Печаль вещей

Постоянно живя в казармах, Леви знал, что там, где скучно, там и раздражение. Даже если молодые уматываются на тренировках, не ровен час, начнут мериться, у кого чего больше, а то и раздерутся из-за какой-нибудь девчонки, а то и из-за парня – даже и не скажешь, какие стычки более опасны. И при всём при этом, прокручивая в голове прошедший день, капрал никак не мог понять, как умудрился брякнуть нечто настолько нетактичное. Собственное поведение с Микасой Керман сбивало Леви с толку, он и понятия не имел, что пытался изобразить, живя с ней под одной крышей. Всегда был резким, всегда ворчливым, и подчинённые к нему привыкли, Микаса – в том числе. Так зачем он после приготовления еды, то самое действие, вместо слов, которые всегда служили у него маркером извинения, всё же завёл неудобный разговор? И теперь, этим ранним утром, когда они шли обратно в казармы, этот диалог вертелся в его голове снова и снова, ведь молчание было невероятно тягостным. Микаса, если и смотрела в его сторону, то неловко отводила взгляд, и это было вовсе не по причине того злосчастного массажа. Леви никому не говорил об этом, но глубоко внутри, за его маской одного и того же выражения лица буквально на 99% ситуаций, крылась весьма въедливая память, которая могла устроить ему адовые пытки, едва хозяин задумывался о том, что сделал в своей жизни неправильно. И сейчас был тот самый случай. Вчера они уже доели тушёнку с кашей, пора было и честь знать, но поскольку девушка всё равно ещё не согнала с щёк румянец, вызванный точно не чаем, Леви решил внести организацию в возникшую сумятицу: – Сама же сказала, что выросла в семье врача. Так и чего ты до сих пор смущаешься? – Не смущаюсь, – тёмные глаза были отведены в сторону, и вот именно здесь надлежало смолчать, но Леви из-за того, что явно не читал обстановку, всё же решился дожать: – В самом же деле, Аккерман. Ты же взрослая, к тому же вы с Джегером были в отношениях, ты точно всё... Девушка дёрнулась так резко, как будто бы ей отвесили пощёчину, и слово «видела» сорвалось с губ капрала практически неслышно. На этот раз её взгляд метал гром и молнии, притом гораздо сильнее, чем было, когда Леви впервые всыпал при ней Эрену. – Кто сказал вам такую мерзость? – А... – он действительно растерялся, полагая, что с таким принятием другого человека попросту нельзя назвать отношения мужчины и женщины «мерзостью», – Так вы же вроде... Всегда... – У нас ничего не было! – это было не возмущение, а горечь, её глаза наполнились слезами, – Не знаю, что вы себе понавыдумывали... Почему вы вообще обо мне такого мнения?! – Какого «такого»? Ты взрослая, – ему бы молчать, но он продолжал говорить, поскольку хотелось хоть как-то выйти из сложившейся ситуации, – То есть... Вы постоянно вместе были, я знаю, что Эрен помешался на своей идее, но... Как? – Никак, – в тоне Микасы сквозил такой избыток льда, что Юки, сидевшая неподалёку, отогнула уши, – Вот так вот бывает. Когда один человек бегает за другим, словно собачонка, и в итоге ничего не происходит. Уверяю вас, в вашей голове или в голове тех, кто наболтал вам всё это, случилось гораздо, гораздо больше всего, чего было на самом деле. Леви даже не мог взять в толк, что больше его припечатало. Он не то чтобы не верил в эмоциональную близость, но ему казалось, что эмоциональная близость такой мощи просто не может не быть связана с физической. То есть сейчас она чуть ли не траур носит, на могилу ходит, едва вылезла из скорби, потому что... – Ещё раз, – даже если бы в его голову в следующий момент полетел чайник, Леви бы не остановился, – Я полагал, что вы на людях… шифруетесь, я бы также делал, особенно если бы человек был мне дорог, но нужно было соблюдать субординацию, и старался бы тем пуще, чем всё было бы серьёзнее. Но у