Печаль вещей

Слух животных острее человеческого, так что Юки навострила уши гораздо раньше, чем Микаса открыла глаза, вслушиваясь в тишину, которая перестала быть абсолютной. Человек в другой комнате, которому Аккерман предложила жить под одной крышей, изо всех сил старался кашлять потише, но получалось не очень. Юки спикировала с кровати ястребом, в дверном проходе мелькнул лишь помпон её хвоста, считанные мгновения – и кошка уже была у Леви. Запрыгнула на матрас, подошла поближе, замурлыкала, чтобы случайно не посчитали за врага. Рука с недостающими пальцами протянулась к ней, зарылась в трёхцветный мех, и Юки, довольная, что отыскался тот, кто погладит её средь глубокой ночи, затопталась на простынях всеми четырьмя лапами, будто замешивая кадушку теста. – Хозяйку твою тоже разбудил? – шёпотом спросил Леви, но даже если бы кошка могла говорить, ответ бы ему не понадобился, поскольку уши капрала засекли передвижение по ту сторону в двери. Микаса шуршала на кухне, закипел чайник, можно было уже и не притворяться, что спишь, поскольку суетились для него. Встать, сказать, что не нужно? Но при этом Леви понимал, что всё-таки эта забота ему нужна. Докатился, да, теперь мог клясть себя сколько угодно, но он – кашляющая развалина, которой действительно нужен рядом другой человек, не только из-за покалеченного тела, но и… Но и чтобы что? Микаса постучалась, Юки радостно мяукнула, поняв, что сейчас к их замечательной компании прибавится ещё и хозяйка. – Прости, что разбудил, – проговорил Леви, – Мне уже легче, ты ложись, не стоит беспокоиться. – Я вам сбор заварила, – дверь открылась, и девушка показалась на пороге, прикрываясь юкатой пыльно-голубого цвета, немного похожей на ту, которую она подарила капралу после массажа, – В нём ложка, мёд ещё не растворился. Чабрец, тимьян, вам поможет. – Я не то чтобы не ценил, что ты для меня делаешь, но ведь это не простуда, а... – Я знаю, – пристроив кружку на тумбочке, Микаса, отыскав для себя стул, поставила тот напротив кровати, устраиваясь поудобнее, – Пейте, пока горячий. Даже если отвар ничего не вылечит, это не значит, что вы должны мучиться. Если вам так полегчает, можете думать, что вы совсем маленький, и мама принесла вам лекарство. – Занятная картинка, учитывая, что моя мать больше была заинтересована в том, чтобы не помереть самой, хотя в её случае всё уже было тщетно, – взяв кружку, он сделал глоток, сверяясь с собственными ощущениями, – Вкусно. Микаса не то чтобы не привыкла к тому, что её заботе сопротивляются, Эрен в этом плане был той ещё занозой в одном месте, однако если с Эреном всё было максимально очевидно, то здесь перед ней сидел человек-загадка. – Я ведь ничего не знаю о вашем прошлом, сэр, – чуть помолчав, проговорила девушка. – Поверь мне, это к лучшему, я не самый хороший человек, – Леви снова отхлебнул из кружки, лишний раз помешав остатки так и не растворившегося мёда. – Для меня вы достаточно хороший человек. – Я всё ещё помню твой взгляд после того, как я выбил Эрену зуб на суде. Она улыбнулась, чуть устало: – Я тогда не поняла ваших методов. – А теперь понимаешь? – А теперь понимаю, что для вас это было способом заботиться о каждом из нас. Не ваша вина, если вас не понимают. И не пытайтесь очернить себя в моих глазах, я же видела, как вы поддавались на спарринге. – Тебе поддавался этот мешок с костями, воля же моя оставалась несгибаемой, – он наконец допил чай под покачивание головы девушки, условно говорившей «Ну да, конечно». Надлежало отдать ей кружку, и Микаса пошла бы спать, но Леви почему-то не делал этого. Юки как назло