Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Финн Черт, ну и ливень. Поняв, что на этой неделе я забыл купить корм для кур, я побежал в город, после того как отвез Такера к отцу. Клянусь, в последнее время чуть ли не каждые выходные малой умоляет отвезти его к дедушке с ночевкой. Зная отца, он наверняка закармливает его мороженым и разрешает не ложиться допоздна. Когда я рос, Джентри Мур был строгим отцом. Правила были правилами, и ты им следовал. Конец дискуссии. Но теперь, в роли дедушки? Ну, он воплощение веселья и поблажек. Чего внук хочет, то и получает. Я усмехаюсь про себя, думая о разительном отличии между Папой Джентри и Дедушкой Джентри. Черт, будь я на месте Такера, я бы тоже рвался туда. Дорогу впереди почти не видно. Я включаю поворотник и сворачиваю направо, на дорогу, ведущую к въезду на ранчо. Заметив впереди знакомую машину, я напрягаю зрение, пытаясь разглядеть её сквозь сплошную стену дождя, бьющего в лобовое стекло. Это Эш? Я прибавляю газу, чтобы подобраться поближе. Он уехал пару часов назад поговорить с сестрой, но от него не было ни весточки. Я весь издергался, гадая, как всё пройдет. Терпеть не могу видеть его таким подавленным и не иметь возможности хоть что-то исправить. В отличие от него, я совсем не склонен с пониманием относиться к тому, как Вайолет игнорирует его после того барбекю. За последнюю неделю я раз сто порывался сам поехать к ней и высказать всё, что думаю. Единственная причина, по которой я до сих пор этого не сделал — я не вынесу, если Эшу станет еще хуже. Когда я вплотную приближаюсь к машине впереди, становится ясно: это точно Эш. Бросаю взгляд на спидометр и замечаю, как медленно он едет. Как минимум на десять миль меньше разрешенного, и его мотает из стороны в сторону по всей полосе. Может, дело в дожде... А может, разговор с Вайолет прошел паршиво, и он расстроен. От этой мысли в груди остро кольнуло. Из-за ливня трудно разглядеть, но, похоже, он меня в зеркале заднего вида еще не заметил. Вскоре мы подъезжаем к повороту на ранчо, и он не включает поворотник, прежде чем свернуть на гравийную дорогу. К тому моменту, как мы останавливаемся перед домом, я уже сижу как на иголках — мне жизненно необходимо добраться до Эша. Что-то не так, я чувствую это кожей. Резко переключив передачу на парковку, я выпрыгиваю из кабины и бегу к нему. Его покрасневшие глаза встречаются с моими, шок на заплаканном лице — всё подтверждение, которое мне нужно: он не знал, что я ехал сзади. Когда он осознает, что это я, его руки бессильно опускаются, плечи поникают, и он замирает. Мое сердце буквально трескается, когда я вижу, как у него дрожит подбородок. В два широких шага я сокращаю расстояние и прижимаю его к своей груди, обхватывая руками, пока он обнимает меня за талию. — Я здесь, — бормочу я и целую его насквозь промокшие волосы. — Я здесь, малыш. Я с тобой. В глазах щиплет, когда я чувствую, как его плечи содрогаются от рыданий. Он цепляется за меня так, будто боится потерять. Будто рассыплется на куски, если я его отпущу. Как будто я вообще способен его отпустить. Мы стоим, обнявшись, под проливным дождем, наша одежда мгновенно пропитывается водой, но мне плевать. Я простою здесь хоть всю ночь, лишь бы утешить его. — Что бы там ни случилось, всё будет хорошо, — шепчу я, прижимаясь щекой к его макушке. — Я никуда не уйду, Эш. Тебе не нужно вывозить это в одиночку, потому что я рядом. Он икает, прежде чем выдавить: — Я рассказал ей... всё, что чувствовал все эти г-годы. — Оторвав голову от моей груди, он встречается со мной взглядом, и мое сердце разбивается еще сильнее, когда я вижу, каким раздавленным он выглядит. — Я рассказал ей, но это было бессмысленно. Ей плевать. Ей на всё это просто плевать. — Она так и сказала? — У меня кровь закипает в жилах. Он вяло пожимает плечами и кивает. — Не прямо этими словами, но да. — Эш опускает взгляд на мою грудь, закусив щеку, а потом добавляет: — А потом она спросила, что я буду делать, если она заставит меня выбирать между вами. Я чувствую себя так, словно меня ударили под дых. Нет. А что, если он выберет её? Очевидно, он выберет её. Она его сестра. Я не могу