вас... – Ложитесь спать, уже поздно, и я помою посуду, – она замерла у окна, приобняв себя за плечи, необычайно хрупкая, и не скажешь, что была лучшей на курсе и убивала созданий во много раз больше себя. – Хорошо, – капрал поднялся из-за стола, а затем, помешкав, всё же добавил, – Извини, что полез не в своё дело. Мне правда искренне жаль. Микаса кивнула, шмыгнув носом, и с той самой поры они не сказали друг другу даже «доброе утро», просто молча позавтракали, собрались и в итоге уже приближались к казармам. В такие дни как-то особенно чувствовалась собственная ущербность, и Леви в который раз натянул плащ на покалеченную руку. Если бы не чувствовал долга, вбитого в него ещё в курсантские годы, то, того и глядишь, предпочёл бы остаться дома. Очень не хватало какой-нибудь природной аномалии, вроде тех ливней, которые топят улицы в глубоких лужах, а над головой сверкают рыжие молнии, но увы, как назло, светило солнце и пели птицы. – Гениально! – Леви уже подошёл к палатке Иды и расслышал её радостный голос. Вежливо постучался, затем окинул полог на для того, чтобы увидеть, как та стоит возле Людвига, пальцем показывая, где нужно прорисовать ещё пару чёрточек. Вздрогнула, а затем обернулась в сторону капрала с широченной улыбкой: – Легки на помине, доброе утро! Вы только взгляните, я познакомилась с вашим художником, и оказалось, что протезы у него рисовать тоже здорово получается! Забудьте вчерашний тяжёлый прототип, мы тут немного поскрипели мозгами, и я поняла, что если использовать струны наряду с каучуком, вроде такого, что используется в Хидзуру для колёс автомобилей, крепления не будут тереться друг об друга, и ход будет гораздо более плавным! – Она дело говорит, сэр, – Людвиг тоже поднялся со своего места, протягивая несколько ошарашенному капралу лист бумаги, – Конструкция будет напоминать букву Y, обхватывать вашу руку на запястье, а узкая часть будет ближе к отсутствующим пальцам, и как раз здесь можно натянуть две струны. Естественным движением, когда вы будете сгибать руку, будут сгибаться и два протеза. – Подгоним несколько слоёв шпона, если чередовать, получится крепкая и устойчивая конструкция, а на кончиках я кружочки сыромятной кожи приделаю, так что предметы будет удобно брать! – Ида даже зааплодировала, а затем приобняла веснушчатого парня за шею, – А ты точно хочешь быть художником? Айда разрабатывать со мной классные штуки! – Да что ты, рад был помочь, я не сделал ничего особенного, – раскраснелся тот, и Леви, чьё настроение оставляло желать лучшего, пробурчал: – Быть может, я выйду? – Фу, какой вы бука сегодня, – впрочем, нисколько не засмущалась Ида, и, ещё раз поблагодарив Людвига и отпустив восвояси, показала на свободный стул, – Что такое, массаж не помог? – Тебя бы палками побить за твой треклятый массаж, – слегка нахмурился капрал, на что та склонила голову набок, словно собака, которая никак не может взять в толк, за что её ругают: – Инструкция непонятная, да? Не написала, сколько масла использовать, позовёте Микасу, я ей поясню. Торопилась очень, в следующий раз всё будет... – Не обращай внимания, просто один нелюдимый дурак ты не умеет делить с кем-то жильё, – он вздохнул, потирая здоровой рукой лоб, пока культя по понятным причинам переживала очередную порцию замеров от настоящего энтузиаста мира инженерии. – Не знаю, что у вас такое произошло, но это в порядке вещей, – спустя некоторое время проговорила Ида, – Это как у животных, идёт установление территории, совершенно нормально, когда вдруг заходишь не туда и говоришь что-то не то. Пообвыкнетесь. Да и в конце концов, не похоже, чтобы вы провели много дней мирной жизни, и легко приспосабливались к условиям, когда не нужно вскакивать средь ночи и бежать неведомо куда, поскольку людям опять грозит опасность. – Пожалуй, в