Печаль вещей

Любой новичок, влезший в привод, всегда выглядел весьма забавно, вне зависимости от того, пытался ли он держать лицо, кувыркаясь в воздухе во всех направлениях, словно болванчик в ловких руках ярмарочного зазывалы, или же издавал сдавленный вопль, когда всё, что должно было пойти по плану, шло ровно да наоборот. – У тебя почти получилось, – Микаса, тоже развеселившаяся во время этой щенячьей возьми, придерживала паренька за шиворот и за ремень на поясе, дабы тот умудрился дотронуться хотя бы кончиком тренировочного мяча до фальшивой шеи титана. Этот уже не рвался сохранять равновесие, те из новичков, что в последний момент вдруг обретали ничем не обусловленную веру в собственные силы и махали со всей дури, после запутывались в приводе и болтались там, сопровождаемые взрывом хохота собственных товарищей. – Ну, хватит? – Микаса придерживала его небрежно, с той нарочитой лёгкостью, которая присуща многим Аккерманам, так что мальчишка даже слегка раскраснелся, кивая. – Я уж думал, что мы тут до вечера, – как только последнего новобранца наконец вытряхнули из привода, Леви обернулся к бывшей подчинённой, – Так что, покажешь им, как это делается у профессионалов? – Конечно, сэр, – сменив тренировочные мечи на настоящие лезвия, Микаса, убедившись, что на неё смотрят, ведь движения обещали быть быстрыми, ловко взлетела под самые кроны деревьев, а затем обрушилась на загривок модели так, что по лесу разнёсся треск. Кувыркнулась, а затем приземлилась ровно на то же место, срывая закономерные аплодисменты. – Как жаль, что мы не можем увидеть фирменный крутящийся удар от вас, – проговорила одна из девчонок, косясь на Леви, и тот, задумавшись, всё же принялся натягивать привод: – В принципе, один раз мне не повредит. Так уж и быть, уговорили. – Сэр, – тёмные глаза Микасы наполнились молниями, но он выставил вперёд ладонь: – Всё в порядке, я не обратно на поле боя выхожу, один удар, и всё. Не буду сильно бить правой, положусь на левую. Она скрестила руки на груди с полным неодобрением, но перечить не стала. Ощутив привычные ремни и клинки, Леви ненадолго почувствовал себя молодым и сильным, казалось, даже треклятый тальк в груди ненадолго оставил его в покое. – Ты учиться этому хотела, – он принял стойку, глядя на Микасу, – Смотри внимательно, не факт, что я смогу повторить это ещё раз за сегодняшний день. Азарт наполнил его до краёв, едва Леви оказался в воздухе. Он бы хотел, чтобы это длилось вечно, никакой необходимости сражаться, но то самое ощущение свободы, которое позволяло ему забывать о том, кто он и откуда, можно было подумать, что из его плеч вырывались те самые два крыла, составлявшие эмблему разведотряда. Ему не нужно было читать книг, чтобы знать, как проявляется сила Аккерманов: в моментах сосредоточения ресурсы организма раскрывались на максимум, боль обещала вернуться потом, но то будет потом, так что капрал, словно танцор, провернулся в воздухе, замечая, как на лезвиях сверкает выловленное через кроны солнце. Никто не был в смертельной опасности, ни за кого не приходилось мстить, он лишь выполнял то, что умел лучше всего. Подле рассечений, оставленным Микасой, появилось ещё две, и подушка не выдержала, слетела вниз под восхищённое «вау» от толпы. Когда он приземлился, суставы выразили своё недовольство, равно как и спайки, оставшиеся от талька, но Леви был готов поклясться, что чувствовал себя просто отменно, даже если вечером за это придётся расплачиваться. – А говорили, в полную силу бить не будете, – у Микасы глаз был намётан, на что её бывший командир пожал плечами, растирая костяшки