с этим тягаться. Но черта с два я сдамся без боя. Сдавленным голосом я задаю вопрос, который боюсь задавать больше всего на свете: — И... что ты ответил? Эш вскидывает взгляд, его брови сошлись на переносице в недоумении. Когда он приоткрывает рот, горячее дыхание касается моего подбородка. — Я сказал, что не буду выбирать, — говорит он так, будто это единственный очевидный ответ. — И сказал, что если она заставит меня выбирать между тобой и ей, то ответ ей не понравится. Мне должно быть стыдно за то, какое облегчение меня затопило, но мне не стыдно. Я не идиот и связь с реальностью не терял. Я понимаю, что Вайолет имеет полное право злиться и справляться с этим как умеет, но я также считаю, что с её стороны было бы невероятно эгоистично не переступить через это ради брата. Понятно, что она считала наши отношения более серьезными, чем они были на самом деле, но всё же. У нас никогда не было разговоров о браке или будущем, она никогда не виделась с моим ребенком в таком качестве, я не представлял её семье как свою девушку. Будет просто дико, если она не сможет принять нас с Эшем, когда у неё будет время всё обдумать. Он её брат. Его счастье должно быть для неё важно. Я не могу сдержать ухмылку, как ни пытаюсь. — Ты правда так сказал, малыш? Его мокрое, пятнистое лицо озаряется такой же улыбкой, и он издает короткий смешок. — Да. — Это единственное слово произнесено с такой убежденностью, что у меня по рукам бегут мурашки. — Ты удивлен? Я поднимаю руку, убирая мокрые пряди с его лба. — Ну, да. Не потому, что сомневаюсь в твоих чувствах ко мне, а потому, что она твоя сестра. Как бы мне ни было больно, я бы не стал тебя винить за выбор в пользу семьи. Он слегка хмурится и качает правой. — В том-то и дело, Финн. Ты тоже моя семья. Ты и Такер стали неотъемлемой частью моей жизни, вы оба проросли в мое сердце. Я бы никогда не смог добровольно от этого отказаться. Никогда не смог бы уйти от вас двоих. — Его голос срывается, глаза снова наполняются слезами. У меня перехватывает дыхание, когда он продолжает: — За такое короткое время ты стал для меня настоящим убежищем. То, как ты обо мне заботишься, то, что я знаю: на тебя всегда можно положиться. И Такер... Я никогда не любил ни одного ребенка так, как люблю Така. У меня нет своих детей, понятно, но я представляю, что любовь и связь, которые у меня с ним — это то, что чувствует родитель к своему ребенку. Он отводит глаза, его щеки заливает яркий румянец, будто он ляпнул лишнего. — Наверное, это прозвучало чертовски жутко, — бормочет он, переминаясь с ноги на ногу. — Я... я не говорю, что я его родитель, конечно. Я-я просто хотел сказать... Обхватив его подбородок пальцами, я впиваюсь в его губы, обрывая это очаровательное нервное бормотание. Эш выдыхает прямо мне в рот, когда мой язык скользит по его губам. Он вцепляется в меня кулаками, наклоняя голову и позволяя углубить поцелуй. Сердце колотится о ребра, кожа горит даже под ледяным дождем, и я не могу сдержать улыбку, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Как он расслабляется в моих руках. Целый вихрь ощущений накрывает меня: от тумана в голове, дающего чувство полета, до покалывания в каждой клеточке кожи и трепета в животе. Проводя тыльной стороной ладони по его четкой линии челюсти, я вздрагиваю, ощущая пальцами колючую щетину. Еще одно напоминание из многих: он — полная противоположность всему, чего я когда-либо хотел, и в то же время быть с ним — самое правильное решение в жизни. Эш — это всё, о чем я не смел мечтать. В груди всё распирает от этого чувства. Того самого, что гонит кровь по венам и заставляет сердце биться. Того, что я не смог бы сдержать, даже если бы захотел. Прижавшись своим лбом к его, я открываю глаза и встречаю его прекрасный разноцветный взгляд. Грусть, что была там, когда он приехал, сменилась чем-то совсем иным. Чем-то нежным. Его глаза переполнены чувствами, и мне кажется, я слышу каждую его мысль, ощущаю каждую эмоцию. И пока мое сердце грохочет со скоростью мили в минуту, то, как Эш смотрит на меня, дает мне смелость произнести то, что уже давно вертится на языке. То, что я знал уже давно, но не