Финн ( Мужчины семьи Мур №1)

Эш Отодвинувшись назад, я наблюдаю, как Финн забирается на кровать следом за мной. На его предплечьях вздуваются узловатые вены, мускулистые плечи напрягаются, а темный, горячий взгляд ни на секунду не отрывается от моего. То, как он смотрит на меня — будто хочет сожрать целиком — пробуждает нечто первобытное, заставляя кожу покрыться мурашками. Мой член дергается, я умираю от желания коснуться его, но не стану. Я хочу, чтобы это сделал он. Хочу чувствовать, как его грубые ладони блуждают по моему телу. Как его язык изучает свои любимые места на моей коже. Он любит меня. Я всё еще не могу поверить, что это правда, что он сказал мне это. И с такой убежденностью, с такой страстью. Финн чертовски ясно дал мне понять, насколько он серьезен, когда произнес эти три прекрасных слова. Мое сердце с тех пор так и не замедлилось, и я не уверен, что оно вообще когда-нибудь успокоится. — Блядь, мне так нравится, когда ты на меня так смотришь, малыш, — бормочет он, нависая надо мной всем телом. Обхватив мои бедра, Финн тянет меня на себя, пока я не оказываюсь распластанным на кровати. Глядя на него снизу вверх, я поражаюсь тому, как легко Финн смог утешить меня после одной из самых тяжелых ссор с сестрой. Поймите правильно, я всё еще расстроен и, вероятно, буду расстроен еще долго. Но он был здесь именно тогда, когда я в нем нуждался. Он знал, что делать и что сказать. То, как он вмешался и буквально вытащил меня из панической атаки... не знаю, осознает ли он это сам. — Как так? — спрашиваю я с кокетливой улыбкой. — Будто ты не можешь дождаться, когда я сделаю с тобой что-нибудь грязное. Смешок вырывается из моей груди. — Ну, тут ты не ошибся. Низкий, рокочущий рык рождается в горле Финна, когда он опускает голову, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Жар проносится по позвоночнику, оседая внизу живота, когда я слышу его глубокий вдох. Он водит носом по моей коже, словно пытается навсегда занести мой запах в свою память, и медленно спускается ниже, осыпая поцелуями разгоряченную плоть. Он прикусывает мою ключицу, а затем опускается еще ниже, зажимая чувствительный сосок между зубами и тут же успокаивая его языком. Кажется, по всему моему телу проходит электрический ток. Каждым дюймом кожи я чувствую нежное давление его губ, горячее, влажное скольжение языка и покалывающую боль от зубов, пока он не спеша исследует мою грудь. Финн находит мои ладони, переплетает наши пальцы и заводит мои руки над головой. Прижав их к подушке, он поднимает голову; его губы находят мои, впиваясь в поцелуе, от которого перехватывает дыхание. Финн целует меня целенаправленно. С неистовой страстью, с желанием и... с любовью. Он целует меня так, будто действительно любит. Сплетаясь языком с моим, он наслаждается моим ртом, перехватывает обе мои руки в одну свою ладонь, а другую опускает ниже, обхватывая мое горло. Он сжимает ровно настолько, чтобы сердце пустилось вскачь, а яички запульсировали. Ровно столько, чтобы дать понять: я в его власти, но не перекрывая воздух. Впрочем, его губы и так отлично справляются с этой задачей — я готов ловить ртом воздух из-за него хоть каждый день. Мы целуемся так долго, что у меня кружится голова, а губы распухают. Мы оба возбуждены до предела, и время от времени Финн позволяет своему твердому члену скользнуть по моему, ощущение электрическое, но мимолетное. Ровно настолько, чтобы я застонал ему в рот, готовый молить о большем. Наконец его губы отрываются от моих, жадно прокладывая горячую дорожку по линии челюсти, затем снова вниз по шее, пока он без тени смущения не утыкается носом в мою подмышку. Мои щеки вспыхивают. Звук его глубокого, бесстыдного вдоха и последовавший за ним рык — это нечто совершенно животное, грязное и первобытное. Прижимаясь ко мне всем весом, Финн качает бедрами, и его мощная, сочащаяся смазкой эрекция трется о мою, пока он продолжает вдыхать мой запах. Он переходит к другой подмышке, одаривая её тем же вниманием. Мое тело настолько взвинчено от каждого его прикосновения, что липкая смазка уже пачкает мой живот. Мне нужно, чтобы он вошел в меня так сильно, как никогда ничего в жизни не было нужно, но даже это — каждое дразнящее прикосновение и поцелуй — приносит невыносимое удовольствие. Видеть, как Финн теряет голову от меня, как он просто не может не касаться моей кожи. Когда он спускается ниже по моему телу, в животе всё замирает от предвкушения. Его горячий, влажный язык ныряет в пупок, а затем уходит еще ниже. Стон рождается в моем горле, когда Финн наклоняется и прикусывает мое бедро — взрыв безудержного возбуждения затапливает вены. Освободив руки, я приподнимаюсь на локтях, глядя на него сверху вниз, и хрипло шепчу: — Папочка... Глядя на меня из-под ресниц затуманенным, остекленевшим взглядом, он порочно ухмыляется и снова кусает меня, но теперь с другой стороны. Мои бедра сами собой приподнимаются над кроватью, нужда, пульсирующая во мне, одновременно пугает и приводит в восторг. — Коснись меня, папочка, — умоляю я, чувствуя, что сейчас просто взорвусь. — Где ты хочешь, чтобы папочка тебя коснулся? — Финн дразняще проводит пальцем по моей талии и спрашивает: — Здесь? Я качаю правой, с моих губ срывается жалобный стон. — Ниже. Тем же пальцем он прокладывает невесомую дорожку вниз по моему бедру, выгнув бровь и глядя на меня. — Здесь? Сжав челюсти так, что зубы скрипят, я издаю разочарованный стон. — Пожалуйста. Финн выдыхает раздражающий и сексуальный смешок, не разрывая зрительного контакта, проводит языком по всей длине моего члена. — Оу, ты имел в виду здесь? — хмыкает он, и на его щеках появляется эта проклятая, вызывающая аппетит ухмылка. — Хочешь, чтобы папочка отсосал тебе, так? — Блядь, — выдыхаю я. — Да! Да, черт возьми, пожалуйста! Я сейчас сдохну. В его глазах пляшут огоньки азарта и жара. Он переводит взгляд с моего лица на мой твердый, пульсирующий член. Головка, влажная и набухшая, дергается под его голодным взором. — Ну, мы же не можем этого допустить, верно? — тянет он голосом, похожим на дорогой выдержанный бурбон. Гортанный хрип вылетает из меня, когда он крепко обхватывает основание ладонью и смыкает губы на головке. Я закатываю глаза и вцепляюсь в одеяло, проваливаясь в абсолютное блаженство. Его язык кружит вокруг кончика, он стонет, слизывая предэякулят, а затем, втянув щеки, опускается ниже, заглатывая меня так глубоко, как только может. Плечи Финна вздрагивают от рвотного рефлекса, но это его не останавливает. — Блядь, у тебя всё лучше и лучше получается, — стону я, запуская пальцы в его волосы. С полным ртом он смотрит на меня из-под влажных ресниц, и его глаза буквально светятся от азарта. — По-моему, в этот раз ты взял глубже, прежде чем сработал рефлекс. Проведя рукой по моему животу, он зажимает сосок между пальцами, потягивая за него и щелкая по пирсингу, что посылает новую волну жара через всё тело. Я стону от двойного удовольствия, и этот звук, кажется, подстегивает Финна. В мгновение ока он оставляет медленные ласки и начинает сосать мой член так, будто от этого зависит его жизнь. Он мастерски водит языком, берет меня глубоко и одновременно с этим потягивает за мои полные, ноющие яйца. — Блядь, — хриплю я. — Вот так, папочка. М-м-м, сука, ты так хорошо сосешь. Не останавливаясь, он смотрит на меня расширенными зрачками и подносит три пальца к моим губам. Зная точно, чего он хочет, я приоткрываю рот, позволяя ему провести ими по моему языку. Я сосу их, хорошенько смачивая слюной, и ни на миг не свожу глаз с того, как его припухшие красные губы обхватывают мой член. Финн опускает влажные пальцы вниз, проводит ими за яйцами, по промежности, и плавно вводит один внутрь моей тугой мышцы. Моя челюсть расслабляется, когда он добавляет второй, раздвигая их «ножницами» и растягивая меня просто божественно. К тому моменту, когда он вводит третий палец, всё мое тело натянуто как струна, я на грани взрыва. Чувствуя покалывание в паху и жар в основании позвоночника, я выкрикиваю: — Стой... стой! Я не хочу кончать прямо сейчас! Финн отрывает рот от меня в тот же момент, когда вынимает пальцы из моей задницы, и, опустившись на пятки, бросает мне самую сексуальную улыбку, которая озаряет всё его лицо. С покрасневшими щеками, пухлыми и влажными губами, с тяжелыми, почти чёрными от сладострастного голода глазами Финн Мур выглядит как ненасытный бог. Я завороженно наблюдаю, как он обхватывает одной из своих больших рук свой не менее большой