циркулировала между ними, потираясь то об одного, то от другого – самый настоящий праздник кошачьего непослушания. – Идёмте воздухом подышим, раз не спится, только оденьтесь потеплее, – предложила наконец девушка, поднимаясь со стула. – А... – капрал полагал, что она скажет банальность, вроде той, что нужно спать, завтра долгий день, да и сама могла бы о себе позаботиться, но, видимо, годы жизни приучили девушку не думать о себе. – Подожду вас, только переоденусь, – забрав кружку, хозяйка дома окликнула Юки, которая по-собачьи побежала следом за ней, и тут уж хочешь не хочешь, пришлось одеваться. Ночь встретила их с распростёртыми объятиями, уже успела выпасть роса, и дышалось на порядок легче, нежели в жаркий июньский полдень. Некоторое время Аккерманы стояли молча, разглядывая то спящие дома, то прекрасное звёздное небо. Луна, практически полная, выглянула из-за облаков, и весь мир казался слегка зеленоватым от её света. – Я никак не привыкну к отсутствию стен, – наконец проговорил Леви, на что последовал мягкий кивок: – Я тоже, сэр. – Давным-давно была у меня знакомая, почитала меня за брата, и она, глядя на птиц, всегда спрашивала, куда они летят, и добавляла, чтобы «птички непременно дождались нас, ведь настанет день – и мы пойдём следом за ними». – Как её звали? – Изабель. Мне не хватило всего пары мгновений, чтобы спасти её от титана. Чёрт его знает, сколько после этого было людей, и успевали ли они произнести моё имя в надежде на спасение, прежде чем умереть. Говорить что-то вроде «сочувствую» было нелепо, и Микаса прекрасно это знала, так что замолкла, глядя далеко вперёд, ровно туда, где спустя несколько часов должно было взойти солнце. Она до сих пор не могла взять в толк, как в целом капрал не сошёл с ума, потеряв стольких людей. Да, они с Эреном и Армином, будучи в группе, теряли сослуживцев, с которыми сдружились ещё со времени, когда были новичками, но в случае Леви... Он же хоронил людей пачками, и при этом не говорил ни с кем по душам. Микасе вдруг захотелось обсудить это, так, чтобы этот угрюмый мужчина напротив неё не молчал, но если она сейчас не проконтролирует собственное лицо, сложит брови в знаке печали, Леви лишь упрётся, мол, Аккерман, хватит предаваться трауру. Сэр, – наконец решилась она, уперев руки в бока, – Я бы хотела выучить вашу технику вращения, ту, что с обратным хватом. Брови капрала дёрнулись, он явно не ожидал такого хода, обернулся к ней и даже переспросил: – Мою технику? Зачем? – Низачем, просто хочу, чтобы она осталась, – упрямо повторила Микаса, – Или будете говорить об уникальности, мол, никто не сможет освоить подобное, кроме Леви Аккермана? – Обычному человеку я бы так и сказал, но ты всё-таки своя, из клана. Так уж и быть, сделаю над собой усилие, – он хитро прищурился, и Микаса улыбнулась, показав зубы. Они помолчали ещё немного, и Леви добавил: – Несмотря на поддавки, кашель и треклятое колено, мне понравился рукопашный бой с тобой. – Это взаимно, сэр. Я полагаю, если двигаться медленнее, отрабатывать каждый удар, мы вполне можем порепетировать всё необходимое для пособия. Капрал хотел оговориться, что дело вовсе не в пособии, а в процессе, но в итоге счёл нужным развить её мысль: – И то верно, да и Людвигу будет проще зарисовывать, у тебя хорошие блоки, если медленно их показать... Давай сейчас попробуем, а? Раз уж всё равно не спится. Обещаю не лютовать. – Хорошо, – Микаса встала напротив него, принимая боевую стойку. Их глаза пересеклись, девичье предплечье с лёгкостью отвело в сторону кулак. Продолжая смотреть ей в глаза, Леви нанёс удар