бы Такер не стал свидетелем этой катастрофы. Оглянувшись на толпу, я замечаю, что Вайолет исчезла, как и Холлис — значит, она согласилась, чтобы он её отвез. Мне стоило попытаться поговорить с ней, попробовать еще раз, но я знаю сестру: сегодня она бы меня не услышала. Когда она в ярости, никакие слова не имеют значения. Лучше дать ей время остыть, даже если всё моё существо требует немедленно броситься вслед за ней. — Пойдем домой, — предлагает Финн глухим, но мягким голосом. — Но вечеринка... — К черту вечеринку. — Положив руку мне на поясницу, Финн ведет нас к своему грузовику. Усадив меня на сиденье, он закрывает дверь и подходит к Джентри. Не знаю, что именно он ему говорит, но Джентри бросает взгляд в мою сторону, снова смотрит на сына и сжимает его плечо, кивая. Сев за руль, Финн заводит мотор и трогается в сторону своего дома. Он переплетает свои пальцы с моими — контраст между моей мягкой кожей и его грубой рукой вызывает у меня новую волну мурашек. Путь от дома Джентри до дома Финна занимает всего пару минут, но мы оба молчим. Мысли не умолкают: Вайолет так подло выставила Финна перед всеми, и для него это наверняка чересчур. Он только-только начал разбираться в себе, а тут весь город полощет его белье. Подъезжая к дому, он ставит грузовик на стоянку и выключает двигатель, но я не пытаюсь выйти. В груди сжимается, и мне трудно дышать. Ощущение покалывания, которое было раньше, возвращается с удвоенной силой, слова вырываются из моего рта, прежде чем я успеваю понять, что говорю. — Я обожаю свою работу, я люблю Такера больше, чем можно представить, но я пойму, если всё это — слишком для тебя. Пойму, если ты захочешь всё прекратить. Если захочешь уволить меня и найти кого-то с меньшим багажом проблем. Я не стану тебя винить, Финн. — Я поворачиваю голову, встречая его темный, дикий взгляд и нахмуренные брови. Он открывает рот, чтобы ответить, но я перебиваю: — Мне стоит уйти. Переночевать где-нибудь в другом месте или вообще пожить отдельно, пока ты не решишь, что делать. Я дам тебе пространство. Моя рука уже на ручке двери, я выхожу и направляюсь к крыльцу. Слышу, как громко хлопает дверь грузовика. — Я соберу вещи и не буду тебе мешать. Он останавливает меня, мертвой хваткой вцепившись в предплечье и заставляя развернуться. — Исключено, — рычит он. — Ты пойдешь только в этот дом и только со мной. Ни в каком мире я не позволю тебе уйти в таком состоянии и провести ночь в одиночестве. Ты с ума сошел, если думаешь, что я на это способен. — Финн... — Его имя срывается с моих губ надтреснутым шепотом. Он резко качает головой, его ладонь скользит вниз, снова переплетая пальцы с моими. — Нет. Выбрось это из головы. Ты идешь со мной в дом, и точка. Я пытаюсь возразить, но слова застревают в горле. Финн ведет меня по ступеням, сжимая мою руку так крепко, что я бы не вырвался, даже если бы захотел. Оказавшись внутри, он, не отпуская меня, ведет в ванную при спальне. Оставляет меня стоять с безвольно опущенными руками и включает душ. Сердце замирает, когда я вижу, с какой нежностью и заботой он раздевает меня. Глубина привязанности и тревоги в его взгляде ошеломляет. — Залезай, — хрипит он, когда я остаюсь полностью нагим. Он берет мое лицо в ладони, проводя большим пальцем по щеке. — Я буду прямо за тобой. Не в силах сдвинуться с места, я качаю головой. — Не думаю, что мы… Не сегодня. Не после того, что произошло. Финн прижимается губами к моему лбу, его запах окутывает меня и наполняет легкие. — Дело не в этом, малыш. А теперь лезь в душ, пожалуйста. Вода горячая и успокаивающая, она стекает по спине, пока я обнимаю себя за плечи. Через минуту Финн присоединяется ко мне. Он крепко обнимает меня сзади, а потом начинает мыть. Сначала мои волосы, слегка запрокидывая голову назад, чтобы вода их пропитала, а затем массирующими движениями втирает шампунь в пряди. Его прикосновения нежны, и от этой интимности у меня перехватывает дыхание. Смыв пену, он берет свою темно-синюю мочалку, капает на неё гель для душа и начинает водить по моей коже. Он делает это осознанно, промывая каждый дюйм. Когда он опускается на колени, чтобы вымыть мои ноги, он не обращает внимания на то, что мой член слегка подпрыгивает у него перед лицом, и продолжает игнорировать это, когда приходит время мыть мне пах и ягодицы. «Дело не в этом». Его слова крутятся в голове, окутывая теплом. В глазах щиплет. Я смотрю, как этот суровый, ворчливый ковбой заботится обо мне, зная, что мне нужно, даже когда я сам этого не знаю. Закончив, он выключает воду и, поддерживая меня за поясницу, помогает выйти. Он заворачивает меня в самое мягкое полотенце, что я когда-либо чувствовал, снова обнимает и целует в макушку. Не заботясь об одежде, он гасит свет, и мы ныряем под одеяло. Он притягивает меня к себе, перебирая пальцами мои спутавшиеся волосы, а другой рукой гладит по спине. Сдерживаться больше нет сил, и слезы катятся по щекам, пропитывая его теплую, мягкую грудь. Если он и замечает, что я плачу, то ничего не говорит, и я ему благодарен. Наверное, потому что я сам не знаю, от чего плачу сильнее: от выходки Вайолет или от того, что чувствую себя в его руках так безопасно и любимо. Мне кажется, что моя грудь раскрылась, сердце обнажилось, и вместо паники от этой уязвимости я чувствую лишь непреодолимое чувство безопасности. Я чувствую, что меня защищают и обо мне беспокоятся. Я чувствую заботу. И даже если в конце концов ничего не будет хорошо, даже если моя сестра никогда меня не простит, и даже если весь мой мир просто рухнет на глазах, по крайней мере я могу почувствовать, как тепло проникает в мои кости в уютных объятиях Финна. Он держит меня, по-настоящему держит, и я никогда раньше не испытывал такого чувства безопасности.