член, лениво поглаживая, его взгляд прикован ко мне, как лазер. Его взгляд настолько интенсивен, что я чувствую его почти физически. Подражая ему, я обхватываю свой член и начинаю двигать рукой в такт ему, заставляя его смотреть. Его взор мечется между моим лицом и моим членом. — Трахни меня, — стону я, закусывая нижнюю губу, когда эта сногсшибательная улыбка возвращается на его лицо. — Тебе нужно, чтобы я трахнул твою сладкую, тугую задницу, малыш? — Угу. — Я киваю. Финн выгибает бровь. — Насколько сильно тебе это нужно? — Очень сильно, папочка, — мурлычу я. — Пожалуйста, трахни меня. Растяни меня своим толстым членом, заставь меня кричать твое имя, а потом наполни меня своей спермой. — Ухмыляясь от возбуждения, прошибающего позвоночник, я добавляю: — Оплодотвори меня, папочка. Рык вырывается из груди Финна; он оставляет свой член в покое и тянется к тумбочке за лубрикантом. Смазав меня прохладным гелем, он густо наносит его на себя, не теряя ни секунды, и пристраивается к моему жаждущему, растянутому отверстию. Мои ноги обхватывают его талию, когда он накрывает меня своим телом. Он кладет руку мне под затылок, крепко придерживая, и медленно, дюйм за дюймом, входит в меня. Мне стоит огромных усилий не закрыть глаза, пока моя задница принимает каждый восхитительный дюйм его плоти. Воздух вокруг нас наэлектризован, он двигается медленно, давая мне привыкнуть, прежде чем сменить темп. Движения размеренные, но глубокие, наши лица разделяют считанные сантиметры. Так близко, что я вдыхаю его воздух. Он обхватывает мою голову обеими руками, пока его член с легкостью скользит во мне и обратно. Финн не просто трахает меня... Он занимается со мной любовью. Его движения чувственны и полны страсти, искры, летящие от него, прошибают мою грудь, обвиваясь вокруг сердца. — Тебе нравится, малыш? — хрипит он. Я киваю, впиваясь в его предплечья, когда он задевает ту самую сладкую точку внутри меня, от которой сбивается дыхание. — Д-да, — стону я, чувствуя, как в теле взрываются фейерверки. — Да, папочка. Обожаю, когда ты меня трахаешь. Глаза Финна темнеют, и каждое его погружение в мою дырочку становится сильнее предыдущего. Сцепившись взглядами, мы растворяемся друг в друге. Тяжелое дыхание, низкие стоны и влажный звук его тела, вбивающегося в мое, заполняют комнату. Пластинка на повторе. Сжав мои волосы на затылке сильнее, он впивается в мой рот поцелуем. Он вкладывает в него всё. Кожа покрыта мурашками, каждый нерв — как оголенный провод. Каждое касание, каждый толчок, каждое движение языка обострены до предела. Грудь ходит ходуном, когда Финн разрывает поцелуй, глядя на меня так, будто видит саму мою душу. Сердце грохочет в ребрах, меня накрывает волна зашкаливающих эмоций. В глазах щиплет, в горле встает ком, мешающий дышать. Что-то меняется. Мы больше не две отдельные личности. С каждым ударом его бедер мы становимся единым целым. С каждым глубоким, плавящим мозг толчком в мое тело я отдаю ему еще больше самого себя. Я отдаю ему всего себя. И он отдает мне всего себя в ответ. Челюсть Финна сжата, брови насуплены. Я знаю, что он близок. — Я, блядь, люблю тебя, Эш. — По его лбу катится пот, щеки пылают. — Ты мой, — процеживает он сквозь зубы. — Я тебя держу. — Я... — Перед глазами всё плывет, когда первая слеза скатывается по щеке. — Я люблю тебя, Финн. Его губы прижимаются к моим, язык врывается в рот, и я чувствую, как его тело напрягается. Финн целует меня неистово, я сглатываю его гортанный стон, когда он находит разрядку, заполняя меня до краев и отправляя меня следом за ним. Мои яйца сжимаются, всё внутри пульсирует за мгновение до того, как член взрывается, и густая горячая сперма заливает мой живот и грудь. Чистое, чувственное наслаждение пульсирует в венах, и кажется, что этот экстаз никогда не кончится. Финн утыкается лицом в изгиб моей шеи, пока мы пытаемся выровнять дыхание. Моя кожа покалывает в каждом месте, которое он осыпает поцелуями. К тому моменту, когда он выходит из меня и переворачивается на кровать рядом со мной, мои глаза сами собой закрываются. Усталость наваливается на меня, и я сворачиваюсь калачиком в его объятиях, находя покой в его запахе и в том чувстве безопасности, которое дарят его руки. Он любит меня.