оставшихся пальцев: – Оно само. Ты знаешь, как оно бывает. – Увы, знаю, – она вздохнула, а затем подняла руку, привлекая внимание новобранцев, – Что ж, вам пора возвращаться обратно, всё же воскресенье, отдохните как следует. Конечно, они начали ныть. Сначала их никакими коврижками в лес не загонишь – теперь уже из леса не выгонишь. Несмотря на протесты, Аккерманы проводили молодых до казарм, а сами ещё ненадолго вышли за пределы уже не существующей стены, наслаждаюсь моментом единения с прошлым. – Я немного по этому скучала, – наконец озвучила Микаса, и Леви не нужно было к ней оборачиваться, чтобы спросить, по чему именно. – Я тоже. Даже если потом будет больно. – Всё равно это было опрометчиво. Я волнуюсь за вас, если вы не поняли. – Как только я буду подыхать, ты будешь первой, кто об этом узнает, хотя я постараюсь выйти за пределы дома, дабы тебе не пришлось меня вытаскивать. – При всём моём уважении, сэр, вы настолько компактны, что я в состоянии дотащить вас на одном плече. И не говорите мне, что я девочка, и мне нельзя таскать тяжести. – Туше, Аккерман, – присмотрев оптимальную полянку, он остановился, привязывая Эльке к низкому суку, – Ты хотела ещё потренировать кручёный удар. Манекен у нас утащили, но мне и так видно, освоишь ты эту технику или нет. – Хорошо, сэр, – привод она не снимала, а потому обошла полянку, убеждаясь, что подскок не заставит втемяшиться ни в ветку, ни в кочку. Леви облокотился на дерево рядом с мулицей, которая уже принялась пофыркивать, должно быть, хотела домой, но всё же терпела, быть может, даже с некоторым интересом наблюдая на закидоны этих непонятных людей. Пару раз Микаса оглядывалась, видела, как дёргается его кадык, дурацкая привычка, за которую хотелось устроить выволочку: хочет кашлять, но не кашляет, дабы не подбегала, упрямый, до последнего делает вид, что ему всё нипочём. Наконец, убедившись, что место для отработки удара подходящее, девушка замерла, перекладывая правый клинок и привыкая к новому хвату. – Мизинец и безымянный зажми хорошенько, они слабее, иначе вылетит, – проговорил Леви, – Теперь стойку. Покажи мне, как ты запомнила. Микаса готова была поклясться, что воспроизведёт это почище, чем Людвиг – зарисовки любых блоков и выпадов, что они делали для пособия, и тут... Захотела сделать неправильно. Нарочно. Это было настолько ново, что решение за девушку приняло её тело, и только после этого сознание задумалось, а что оно, собственно, творит. – Не так, – раздалось со стороны Леви, – Тебе же разгона не хватит, Аккерман. – Вот так? – она должна была поменять позу кардинально, именно так, как надо, но тело снова не слушалось, исправилось совсем на чуть-чуть, совершенно не согласуясь с понятиями о том, что на тренировках положено схватывать с полуслова. Микаса всегда это умела. И сейчас умела! Что происходит? – И хват ослабила, что ли? – он оторвался от дерева, шумно выдыхая, должно быть, победил навязчивый кашель, – Всё, стой как стоишь, дай-ка я проверю. Он был близко, подошёл со спины, и девушка разве что не дрожала, мимолётно ощутив чужое тепло. Покалеченная рука пару раз шлёпнула её по кисти, проверяя хват, а затем Леви со вздохом дотронулся до её челюсти, поворачивая в нужную сторону. Его трость постучала по ноге, дабы изменить постановку носка. – Ну вот же... Тебе так неудобно стоять, или что? – Что-то не так, – выдавила из себя Микаса, готовая под присягой поклясться, что это была правла. – Возможно, разница в анатомии, неужели действительно неудобно?.. Погоди-ка. Когда капрал прильнул к ней всем телом, поскольку не мог иначе определить, насколько