этом и проблема, – Леви только под пытками спросил бы её, как надлежит извиниться, не говоря уже о том, что не поделился бы деталями произошедшего, однако же Ида, в очередной раз сделав замеры, словно бы невзначай заметила: – В мирной жизни много всего интересного. Сходите куда-нибудь. – Я предпочту некоторое время не попадаться ей на глаза. – Что, прямо вот так накосячили? – Ида взметнула свои светлые брови, а затем, прислушавшись, скомандовала, – Снимите рубашку, послушаю ваше дыхание. Опять пешком от дома до сюда шли? И без трости. Вы же обещали. – Каюсь, виноват. Исправлюсь, – он слегка поморщился от холодного прикосновения стетоскопом и едва слышно произнёс, – Странно. А тут никакой реакции. – Какой реакции? – не поняла Ида, от чего капрал вздрогнул, поняв, что невольно проговорил собственные мысли вслух: – Ничего особенного. Не бери в голову. Мысль была неожиданной. Ида, будучи назначенной следить за его самочувствием, ни раз и ни два видела его полуголым, рассматривала, простукивала, иногда сгибала и разгибала руки, массировала пальцы, изучила каждый его шрам, но при этом никакой физиологической реакции на её вмешательство не возникало, хотя девушка была весьма настырна. А Микасе вчера только и понадобилась, что взгромоздиться на него и слегка прижать… Нет, лучше об этом не думать никогда, во веки веков, забыть как дурной сон. Мысли его были похожи на кур, которых рачительная хозяйка шугает из огорода тряпкой, кляня птиц на чём свет стоит, но затем они, поначалу изобразив невероятный испуг, возвращаются, едва та отвернётся. Здесь было то же самое. Ида была моложе, не сказать, что не привлекательная, или всё дело в том, что она была врачом? Если на то пошло, Микаса была просто боевым товарищем, ещё раньше – подчинённой, и той категории, которая вообще не должна перешагивать определённый рубеж, за которым лежали желания капрала. Решено. Завтра, чтобы ни о чём не думать и не брякнуть ещё что-нибудь неловкое, займётся уборкой, благо в доме, простоявшем практически год, точно найдётся чем заняться. Мысль о надраенных полах, блестящих при свете солнца, заметно успокоила его, и наконец можно было сходить к новичкам, изложить им на пальцах необходимость освоения рукопашного боя даже при наличии огнестрельного оружия, а ещё и посмотреть, как они оклемались после вчерашнего. Надо сказать, Леви испытал мрачное удовлетворение, поскольку здоровенный детина, проверявший границы вчера, сегодня выглядел как в воду опущенный, и не поймёшь, ему трёпку старшие по званию устроили, или товарищи постыдили, а то и то, и другое. Вчера капрал был налегке, но сегодня был полностью по форме, и чётко видел, что новобранцы уже не шепчутся, но смотрят на старую эмблему «крыльев свободы» – ту, которую распоряжением Её Величества разрешили носить ветеранам, которых можно было пересчитать на пальцах. Леви прикипел к этой эмблеме, и, если честно, не хотел менять её не на другую, ведь эти самые крылья составляли всю его жизнь, которая, увы, канула в небытие. Нет, не то чтобы он не радовался мирным временам и тому, что больше ему не нужно будет терять товарищей по вине гигантов и титанов, однако... Да уж, ещё одна сложная мысль, отгонишь одну – приходит другая. – Курсанты, – он остановился перед ними резко, увидел, что первые ряды дёрнулись, даже выпрямились, пара кадыков дрогнула, – Разбейтесь на пары, в любом порядке, и покажите мне, что вы можете сделать для того, чтобы повалить противника на землю. Чего встали, выполняйте. Я могу долго распинаться, зачем вам это нужно, но лучше один раз покажу. В следующие пару минут он наблюдал то, что в зависимости от настроения можно было назвать либо щенячьей вознёй, либо разбродом и шатанием. Единственный глаз Леви сначала остановился на двух рослых парнях, том дерзком