сверху, Микасе даже не пришлось коситься в ту сторону, левая её рука сразу подставилась в нужном направлении. – Как ты догадалась, что я буду бить туда? – с недоумением пробормотал капрал, – Даже не смотрела в ту сторону. Ну-ка, а если... – он шагнул навстречу, намереваясь сделать заднюю подножку, но девушка с лёгкостью ушла и от этого, подняв ногу и опустив её на безопасном расстоянии. Ладно руки, это легко засечь, но ноги… – Сэр? – похоже, Микаса и сама поняла, что это странно. – Я попробую чуть быстрее, смотри мне в глаза, не отводи взгляд. Если потеряешь равновесие, я тебя поймаю, обещаю, – Леви продолжил напирать, и они начали кружить по небольшому пятачку рядом с бывшим домом Джегеров, выписывая ногами затейливые векселя. Издалека можно было подумать, что они танцуют, причём под конец оба раззадорились, Микаса ушла даже от удара лбом в лоб, и Леви, уже и не зная, чем удивить эту чертовку, способную избежать любого касания, выставил вперёд левую руку с растопыренными пальцами – и вдруг Микаса повторила его движение, мимолётно коснувшись кончиков его пальцев своими. Тут уж он замер окончательно, попеременно глядя то девушке в глаза, то на их соприкоснувшаяся руки: – Что за чертовщина? – Не знаю, я будто... А затем произошло неожиданное. Как если бы их обоих вздернули на приводах, а затем резко швырнули об землю. Мир перевернулся, казалось, что звёзды оказались у них под ногами, а затем, словно бы ничего и не произошло, шустро вернулись обратно на небо, совершенно равнодушные к оторопи двух людей. Глаза Микасы широко раскрылись, она вдруг почувствовала отсутствие его пальцев на собственной правой руке, эти волны боли, которые шли от позвоночника до ног, эту симфонию покалеченного тела, не её тела. Что касается Леви, то ему на несколько мгновений полегчало, было полное ощущение того, что кости вспомнили о временах, когда были молоды, рука снова была целой, и казалось, что даже перед невидящим глазом промелькнуло отражение его же, запыхавшегося, но раззадоренного этой загадкой. Всё произошло очень быстро, и также быстро исчезло, вернув их в их же тела, однако же Леви пришлось сделать шаг назад, потирая брови большим и указательным пальцами: – Это... Такого раньше не было. Что это? – Я не знаю, – Микаса выглядела растерянно, и капрал только сейчас понял, что если ей передавались его ощущения, то вполне возможно, что это же правило действовало и наоборот. – Ты в порядке? – да, это было глупо, но спрашивать что-то вроде «почувствовала ли ты себя в моей шкуре?» было ещё более по-идиотски, так что Леви не решился. – Да... – она усиленно моргала, поскольку агония чужого тела пробежалась по ней и уже готова было выдавить слёзы из краешков глаз, – Да, всё в порядке. Это, наверное, какая-то фишка Аккерманов, ведь известно не так много, но... Проверим? У господина Джегера в библиотеке была книга про наш клан. – Да, пошли, – эффект всё длился, даже стянутость в груди ушла, мало того, Леви ощущал себя полным сил, если бы только не эта жуткая пустота где-то внутри... Это молодое тело, шагавшее вместе с ним в подвал, не жило в полную силу. Потеря Эрена оставила пустоту, ощущаемую физически, где-то чуть ниже солнечного сплетения, так, как если бы ей удалили сердце, оставив вместо этого бестолково сокращающийся мешок. Леви не раз говорил, что Микаса – девочка умная, и затрещины никогда и не требовались, но конкретно в этой ситуации капрал уже практически был готов отвесить ей оплеуху-другую, чтобы образумилась и не хоронила себя заживо ради того, кто никогда не был достоин её преданности. Вернувшись в подвал, Микаса