оптимальна эта стойка, девушка на миг почувствовала ревущее пламя, идущее из тех глубин, о которых не имела ни малейшего понятия. Из-за разницы в росте он дышал ей в шею, Микаса чувствовала, что голова начинает кружиться, а перед глазами появляются цветные вспышки. Красочного обморока дожидаться не приходилось, и вообще, нужно было уже перехватить контроль, она перегруппировалась, поставила ноги и руки именно так, как и требовалось, слыша довольное хмыканье, сама знала, что правильно, но в итоге всё же спросила: – Вот так, сэр? – Проверю, а то ты опять скомкаешься, – руки его дотронулись до плеч девушки, пробежались сначала до локтя, потом до кистей, надлежало быть напряжённой, всё же тренировка, и она готова к выпаду, но на самом деле Микаса чувствовала, как расслабляется. – Что с тобой происходит вообще? – заворчал он, и девушка оглянулась через плечо, их взгляды пересеклись, и в это же самое мгновение… – А, вот вы где! – кусты зашуршали, и на поляну вышла запыхавшаяся Ида. Оценила композицию из двух тел и оговорилась, – Ой, я вам помешала? – Кое-кто позабыл, как делаются боевые стойки, – Леви отстранился внезапно, по ощущениям Микасы, забрал вместе с этим половину её души, и девушка рвано выдохнула, надеясь, что её румянца с этого ракурса практически не видно: – Нет, мы... Что ты хотела? – Я с подарочками! – Ида в пару шагов очутилась рядом с капралом, протягивая ему коробку, – Людвигу спасибо, он порисовал, а я и сообразила. Хотела, чтобы утром было готово, но немножко с шестерёнками и струнами не сладила. Открывайте же уже, мне не терпится увидеть вашу реакцию! Вообще, Леви ожидал увидеть вариацию прошлой скрипучей конструкции, но это оказалось действительно легче и… даже изящнее. – Как я и обещала, сделала имитацию подушечек пальцев из сыромятной кожи, если отвалятся, не беда, просто принесёте, я новые приклею, – уже доставши протез из коробки, Ида ловко приспособила его на руку пациента, грамотно затянув небольшие ремешки, – Попробуйте согнуть и разогнуть кулак. Выглядели они изящно, однако же капрал не питал никаких иллюзий, но каково же было его удивление, когда два искусственных пальца подчинились, загибаясь следом за безымянным и мизинцем. – Круто, а? – умелица буквально светилась от счастья, – Нужно было крепление струн перенести пониже, чтобы они реагировали на естественные движения вашей руки, я дура, никак сообразить не могла, уж простите, что столько провозилась. – Что ты, – Леви и сам не мог поверить в эдакое чудо, но уж точно не собирался винить девушку в техническом просчёте, – Это... Я нигде такого не видел. – Давайте протестируем! – врач полезла в сумку, доставая оттуда небольшой мячик, и, отойдя на пару шагов, скомандовала, – Ловите! Протез не подкачал, действительно перехватив снаряд. Леви почувствовал себя сильным и молодым во время полёта на приводе, а теперь и того лучше – поразительно целым. – Ида, это же произведение искусства! – Микаса тоже была тут как тут, разглядывая чудо инженерной мысли, – Сэр, вам тоже удобно? – Весьма, – снова разжав ладонь, капрал осторожно дотронулся протезом до собственного носа, а затем почесал шею, – Немного непривычно, но куда как лучше деревянных колодок. – Только учтите, никаких этих ваших сверхчеловеческих выходок в стиле Аккерманов, – предупредила создательница, – Механизм подвижный, но именно из-за этого может сломаться. Обойдитесь без тяжёлых сумок, ладно? В остальном наслаждайтесь. Рада, что понравилось и что работает. Если что – приносите, починю, быть может, усовершенствую. А теперь не мешаю вашей этой... – она помедлила вот так, что