и ещё одном, схожем по комплекции. Они напомнили капралу двух медведей-пестунов, которые топтались на месте, толкались, но в итоге никто не рисковал напасть. Ещё двое, парень и девушка, похоже, ставшие парой случайно, поскольку больше не осталось никого пригодного, медлили по другой причине. Юноша явственно стеснялся, даже отсюда были видны кончики его покрасневших ушей, что, похоже, жутко злило девушку. Она схватила его за руку, назвать захватом это было попросту нельзя, но парень подчинился, падая настолько ненатурально, что заставил её браниться, а после и вовсе начал утешать, пока его визави раздражённо втолковывала тому истину относительно равенства всех солдат вне зависимости от пола. Другие двое наворачивали круги, обмениваясь лёгкими ударами, которые не достигали цели, ещё бы ладошками попробовали, и тогда можно было идти на ковёр к Хистории, плюхаться туда и говорить, что лучше пусть казнит, нежели заставляет писать пособие. Наверняка многие из них думали, что если взять в руки огнестрельное оружие – все проблемы можно будет решить, но сейчас, в рукопашном бою, стало очевидно одно. Новички не знали, на что подписались, и, возможно, впервые осознавали, что это не так-то просто – и напасть на другого человека, и нажать на спусковой крючок. – Довольно, – наконец прекратил всю эту катавасию Леви, а сам обернулся к Микасе, которая, закончив с обсуждением очередной пары страниц с Людвигом, подошла поближе, заинтересованная оживлением на площадке, – Надо показать молодым, как дерутся Аккерманы. – Как Аккерманы? – эхом отозвалась она, но капрал был непреклонен: – Выходи. – Я превосхожу их по боевым навыкам, и вполне возможно, что... – Микаса, – он отстегнул плащ, дабы было легче двигаться, и сам вышел в центр площадки, – Я же сказал: как Аккерманы. Не тупи. В глазах девушки явственно светился вопрос «Вы с ума сошли?», но всё же Микаса подчинилась, вставая напротив него и принимая боевую стойку. Новички окружили их плотным кольцом, и некоторое время не происходило ничего. Оба Аккермана просто смотрели друг на друга, не меняясь в лице, а затем, словно давно это репетировали, ринулись в атаку. Микаса сделала выпад первая – Леви легко ушёл в сторону, словно танцуя. Поймал её здоровой рукой за запястье, пытаясь вывести из равновесия. Тщетно. Она не упала, а, перекатившись через его бедро, встала с другой стороны. Следующей была атака Леви, короткая серия ударов, которые девушка смогла блокировать предплечьями. Он бил несильно, но быстро, и её тёмные глаза, казалось, почернели ещё больше. Увернулась, нырнула под руку, схватила за культю и резко потянула вниз. Капрал упал на колено. – Сдаётесь? – в её голосе не было ни ноты раздражения. – Нет, – Леви взглянул на неё снизу вверх, окружённую ореолом из лучей солнца, пробивавшихся через необычайно густые чёрные волосы, растрёпанные от ветра, – А ты? Её рука разжалась, и Микаса отошла в сторону, давая ему фору. Хотел ли Леви её спровоцировать? Очень даже может быть. Если зла, если рассержена – прописала бы под рёбра, в морду, по яйцам, в конце концов – и полегчало бы, и все бы были счастливы. Леви даже начал злиться сам. Что он, Эрен, чтобы с ним миндальничать? Удары капрала стали жёстче, но с ними пришли и хрипы. Микаса с лёгкостью увернулась от его здоровой руки, завела ту капралу за спину, и, удерживая, шепнула: – Сэр, вы устали. – Не твоё дело, – он ударил ногой по её щиколотке, несильно, но смог вывернуться, развернулся, нанёс удар – и встретил чёткий блок. Воистину, Микасу никогда не нужно было бить – она всё понимала с полуслова и всегда схватывала на лету. А ложный выпал распознает? Ай да умница, ай да… Решив, что с него довольно, тело отказалось выполнять сложную подножку. Саботировала левая нога, за ней – правая, и… Леви проиграл собственному