развела бурную деятельность, перекопала целую полку и наконец вынырнула оттуда с потрёпанным томом: – Ага! Вот оно! Они листали томик стоя, Леви прилежно заглядывал ей через плечо, пока девушка наконец не ткнула пальцем в нужный абзац: – Вот! Это называется синхронностью Аккерманов, написано, что порой их тренировали парами, движения становились практически зеркальными, и в исключительных случаях любой из пары мог ощутить боль другого, чтобы вовремя скорректировать действия в случае нападения. Также заявлено, что отлично работает в случае, если партнёры по спаррингу противоположного пола – нам подходит. – Ещё одной загадкой меньше, – решив никак не комментировать воистину селекционерскую приписку внизу, гласившую, что Аккерманы, освоившие синхронность, прекрасно подходят для создания семьи, дабы навык закреплялся в поколениях, кивнул Леви. – Да уж, похоже, эту книгу далеко складывать себе дороже. Я её изучу, – вернув остальные тома на место, живо отряхнула руки Микаса, – Что ж, этот день был длинным, теперь, наверное, и спать пора? – Конечно, – он отвечал ей также, чуть громче обычного, оба делали вид, что не произошло ничего особенного, и оба нагло врали друг другу, что сейчас возьмут – и блаженно проспят до самого утра. Конечно, это враньё ничем хорошим не закончилось, и, несмотря на взошедшее солнце, Аккерманы были несколько разбитые, не говоря уже о том, что задумчивые. – Сэр, – сонно пробормотала Микаса, поддевая лопаткой куски бекона и готовясь разбить четыре яйца на вытопленный жир, – Могу попросить вас об одолжении? Я за зеленью не успеваю сходить, нарвёте кресс-салата и портулака? Их у изгороди полно и на открытых участках. – Первое знаю, а второе что за зверь такой? –не стал отнекиваться Леви, поднимаясь из-за стола. – Он стелется, такие коричневые плети и маленькие мясистые листочки, вы его точно узнаете. Прям с плетями вырывайте, я тут промою и почищу, чтобы вам не возиться, – покопавшись в утвари, Микаса протянула ему небольшую миску, – Точно не сложно? – Хоть какой-то толк от меня будет, – забрав посудину, Леви вышел на свежий воздух, разглядывая то, что при жизни Фриды Джегер, вероятнее всего, было огородом. Кое-где проклёвывались лук и петрушка, но раз Микаса сказала взять кресс-салат и этот самый таинственный портулак, значит, так тому и быть. Диковинное растение в итоге нашлось, Леви видел его и раньше, но в съедобности как-то и не подозревал. Отщипнул один из листочков, пожевал. Кисловатый, на щавель похож, весьма приятная текстура. Как мог, выщипал крохотные листочки, положив те в миску, и, оставшись весьма доволен собой, поднялся ровно для того, чтобы увидеть по ту сторону ограды плечистого мужика, вздёрнувшего брови при его появлении: – Здравствуйте. – Доброе утро, – привыкший к тому, что их соседями являются старушка и её внук, Леви, сложив два и два, решил, что Эмиля приехала навестить отец, – А вы... – Я Клаус, приехал к тёще и моему сорванцу, – мужчина дружелюбно улыбнулся, а затем, спохватившись, отряхнул ладони, протягивая ту через ограду, – А вы... Леви Аккерман, верно? Сын мне с утра пораньше уже все уши прожужжал. – Да, это я, приятно познакомиться, – этот человек не испугался руки с отсутствующими пальцами, и Леви решил, что, пожалуй, всё не так уж и плохо, – Вас тоже зелени надёргать отправили? – Вот так совпадение, – не мог не удивиться капрал, на что Клаус, расплывшись в ещё более широкой улыбке, показал миску, заполненную зелёным луком: – Дамы хлопочут у плиты, сказали, так от меня хоть какой-то толк есть. – Справедливо… Ну, увидимся после завтрака, а то