Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш Разомкнув веки и щурясь от солнца, заливающего комнату, я быстро понимаю, что я один. Прислушавшись, я улавливаю звуки — Такер где-то в доме. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он на кухне с отцом, скорее всего, помогает готовить завтрак. Я сажусь, потягиваюсь, и из меня вырывается зевок. Часы на тумбочке со стороны Финна показывают почти девять, а значит, я проспал гораздо дольше обычного. «Сторона Финна»... На губах играет улыбка. Я провожу пальцами по всклокоченным после сна волосам и вспоминаю, в какой именно момент эта кровать превратилась из «кровати Финна» в кровать, где есть его и моя стороны. Приходить сюда и сворачиваться калачиком рядом с ним каждую ночь теперь кажется таким естественным, в то время как мысль о том, чтобы спать одному в своей комнате, кажется неправильной. Прошло восемь дней с тех пор, как всё это случилось с моей сестрой, и Финн стал для меня всем тем, в чем я нуждался, сам того не осознавая. С той ночи, когда он привез меня домой, вымыл в душе и гладил по спине, пока я не уснул, что-то между нами изменилось. Конечно, еще до того барбекю мы признались друг другу в чувствах, и он ясно дал понять, что я — его, но сейчас всё стало глубже. Он заботится обо мне, обнимает по вечерам, когда мы отдыхаем в гостиной, растирает мне спину. Вчера днем, когда они с Такером вернулись из магазина, оказалось, что они не забыли купить мой любимый чай и печенье. Причем Финн подчеркнул, что это была идея Такера, отчего я чуть не расплакался. С той ночи у нас не было секса. Не потому, что я не хочу, а просто я был в каком-то странном состоянии. Вайолет до сих пор не желает со мной разговаривать, и я изо всех сил пытаюсь понять, что делать дальше. А еще я пытаюсь не чувствовать себя виноватым. В голове звучит тонкий голосок, твердящий, что я должен был немедленно порвать с Финном, уйти и наладить отношения с сестрой. Но дело в том... что я не хочу ничего прекращать. Даже зная, что она расстроена или злится, я не могу заставить себя уйти от него, потому что он дает мне почувствовать себя тем, кем я только мечтал. Нужным. Защищенным. Выбранным. И я не должен выбирать. Это не должно быть «или он, или она». Да, время было выбрано паршиво, и мне следовало быть честнее с Вайолет с самого начала, чтобы она не узнала обо всём таким образом, но дело в том, что у них никогда не было шансов на серьезные отношения. И я думаю, если бы Вайолет остановилась и была честна с собой хоть минуту, она бы поняла, что её уязвленное эго болит гораздо сильнее, чем чувства от самого разрыва. Она не привыкла, чтобы её бросали. Хотел бы я, чтобы Финн не был бывшим моей сестры? Разумеется. Ситуация сложная и запутанная, но это не меняет моего отношения к нему. И не меняет того, что он чувствует ко мне. Или того, как нам хорошо вместе. Прожив с этим восемь дней, честно говоря, я злюсь даже сильнее, чем в ту ночь. Злюсь на то, что она меня игнорирует, злюсь на себя за то, что годами копил в себе эти чувства и обиды. Я закончил вариться в своей злости, хватит позволять ей меня игнорировать. Мы семья. Я дал ей достаточно пространства, но сегодня молчание прекратится. Сегодня мы во всем разберемся, хочет она того или нет. Приняв это решение, я выбираюсь из постели и иду к Финну и Такеру на кухню. Как я и думал, они готовят завтрак. Мы едим втроем на задней веранде, и когда заканчиваем, я помогаю Финну убраться, после чего одеваюсь и выхожу. Ладони потеют так сильно, что я удивляюсь, как вообще удерживаю руль. Всю дорогу я репетирую то, что скажу Вайолет, хотя и понимаю, что это бесполезно. Скорее всего, я переступлю порог и забуду всё на свете. Я паркуюсь у ее дома, и у меня сжимается желудок, когда я подхожу к ее двери. Часть меня боится, что она не откроет, но, к счастью, это не так. Хотя, судя по её недовольному лицу, «к счастью» — не самое подходящее слово. Вайолет опирается бедром о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Что ты здесь делаешь? — Её тон не грубый, но сам вопрос всё равно ранит. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я отвечаю: — Нам нужно поговорить, Ви. — По-моему, я ясно дала понять, что не хочу с тобой разговаривать. — Да, ну очень жаль, — выдыхаю я и протискиваюсь мимо неё в дом. — Конечно, заходи, — бормочет Вайолет под нос, прежде чем закрыть дверь. Зайдя в гостиную, я кожей чувствую, как здесь всё стало чужим. Мне сесть? Стоять? Извиниться? Конечно, я хочу извиниться, потому что мне жаль, что она так об этом узнала... но мне не жаль, что я чувствую к Финну. Боже, это так хреново. Годами я был по другую сторону баррикад. Может, дело в многолетнем опыте подавления чувств, но я ловлю себя на мысли, что на той стороне было куда проще. А сейчас, когда она стоит передо мной с неприкрытым презрением на лице, я не знаю, что делать и говорить. Вайолет выдыхает, снова скрещивая руки. — Ну, так и будешь стоять? — Я не знаю, что тебе сказать, — признаюсь я, чувствуя себя неловко. — Ты сам сюда пришел, Эш. Но если ты пришел не для того, чтобы сказать, что порвал с Финном, не уверена, что нам есть о чем говорить. Живот скручивает. — Ты можешь меня выслушать, прежде чем бросаться такими фразами? Пожалуйста. Она плюхается на диван, закидывает ногу на ногу и смотрит на меня с таким скучающим видом, будто предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. — Я слушаю. Я решаю, что сидеть будет не так неловко, как стоять, раз уж она сидит, поэтому прохожу через комнату и опускаюсь в кресло рядом с диваном. Нет. Неловкость никуда не делась. Плевать. Всё это общение будет действовать мне на нервы, нужно просто перетерпеть. Это Вайолет... моя сестра-близнец, человек, с которым я делил утробу матери. Я справлюсь. Я смогу и извиниться, и твердо стоять на своем. Я делаю пару глубоких вдохов. Сердце колотится где-то в горле. Я смогу. — Во-первых, я хочу сказать, что мне жаль, — начинаю я, голос срывается от волнения. — Ты не должна была узнать это так. Ты должна была услышать это от меня. — Эш, ты целовался с моим парнем, — бормочет она. — Это вообще не то, о чем я должна была «узнавать»! — Ладно, во-первых, он не твой парень, и не был им, когда у нас всё началось. — Я сцепляю руки на коленях, чтобы они не дрожали. Брови Вайолет ползут вверх, глаза сужаются. — Ты, блядь, издеваешься? Это всё, что ты хочешь сказать? — Это не единственное, что я хочу сказать, но да, Ви. Финн — не твой парень, и это странно, что ты продолжаешь его так называть. Мы оба знаем, что он тебя бросил, я сидел прямо здесь, когда ты мне об этом рассказывала. Как только слова слетают с моих губ, я жалею, что произнес их. Сухо рассмеявшись, Вайолет качает головой. — Да, ты сидел здесь, Эш. Я позвала тебя, чтобы рассказать о разрыве, потому что была расстроена, — последнее слово она выплевывает, как яд, — а ты, наверное, не мог дождаться, когда вернешься домой и подберешь мои обноски, да? Её слова режут по живому, и я непроизвольно вздрагиваю. — Вайолет, это несправедливо. — Хочешь знать, что несправедливо? — фыркает она. — То, что мой собственный брат забрал то, что принадлежало мне! — Принадлежало тебе? — переспрашиваю я, пульс частит. — Финн не чья-то собственность, Вайолет! Он человек, у него есть чувства, и у тебя, черт возьми, не было никакого права раскрывать его ориентацию на глазах у всех, как ты это сделала, если мы действительно хотим поговорить о справедливости. Кровь закипает, когда я вижу, как она закатывает глаза. — Боже, повзрослей, Эш. Я не раскрывала его ориентацию. — Да, черт возьми, ты это сделала!! — Я вскакиваю на ноги. Вся боль, гнев и разочарование этой недели выплескиваются наружу. — Это был не твой секрет. Я знаю, тебе трудно понять, потому что я совершил каминг-аут давным-давно, но так нельзя поступать с людьми, Вайолет. Финн должен был сам рассказать семье и остальным, когда был бы готов. Ты отняла у него это право, и это неправильно. Вайолет встает, принимая вызов. — Так, притормози. — Она