Микаса снова почувствовала, как кровь приливает к лицу, – Тренировке. – Что она имеет в виду? – проводив изобретательницу глазами, пробормотал Леви. – Да кто ж её разберёт, – шустро пожала плечами Микаса. – А чего мы стоим? – он обернулся, ловко упирая руку с протезом в бок, – Тебе ещё кручёный удар делать. Вперёд, Аккерман. Обратно они возвращались уже в самый солнцепёк, чуть пропотевшие, но довольные. – Вечером будет ванна, – решила Микаса, украдкой нюхая воротничок рубашки, – Хорошо бы ещё и стирку устроить. Ладно, что успею, то успею. – Я помогу, – охотно отозвался Леви, – Ты ещё навес хотела натянуть. И столик вытащить. – Вы точно в порядке? – Говорил уже, Аккерман, если я повалюсь, захлёбываюсь в пене, ты будешь первой, кто это увидит. – Давайте мы не будем до этого доводить, хорошо? – Микаса в который раз дотронулась до его плеча, снова запустив цепочку ассоциаций. Сегодня на тренировке она же поняла, что делает, почему не сделала? Леви ещё мог поверить в собственное притяжение к этому человеку, но чтобы кто-то тянулся к нему – нет, это было слишком невероятно. К таким, как он, не сбегались толпами, это было серьёзным романтическим преувеличением, что женщинам требуется мужчина с изюминкой. Невысокий, с ровным выражением лица, полным скорее презрения ко всему человечеству, нежели дружелюбия, он был тем, до кого очередь доходит в самых крайних случаях, когда все красавчики и все надёжные заняты. Чтобы вот так из всего разнообразия такая красивая девушка... Да ещё и теперь, когда он калека. Как вообще такое в голову могло прийти? Надежда проскребалась с донышка его покалеченных лёгких, и капрал, стиснув зубы, делал всё возможное, чтобы не дать той вырваться на волю из её истерзанной тюрьмы. Чтоб не думать – лучше всего заняться делом, благо навес ещё ни разу сам себя не натянул. – На крыше закрепить, я понял, – убедившись, что крепёж на ткани присутствует, Леви, пододвинув стремянку, влез поискать, куда закрепить крюки, да так и замер там. – Что-то случилось? – заметив его промедление, спросила Микаса, на что капрал, подвинувшись на лестнице, поманил её к себе, прислоняя указательный палец к губам, мол, не шуми. Стоять вдвоём было не очень удобно, в какой-то момент девушка даже пошатнулась, но левая рука Леви перехватила её талию, им пришлось прижаться друг к другу, однако смутиться Микаса не успела, поскольку единственный глаз Леви показал под стреху крыши, где оказалось... Существо было некрупное, с серой головой, под тёмными глазами виднелись полосы чёрных перьев, сам же тон тела оказался коричневым, а грудка цвета топлёного молока была густо усеяна крапинами. – Это же пустельга, – Микаса произнесла это громким шёпотом, благо, птица никак не отреагировала, – Почему она не улетает? – У неё гнездо. Она сидит на яйцах, – Леви не мог указать рукой, поэтому девушка, прищурившись, сама увидела беспорядочную конструкцию из веток, посреди которой и замерла их квартирантка. – Всё хорошо, мы тебя не потревожим, – как можно бережнее произнесла Микаса, – Сэр, придержите меня, я тихонечко закреплю тент, и потом вместе спустимся. Ладно? – Полегче, ты не на приводе, – когда она наклонилась, вытягиваясь вперёд, Леви, которому теперь приходилось держать её за талию ещё крепче, быстро перевёл взгляд в сторону облаков, дабы отвлечься от этого зрелища. Собственный негодный мешок с костями раздражал его всё больше, то ни по чему не скучали – то вот тебе, начинается. Интересно, согласись он на предложение Пик, всё бы прошло?.. Да ладно, это всего лишь вопрос дисциплины, нужно просто перестать думать об этих мускулах под