Зелёные Холмы

Райн был одним из самых дерзких молодых самцов — тёмно-серая шерсть, крепкое тело, уже почти взрослое. Он думал, что может долго избегать участи попасть под Грога. Но Альфа намётанным глазом приметил, что Райн понемногу расширяет границы дозволенного, поэтому участь подрастающего самца была предрешена. На этот раз Альфа хотел показать всей стае, кто здесь хозяин. Он поймал Райна посреди луга, на виду у нескольких молодых зайцев, которые паслись неподалёку. Грог не стал оттаскивать его в укромное место, ему была важна демонстративность того, что сейчас произойдёт. Плюс ко всему с Райном Альфа хотел провести не только привычный иерархический акт, но и сделать сегодняшнюю встречу запоминающейся для Райна. Схватив Райна своей левой лапишей сзади за холку, Грог нагнут его вниз, а потом поднял свою огромную тяжёлую лапу и с размаху ударил Райна по правой булке. Звук получился громким, звонким — шлёп! Кожа под белой нежной шерстью половинок Райна мгновенно покраснела от удара. Он дёрнулся и зашипел от боли. Не давая ему опомниться, Грог ударил второй раз — ещё сильнее, уже по левой ягодице. Шлёп! Удары посыпались один за одним — тяжёлые, жгучие шлепки, от которых мускулистые булки молодого зайца быстро покрылись ярко-красными отпечатками лапы Альфы. Каждый удар заставлял Райна вздрагивать всем телом, а кожу гореть огнём. Грог шлёпал его без жалости, наслаждаясь тем, как дерзкий щенок скулит и пытается вжаться в траву. — Это чтобы ты запомнил, кто здесь главный, — прорычал Грог, нанося последний, особенно сильный шлепок, от которого Райн коротко вскрикнул. Только после этого Грог приставил свой огромный, мокрый член к тугой дырочке Райна. Райн уже стоял на четвереньках с прогнутой спиной, упершись лапами в траву. Грог стоял позади, прижимая задницу Райна к нижней части своего торса. — Ты думал, что можешь рычать на меня, щенок? — прорычал Грог, уже приставляя свой огромный, мокрый член к тугой дырочке Райна. — Сейчас я выбью из тебя всю дерзость. Райн попытался вырваться, но лапы Грога были как железные тиски. Грог вошёл резко, одним мощным толчком, и Райн завыл — боль была резкой, разрывающей его внутри. Член Грога растянул его мгновенно, и полностью заполнил горячее нутро зайчика. Угол введения был идеальным для максимальной глубины — слегка сверху и сбоку. Грог начал двигаться сразу жёстко — длинными, размашистыми толчками, почти полностью вытаскивая член и вгоняя обратно. Каждый вход сопровождался громким шлепком бёдер по ягодицам Райна. Молодые зайцы неподалёку замерли, глядя, как Альфа наказывает одного из членов своей стаи. Райн чувствовал всё: как толстая головка раздвигает стенки, как венозный ствол трётся о чувствительные точки внутри, как яйца Грога бьют по его собственным. Боль быстро перешла в жгучее, унизительное удовольствие. Его член встал, несмотря на всё. Грог заметил это и засмеялся. — Смотрите, щенки! — крикнул он остальным. — Этот дерзкий уже течёт от моего члена! Он ускорился, и теперь толчки стали короткими и быстрыми, словно молот. Лапа Грога легла на спину Райна, прижимая его ниже, меняя угол — теперь член входил ещё глубже. Райн хрипел, слюни текли изо рта, глаза закатились, ему казалось, что ствол достаёт ему до самого горла. Пот заливал его серую шерсть. Внутри всё горело, пульсировало, переполнялось. Грог не останавливался — он трахал его как машина, меняя позы: то поднимая одну ногу Райна вверх, то прижимая его грудью к земле, продолжая толкаться. Почти сорок без перерыва продолжалась экзекуция. Райн уже не сопротивлялся — он только стонал и принимал. Когда Альфа наконец кончил, сперма хлынула так сильно, что часть выплеснулась наружу сразу. Грог держал член внутри, пока не опустел полностью, а потом вытащил с громким чавканьем. Райн рухнул на бок, тяжело дыша. Попка была красной, раскрытой, из неё текла густая белая река. Тело дрожало. Боль была везде — во всех мышцах, связках, а главное - болезненно кричала его гордость. Красные следы от шлепков Альфы всё ещё горели на ягодицах, напоминая о начале урока. Но Райн чувствовал, как что-то изменилось. Дерзость ушла, осталось только глубокое сожаление о собственной дерзости и животное понимание: Грог — главный, и он всегда будет сверху. Грог оглядел стаю, рыкнул удовлетворённо и ушёл в холмы. Молодые зайцы подошли к Райну, помогли встать. Они знали — завтра может настать их очередь, но такова стайная жизнь: главный всегда будет главным.