сейчас хватятся. – И то верно, и то верно, – с поразительной для такого массивного человека поспешностью Клаус добавил ещё парочку пучков петрушки и заторопился домой, Леви сделал то же самое, только в другом направлении. – Ого, значит, тётя Хельга тоже приехала, – услышав новость о соседях, даже оживилась Микаса, ненадолго оторвавшись от промывания зелени, – Они с госпожой Фридой были в хороших отношениях, можно сказать, подруги детства. Насколько я знаю, тётю Хельгу в тот роковой день спасло то, что она как раз нашла себе работу в Тросте и была там на момент нападения титанов. Госпожа Фрида предлагала ей туда устроиться, но та сказала, что несподручно мотаться туда-сюда, когда на попечении двое детей. Ну и… случилось то, что случилось. Ешьте, пока не остыло. – Спасибо, приятного аппетита, – сочетание острого кресс-салата вместе с кисловатым портулаком было весьма удачным, Леви похвалил этот кулинарный ход, краем глаза заметив на столешнице непонятную упаковку с чем-то, похожим на розовые лепестки, – У тебя с утра опять изыски? – Это креветочные чипсы, сейчас масло разогреется, и я приготовлю их следом. – Не хочу показаться грубым, но мне кажется, этого мало на нас двоих. – Сейчас будет магия, сэр, – поманив его поближе, дабы показать, что произойдёт, девушка опустила одну из пластинок в масло, и та, шипя, мгновенно увеличилась в размерах, да так, что Леви аж присвистнул: – Воистину, Хидзуру полна магии. Новая еда пошла на ура, а Микаса, отставив масло, сказала, что в принципе, в нём можно пожарить ещё пару раз. Когда они вышли на улицу, готовые к очередной встрече, упомянутая Хельга, в чьих быстрых движениях крылся ответ на загадку, в кого какой неугомонный Эмиль, подошла к ограде, протягивая вперёд руки: – Микаса! Девочка моя, как ты выросла! Только посмотрите, какая красавица стала! А это твой... – Командир, – разрешив себя обнять, девушка вежливо сдвинулась, давая соседке разглядеть Леви, который, просто чудом вспомнив увещевания Иды, взял с собой трость, дабы не нанимать экипаж на обратный путь. – И то верно, и то верно, – сложив в уме два и два, затараторила Хельга, – Ни к чему героям нашей страны, тем более ветеранам, жить в одиночестве. Ты большая молодец, девочка. – Он крутой, правда? – из-за матери высунулся Эмиль, маша Леви перепачканной землёй ладошкой, – Доброе утро! Мы на днях с бабушкой за грибами пойдём, хотите с нами? – Да, – отозвалась Микаса, – Как раз хотела попробовать засолить грибы по рецепту миссис Джегер. – У Фриды получались чудесные соления, упокой господь её душу, – Хельга сложила руки в молитвенном жесте, тяжело вздыхая, но затем решительно встряхнула головой, оборачивается в сторону дома, – Мам, вы только далеко не забредайте, а то я тебя знаю. – Ага, да, думаешь, нам остальные любители тихой охоты много всего оставят? – на пороге показалась госпожа Эльза, боевито протиравшая кастрюлю, – К тому же, если с нами идут два лучших бойца разведотряда, нам точно никто не страшен. Для таких даже медведи – всё равно что для нас бродячие собаки. – Простите, сэр, мы решили без вас, – негромко проговорила Микаса, – Но если вы не хотите... – Нет-нет, сейчас в лесу полно лисичек, это отличная идея, насобирать всякого, пока сезон, – он мимолётно прищурился, вспоминая слова Иды о том, что в этой мирной жизни полно занятий, которые они в силу занятости и долга упускали. – Дядя Леви, – окликнул его Эмиль, сунув мордашку в промежуток между досками забора, и капрал склонился перед ним: – Что такое? – Я видела, как вы вчера танцевали с тётей Микасой, – таким же шёпотом проговорил