бархатистой кожей, об этой бархатистой коже, вообще обо всей Микасе Аккерман, которая вообще-то была его подчинённой, больше ею не является, но это вовсе не повод бросаться на неё изголодавшейся собакой. Но поскорее бы она уже закрепила этот треклятый навес! – Полный порядок, сэр, спасибо, что подстраховали, – она повернулась с улыбкой, и вдруг замерла. – Ты чего? – не понял капрал, на что тёмные глаза тут же были отведены в сторону: – Вспомнила... Последний случай, когда вы меня страховали. На секунду показалось, что между ними встал призрак Эрена, не тот высокий красавчик, а искажённое манией чудовище, но в каком бы виде он ни предстал, этого хватило, чтобы искус уступил место сочувствию, а сочувствие – печали. – Я не хотел, чтобы ты... – забормотал он, и тут по Микаса легонько шлёпнула себя по щеке, как если бы приводила в чувства: – Всё в полном порядке, мы тут с вами хлопочем, а сами ещё не ели. На столбиках я сама закреплю, слезайте, я сразу за вами. Как насчёт небольшого пикника? Нарежем разносолов из погреба, заварим чай, да посидим уже на веранде, зря мы, что ли, целую будущую мать потревожили? – Какую будущую ма… – начал было Леви, но ему в ответ донёсся презрительный взгляд пустельги, которая никак не могла дождаться, пока эти двуногие наконец уйдут по своим делам, оставив её в покое. – Кстати, я и не знал, как она называется. Видеть видел, но что это пустельга, услышал только от тебя, – заметил он, уже оказавшись на земле. – Я очень рада её видеть, в старом доме они тоже гнездились, госпожа Фрида периодически находила крылья стрижей да ласточек и ворчала, мол, никак их дети не могут есть аккуратнее, – Микаса усмехнулась, – Нам тоже это предстоит. Как думаете, быть может, это дочь или внучка той пустельги, которая гнездилась в старом доме, и прилетела сюда, поскольку раньше в этом месте было хорошо? – Не знаю, но, если сможет вывести здесь птенцов, прилетит и на следующий год, – резонно заметил Леви, а затем указал в сторону окна, возле которого дежурила Юки, поставив обе лапки на стекло, – Хищнику ничего не обломится. – Если хищник попробует туда пробраться, хищник получит по кроличьей попе, – взгляд Микасы лишь на секунду стал грозным, но затем она усмехнулась, – Благо, пределом желаний для этого хищника служит кусок буженины, а вовсе не птенцы, которых никто для неё не ощиплет, так что тут всё схвачено. – Слушай, – когда девушка уже взялась за ручку двери, неожиданно для самого себя произнес Леви. – Да? – она обернулась, не понимая, почему выдерживается такая пауза. – Ты, – капрал даже пару раз моргнул, – Ты хотела... Ну... похожую жизнь? Порой я замечал, что ты просто… отключалась, мне казалось, что ты уходила глубоко в собственную голову, там, где тебе было хорошо. Это было... Что-то вроде этого? То есть я хочу сказать, всего этого, – он обвёл ладонью дом, – Спокойная жизнь, где не нужно сражаться с титанами, терять товарищей, а можно просто... радоваться лету, вкусной еде и… Пустельге под крышей. Микаса открыла рот, но не сразу сообразила, что ответить. Она должна была сказать ему, что да, именно это, но с Эреном, но почему-то так и не смогла произнести имя любимого. Там, под самой крышей, под рассерженным взглядом пустельги она была готова поклясться, что увидела этот высокий силуэт, но сейчас перед нею был лишь невысокий мужчина, покрытый шрамами, возможно, единственный, кто спросил, чего хочет она, и это было крамолой – говорить, что в итоге чего-то не хватает. Хотя не хватало. Девушка сделала над собой усилие, улыбаясь, и взгляды её заметно потеплел: – Всё так. Что-то вроде этого, сэр.