решался сказать. — Я люблю тебя, Эш. — Каждое слово произнесено четко и обдуманно. Мне нужно, чтобы он услышал меня, поверил мне и знал: я выбираю его. — Я влюбился в тебя, и я этого совсем не ожидал, но теперь не представляю своей жизни без тебя. Я не жду, что ты ответишь тем же прямо сейчас, если не готов, но я не могу прожить больше ни минуты, не сказав тебе, как это важно для меня. Насколько всё это по-настоящему. Эш закусывает нижнюю губу, не сводя с меня глаз. Слеза скатывается по его щеке вперемешку с дождевыми каплями, а в следующий миг он обхватывает мою шею руками и целует меня так сильно, что я едва не теряю равновесие. — Я люблю тебя, — выдыхает он мне в губы между поцелуями, и мое сердце разрывается от этих слов. — Я люблю тебя. — Его язык сплетается с моим, моя кожа горит огнем. Эш целует меня со всей страстью, на которую способен, и даже больше. — Забери меня в дом. — Поцелуй. — Прямо сейчас. — Поцелуй. — Ты мне нужен, папочка. Подхватив его за ягодицы, я поднимаю его на руки и, не глядя под ноги, веду по ступенькам в дом. В своей комнате я бросаю его на кровать, тянусь за спину и стягиваю с головы промокшую футболку. Сердце колотит в ребра; я бросаю мокрую ткань на пол и быстро выбираюсь из прилипших джинсов. Эш поднимается на колени, слой за слоем снимая одежду, пока не оказывается передо мной — полностью обнаженный и уже возбужденный. Его толстый член торчит, а украшенная головка уже блестит от липкой смазки возбуждения. У меня текут слюни, я просто умираю от желания попробовать его на вкус. Я никогда не думал, что мне понравится мужская сперма, а тем более что я ее полюблю, но вот мы здесь. И, может быть, это только Эш. Может быть, он — мое исключение. Его мужской, мускусный запах, особенно когда он весь день бегал. Его пот — и вкус, и запах — как наркотик, от которого я не могу оторваться. Легкая полоска волос, соединяющая его пупок с пахом, сводит меня с ума так, что это уже нездорово. Я хочу дразняще проследить по ней пальцем, а затем языком, прежде чем погрузить нос в темные, подстриженные лобковые волосы. Хочу вдыхать его, утонуть во всем нем, прежде чем он задушит меня своим членом. Чувствовать, как напрягаются мышцы его бедер под моими руками, когда он кормит меня собой — это почти так же эйфорично, как когда он награждает меня своей соленой, сладкой спермой. Честно, я не знаю, что люблю больше: когда Эш изливается мне на язык или когда я чувствую, как его тугая, горячая задница выдаивает мой член до последней капли. — Ты так и будешь на меня смотреть, папочка, или всё-таки подойдешь и сделаешь со мной что-нибудь грязное? — Эш ухмыляется, и мой член дергается. Обожаю, когда он говорит со мной так пошло. Подойдя к краю кровати, я обхватываю его за стройную талию. Зажимаю его нижнюю губу зубами, слегка потягивая, что вызывает у него стон, от которого сводит пальцы на ногах. — Сегодня ночью буду поклоняться твоему телу, малыш. Я провожу языком по его небу и стону, когда он смыкает губы вокруг него, посасывая так, как сосал бы мой член. К тому моменту, когда он отпускает меня, мой член уже течет, а голова затуманивается, но каким-то образом я способен вспомнить, что я говорил. — Я покажу тебе, как сильно я тебя люблю, Эш. Я буду ласкать каждый сантиметр твоего тела, наносить отпечатки своих прикосновений на твою кожу, выжгу клеймо на твоём сердце своим. Губы Эша растягиваются в улыбке. — Ну конечно, ковбой признается мне в любви, используя термины ранчо. Смешок вырывается из моей груди, когда я покусываю его челюсть. — Я тут вообще-то пытаюсь быть милым, паршивец. — Продолжай, — тянет он с глуповатой улыбкой. — И для справки: я бы на сто процентов позволил тебе заклеймить меня, папочка. Метафорически или нет. Раскалённая лава бурлит в моих венах, оседая низко в яичках. Господи Всемогущий. — Мысль о том, чтобы клеймить тебя, как мой скот, не должна возбуждать меня так сильно. Что это, черт возьми, говорит обо мне? Мое тело вибрирует от удовольствия, когда Эш крепко обхватывает мой ставший каменным член, медленно и ритмично двигая рукой. Его взгляд тяжелый и затуманенный. — Ровно то же самое, что это говорит и обо мне.