выставляет руку вперед. — Я думала, ты пришел извиняться, а теперь ты на меня орешь? — Потому что то, что ты сделала, неправильно! Вообще! — Я даже не пытаюсь понизить голос. — Неужели ты не понимаешь? А что если бы его семья этого не приняла? Или если бы рядом оказался какой-нибудь агрессивный гомофоб? Я знаю, в твоей зацикленной на себе голове это трудно уложить, Вайолет, но не всё в мире вращается вокруг тебя. Твоя обида из-за нас с Финном абсолютно оправдана, но совершать чужой каминг-аут — нет, а ты ведешь себя так, будто это мелочь. Открой уже глаза, черт возьми! — Откуда я должна была знать, что он не сказал семье? — Она вскидывает руки, и меня прошибает волна раздражения. — Вот именно! — отрезаю я. — Ты не знала, так что должна была держать свой рот на замке! Снова закатив глаза, она говорит: — Ой, всё, Эш. Это глупо. Ты расстался с ним или нет? Я усмехаюсь, лицо кривится. — Нет. — Почему нет? — Потому что я не собираюсь этого делать! — Пульс бешеный, вена на шее вздулась. Я сжимаю и разжимаю кулаки, пытаясь сосредоточиться на дыхании и успокоиться. Ничего хорошего не выйдет, если мы продолжим орать друг на друга. — Вайолет, я знаю, ты не хочешь этого слышать, но у меня к нему чувства. Мне очень дорог Финн, и я не готов от этого отказываться. Тем более что я впервые чувствую что-то подобное. Её челюсть напрягается, губы сжимаются в узкую линию. — Он твой гребаный начальник, Эш. Оставим в стороне мои с ним отношения, раз уж тебе на них явно... — У тебя нет с ним отношений, — перебиваю я сквозь зубы. Её глаза вспыхивают. — Как я и говорила, — рявкает она. — Если убрать меня из этой картины, раз уж тебе плевать на мои чувства, он всё равно твой босс. Ты серьезно считаешь, что спать с начальником — это нормально? Неужели ты настолько изголодался по вниманию? — Знаешь что? Пошла ты, Вайолет. Её губы приоткрываются, брови ползут вверх, но я не останавливаюсь. — Пошла ты со своей гребаной зацикленностью на себе, из-за которой ты не видишь ничего дальше собственного носа. Пошла ты со своим наплевательским отношением к тому, что ты раскрыла чужую тайну без спроса. И особенно пошла ты за намеки на то, что я изголодался по вниманию. Ты ни черта не понимаешь, о чем говоришь. — Да заткнись ты уже про этот каминг-аут  Финна! — рявкает она. — Мы, блядь, поняли! Ничего же не случилось, так что забей! — Ты ужасный человек, если искренне не видишь проблемы. Она стонет, запуская пальцы в волосы. — Эш, будь серьезнее. Ты спишь с моим бывшим парнем и имеешь наглость называть меня ужасным человеком? Может, в зеркало посмотришь? — О боже мой, — бормочу я, зажимая переносицу. Она буквально не слышит ни слова из того, что я говорю. — Знаешь, теперь я понимаю, почему я так долго скрывал от тебя свои чувства. Вот из-за этого. Из-за того, как ты всё переворачиваешь. Нахмурившись, Вайолет упирает руку в бок. — О чем ты вообще? Какие чувства ты от меня скрывал? Я разочарованно вздыхаю. — Забудь. Ты всё равно не станешь слушать. — Нет, Эш, — рявкает она. — Ты уже скрыл от меня эту интрижку или что там у вас с Финном. Ты хочешь сказать, что есть и другое дерьмо, которое ты утаил? Отлично, Эш. Просто супер. Давай уже, выкладывай всё. Раз уж мы здесь. Долгое мгновение я раздумываю, не промолчать ли. Не уйти ли просто домой, потому что я и так знаю: мои слова её не тронут. Но потом я вспоминаю, какой тяжестью это лежало у меня на душе, и даже если она не поймет, я больше не заслуживаю таскать это в себе вечно. Я пришел сюда, чтобы выложить всё начистоту, и именно это я и сделаю. Даже если это ничего не изменит. Сердце колотится, в животе узлы. Я выдыхаю весь воздух из легких и снова вдыхаю. Я смогу. Не зная, что еще делать, я снова сажусь, упершись локтями в колени. — Ты хоть представляешь, как мне было тяжело, когда я рос? — спрашиваю я. — Ты хоть представляешь, сколько парней, которые мне нравились, в итоге бегали за тобой? Или как тяжело было смотреть, как ты раз за разом разгуливаешь с ними? — О чем ты, блядь, говоришь? Какие