мальчик, и поняв, что застал взрослого врасплох, поспешно добавил, – Если это секрет, я никому не скажу. – Это такая тренировка, – Леви был просто обязан сказать что-то в свою защиту, и мальчишка сосредоточено кивнул: – Понял, сэр. – Дранку людям предложи, что ли, – на этот раз Эльза высунулась из окна, куда как раз вывесила мокрое полотенце на бельевую верёвку. – А, да, – спохватился Клаус, – Я тёще для починки сосновых плашек привёз, с запасом, сказала, что ей подлатать крышу хватит, и ещё останется. Нужно? – Микаса, тебе нужно? – повернулся в её сторону Леви, от чего девушка растерялась: – А... Я ещё только приспосабливаюсь к быту, так что... – Вон там можно перестелить, – показав на закуток сарая, проговорил зять соседки, – По-моему, сбоку отсырело, где мох раздался. Пока ещё сухие деньки ничего, но вот как осень придёт, того и глядишь, брешь образуется. – Ничего страшного, не вини себя, – мягко проговорила снова подошедшая к забору Хельга, – Содержать дом непросто. Но вы ведь невозможное на поле боя делали, уж с бытом точно сладите, всего лишь и нужно немного привыкнуть. – Госпожа Эльза, – сунувшись чуть подальше за забор, окликнула соседку Микаса, – Сколько с меня за дранку? – С грибами поможешь – и хватит с тебя, – довольно пробурчала старуха, снова показываясь на пороге. – Мы тут ещё побудем, уедем завтра, днём буду латать крышу, могу и с вашим сараем пособить, – предложил Клаус. – А я помогать буду, – тоже вызвался Эмиль, на что Хельга лишь языком цокнула: – Ты трындеть будешь, а не помогать. – И немного трындеть, – нисколько не оскорбился её сын, показывая в улыбке крупные здоровые зубы. – Сэр, не забудьте ту фуражную карточку, – напомнила капралу Микаса, на что густые брови Клауса ненадолго взлетели вверх: – Лошадь решили взять? – В канцелярии что-то попутали, – пояснил Леви, – У меня нет никакой лошади. – А я ещё помню, какая славная лошадь была у Гриши, с полей списанная, трудяга каких поискать, – заметила Хельга, облокачиваясь на забор, – Старая, с потёртостями на плечах. Но для врача, которому то туда, то сюда, самое оно. – Она была соловая, полукровка с тяжеловозом, – припомнила Микаса, – С щётками на копытах. Белыми. – Люблю лошадок, – Эмиль отвлёкся, поскольку его позвала бабушка, и выпал из разговора. – Ой, да, кстати, – спохватилась Хельга, – Я же у нас часто вижу Армина с его женой. Такие милые. Привет передать при случае? – Как удачно сложилось, – Микаса засуетилась, – Я записку черкну, можно? Передадите? – Не вопрос, – легко согласилась мать семейства, пока Леви, дожидаясь бывшую подчинённую, разглядывал дранку и нашёл материал достаточно хорошим. – Готово, написала, что нужно, – Микаса передала листок бумаги и кивнула капралу, – Идёмте? Леви кивнул, мысленно сделав себе пометку разобраться с сараем. Именно разведкорпус приучил его приносить пользу, если не человечеству в целом, то хотя бы тем, кто дорог. – Но вы будете осторожны, – словно прочтя его мысли, проговорила Микаса. – Ты же в курсе, что я порхал по крышам, ещё когда ты и не помышляла о службе? – То есть давно. – Ах ты… – у него аж дыхание перехватило, тогда как Микаса, совершенно довольная собой, заливисто расхохоталась, и прохожие в столь ранний час могли с удивлением созерцать юную душу рядом со зрелым мужчиной, который, казалось, менял выражение лица лишь по самым значительным случаям, что, впрочем, не говорило ничего ни о его искренности, ни о его внутреннем мире, куда не было ходу большинству людей. Быть может, Леви этого и не осознавал, однако, похоже, уже подпустил эту девушку гораздо ближе, чем рассчитывал.