организму. Он снова упал на колено, оторвавшееся прострелом до бедра. Потревоженные лёгкие пробудили кашель. Новобранцы ахнули. Микаса медлила всего мгновение, а затем рухнула на колени рядом с ним, придерживая за плечи и стараясь заглянуть в здоровый глаз: – Леви?! По имени. Она назвала его по имени, а не «сэр». Лёгкие от неожиданности решили отложить попытку выхаркать тальк до лучших времён. – Всё… нормально, – достав платок, он быстро утёр губы от слюны и поднятой ими пыли, – Лёгкие… ну, как обычно. – Вы идиот, – Микаса прошептала это как можно тише, но в её тоне явственно сквозило раздражение, – На кой чёрт вы это затеяли?! – На случай, если тебе было тяжело припечатать меня словами… Я сам, сам, – избегая помощи, капрал сгруппировался, а затем всё же встал, отряхиваясь. С его стороны это было жалко, Леви прекрасно знал, что в реальных условиях бы уже давно стал трупом, но новички, которым такие быстрые удары ещё и не снились, зааплодировали. Вот так. С Микасой ничего не порешал, но вырос в глазах молодёжи. – Хватит на сегодня, свободны, – распорядился Леви, натягивая плащ обратно. Если и можно было молчать с осуждением – Микаса делала именно это. – Ты злишься? – странно, но сейчас это казалось капралу одним из ключевых вопросов бытия. – Злюсь, но не по той причине, по которой вы думаете. – И по какой же? Теперь она уже смотрела на него с осуждением, и Леви поймал себя на мысли, что её тёмные глаза очень похожи на полированный агат. – Злюсь, поскольку это глупо – пытаться вывести меня из себя и считать, что я захочу причинить вам вред, зная, в каком вы состоянии! – Да уж всё лучше этих недомерков. Видала, как они… Леви даже не успел понять, что равновесие ему изменило – а Микаса уже подхватила его под руку, подпирая бедром: – Не делайте так больше. – Не буду, если ты не будешь молчать, – буркнул он. Должно было прозвучать строго, как ультиматум, а вышло как сущее ребячество. Впрочем, Микаса, казалось, не заметила, весь вид её выражал крайнее удивление: – Но сэр… Я молчала, потому что молчали вы. – Так ты не… не из-за вчерашнего сердишься? – Я думала, это вы из-за вчерашнего… Нет, серьёзно?! – Да, – он мог сколько угодно маскировать смех под кашель, выходило так себе. – Вроде в самом расцвете сил, а уже маразм подбирается, – Микаса легонько встряхнула его, заодно пихая бедром в бедро, – Словами через рот нельзя было? – Кулаками по спине и животу мне как-то привычнее, – он мягко вывернулся, и, чуть постояв с вытянутыми руками, кивнул, мол, порядок, баланс восстановлен. – Вы уже не в том состоянии, чтобы держаться столь разрушительных привычек, сэр, – на этот раз она упёрла руки в бока. – Что ж мне остаётся? – То же, что и им, – Микаса кивнула в сторону разбредшихся курсантов, которые, однако, не переставали коситься на двух последних представителей клана Аккерман, – Учиться. – Хах, похоже на то, – он лишний раз отряхнулся, – Ты отлично боролась. Вот эти мягкие захваты, без бросков, подойдут идеально. – Но сегодня они максимум будут на бумаге, а не на вас, – Микаса махнула рукой Людвигу, – Ты видел, что мы делали? – Свершали битву богов, – художник до сих пор не мог отойти от открывшегося его взору зрелища, – Хотел бы я увидеть, что было, когда вы кромсали титанов. – Как закончишь с пособием, могу проконсультировать тебя по части картин таких славных сражений, – проговорил Леви, и тут же понял, что после Эмиля его список только что пополнился ещё одним верным фанатом. Да уж. Кто б знал, что, совершая глупости, можно обзаводиться новыми сторонниками. Впрочем, ранее на Парадизе уже знавали такие истории. Ну и ладно. Капрал лишний раз взглянул на Микасу и ощутил, как в груди рассасывается тревожный комок. Она не сердилась. И это было прекрасной новостью, даже несмотря на прострел колена.