парни? — Вайолет, я могу назвать кучу имен. Каждый раз, когда я сближался с кем-то и он начинал мне нравиться, он вдруг переключался на тебя, а ты каждый раз упивалась этим вниманием. — Какие парни! Назови хоть один пример, Эш, потому что я понятия не имею, о чем ты. Я тяжело вздыхаю, уже жалея, что заговорил об этом. Подняв руку, я начинаю загибать пальцы: — Был Итан, парень, который жил через два квартала от нас. Я проводил с ним каждый день тем летом, когда он переехал, а потом ты начала с ним встречаться. Был Майк и Джаз в десятом классе. И нельзя забывать про Сэма. Уж Сэма-то ты помнишь. Она закатывает глаза. — Ты никогда не говорил мне, что они тебе нравятся, — бормочет она. — Откуда я должна была знать? Мне что, нужно было каждого потенциального парня согласовывать с тобой, чтобы убедиться, что ты его первым не забил? Это нелепо, Эш, и ты это знаешь. — Знаешь, я говорил себе то же самое много лет. «Я ей не сказал, так откуда ей знать?». И я верю тебе, что про большинство из них ты не догадывалась, но чем дольше я об этом думаю, тем яснее понимаю: ты не могла не знать о моих чувствах к Сэму. Даже если я не говорил прямо, ты не могла этого не видеть. Я только о нем и твердил, я проводил с ним каждую свободную минуту. Вайолет молча смотрит на меня мгновение, челюсть напряжена. Воздух вокруг наэлектризован, тишина оглушает. Я уверен, она слышит, как бешено бьется мое сердце — кажется, оно сейчас проломит ребра. Потом её глаза сужаются, и я понимаю: то, что она сейчас скажет, мне не понравится. — И что? Ты трахнул моего парня в отместку за то, о чем никогда мне не говорил? Так вот в чем дело? Твоя жалкая попытка мне отомстить? — Он не твой парень, Вайолет! Боже мой, говорить со стенкой было бы продуктивнее, чем с тобой. Иисусе! — Я вцепляюсь пальцами в волосы, остатки терпения испаряются. — И нет, мои отношения с Финном — это не месть. Что за бред? На самом деле, наши отношения с ним вообще не имеют к тебе никакого отношения. — Тогда почему ты это сделал? — рявкает она. — Почему именно он? — Потому что так случилось, Вайолет! — Я вскидываю руки. — Это не было специально или со злом. Это не было попыткой тебя задеть. Он мне чертовски дорог, и я дорог ему. Я знаю, ты не это хочешь слышать, но всё просто. Мне жаль, что ты узнала об этом так, и мне жаль, если это тебя ранило, но я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь это принять. Ты моя сестра, Ви, и меньше всего на свете я хочу вражды между нами, но я не уйду от Финна и Такера. Не уйду. — А если я скажу, что тебе нужно выбрать: он или я? — Я не буду выбирать, Вайолет, и с твоей стороны было бы свинством даже просить об этом. Я уважаю ваше с ним прошлое, каким бы коротким оно ни было, но я хочу, чтобы ты хоть на секунду засунула свою гордость подальше и признала: то, что было между вами, не было глубоким. Это было поверхностно, в лучшем случае. Я увидел это в ту же секунду, как увидел вас вместе, когда приехал в город. — Да кто ты такой, чтобы судить о моих отношениях? Ты нас почти не видел вместе, а теперь думаешь, что имеешь право делать выводы? Покачав головой, я встаю. — Я не собираюсь продолжать это, Ви. С тобой мы можем весь день ходить кругами. Я пришел сказать, что я чувствую, извиниться за то, как всё вскрылось, и попросить тебя найти способ перешагнуть через это. Ты моя сестра, я люблю тебя больше, чем могу выразить словами, но не заставляй меня выбирать. Не заставляй, потому что ответ тебе не понравится. Она фыркает, глядя на меня во все глаза, пока я иду к двери. — Ты же это не серьезно, Эш. С рукой на дверной ручке, не оглядываюсь и говорю. — Надеюсь, мы сможем это пережить, Ви. Искренне надеюсь. С комом в горле я выхожу на улицу, закрывая за собой дверь. В какой-то момент, пока я был внутри, начался ливень. Честно говоря, это кажется символичным. Когда я выезжаю на главную дорогу, включив дворники на полную, слезы катятся по моим щекам — горячие и тяжелые, как капли дождя, падающие с серого неба.