Печаль вещей

Перерыв в работе пошёл Аккерманам на пользу, как и их сближение в целом. Напряжения тел больше не существовало, и под вечер, то есть в промежутке между «мы из постели» и «теперь обратно в постель» Микаса буквально прозрела, оторвавшись от грибного супа: – У меня идея. – Я весь внимание, – тоже отложил ложку Леви. – Броски тяжело зарисовывать, мы друг друга вечность кидать не можем, новичков – тем более, они ещё не готовы к такому, – она отщипнула кусочек хлеба, проводя им по воздуху, – Кроме того: как Людвиг поймёт, какое положение оптимально для пособия? И я вижу только один выход: тренажёр для обучения работе на приводе. – Качели? – нахмурился капрал, – Не понимаю. – Без регулировки запросто кувыркнуться вверх тормашками, но, если второй человек на земле будет придерживать, получится как бы… замерший во времени бросок. И можно переместиться как надо, Людвигу точно будет меньше мороки, я смогу долго удерживать равновесие. – Ты гений. Ты знаешь об этом? Вместо ответа девушка раскрыла объятья, приглашая его в этот незамысловатый контакт: – Тогда завтра займёмся с утра пораньше, ага? Я сама до казарм схожу, надеюсь, смогу выманить у них всю конструкцию. А ты пока Людвига подождёшь. – Сделаю. Только один вопрос, – подойдя, он мягко поцеловал девушку в макушку, – Мы для них всё ещё «сэр» и «Аккерман» между собой? Если по имени, то тоже порядок, мне плевать, кто что думает. – Это… – она помешкала, зарывая нос в излучину его локтя, – Наверное, пока лучше оставить как есть. И… это уже не насчёт завтра, но я бы хотела перестелить простыни. В смысле, у тебя… у нас в спальне. Видишь ли, мне в Хидзуру полный комплект подарили, шёлковый, как твоя наволочка, но у меня маленькая кровать, а туда… в самый раз, пусть нам будет… обоим удобно. Я же могу… продолжать спать с тобой в одной постели? – Мне бы не хотелось, чтобы ты уходила, хотя и непривычно. Насчёт белья делай как тебе удобнее. – Будет здорово, – то, что остальным показалось бы чёрствостью, теперь было её музыкой, его высшим доверием, его «мне с тобой хорошо», так что Микаса сменила бельё, и, едва оба приготовились ко сну, растянулась по диагонали, развязывая юкату. Никогда не думала о том, что это так здорово – дарить всю себя другому человеку, когда он просто принимает то, что ты делаешь, всю тебя без попыток вылепить из тебя нечто совершенно иное. – Я люблю тебя, – Микаса говорила это без расчёта на повторение со стороны капрала, поскольку его прикосновения говорили за него. Пусть не скажет никогда – она скажет за двоих. Столько раз, сколько нужно, чтобы больше он никогда не ощущал этого ужасного голода по теплу. Леви оторвался от её шеи. Их глаза пересеклись. Всё ещё чуть настороженный волк, ждёт, пока его начнут пилить, но Микаса прошла через ад и переняла это его «сегодня пусть так – завтра посмотрим». Никаких планов на будущее. Шаг за шагом. Утром Микаса развела поразительную активность, заглотила завтрак и умчала в сторону казармы, поцеловав капрала, ещё сидящего за столом, в висок напоследок. То, что у девушки получится раздобыть то, что прежние защитники стен за глаза называли «качелями», не вызывало у Леви никаких сомнений, а потому он, пока хозяйки дома не было, отыскал оптимальное место для размещения тренажёра. Заодно оценил гордый пучок лука, который жаждал расти, на грядке или нет – неважно, и вздохнул: – Так уж и быть, уберём одно – размещу и тебя. – Дядя Леви, доброе утро, – из-за забора высунулся Эмиль, а следом его рука взметнулась, показывая вдвое свёрнутый листочек, – Это вам с тётей Микасой от меня. Я сам писал, бабушка поправила. – Доброе, могу посмотреть? – Леви подошёл поближе, пока раскрасневшийся мальчишка наблюдал за его реакцией. Буквы плясали, но сообщение было очевидным: «Для Аккерманов и Эльке. Вы приглашены на пикник на речку, общий сбор у домов в час дня. Купаться и бутерброды по желанию. Сердечно ваши, Эмиль, Эльза, Штрудель» На оставшемся пространстве была размещена символический отпечаток лапки щенка, солнышко и волны. – Придёте? – не утерпел мальчишка, на что покалеченная рука, протянувшись через забор, взъерошила ему голову: – Я как раз хотел помыть Эльке. Полагаю, Микаса тоже будет не против. – Ура! Тогда до встречи! Я возьму сачок и удочку! – Эмиля как ветром сдуло, должно быть, побежал докладывать бабушке, что приглашение практически принято, тогда как Леви, сложив послание во внутренний карман жилетки, вернулся к вопросу размещения тренажёра. Как раз вовремя. – Господин Аккерман! – раздался зычный бас, и к дому подъехал Бран, ведя под уздцы мохноногого тяжеловоза, в чьей повозке виднелся запрошенный снаряд. Конь остановился и приподнял губу, учуяв Эльке. Глаза животных пересеклись, и жеребец озадаченно фыркнул, отворачиваясь. – Обознался, малыш? – Бран с усмешкой похлопал коня по лопатке, пока Микаса спрыгнула с телеги, приглаживая сбитые от ветра волосы: – Я попросила Брана помочь вкопать качели. Людвиг ещё не пришёл? – Где ж тут успеть, вы будто галопом мчали, – усмехнулся Леви, на что высоченный парень поскрёб затылок: – Я как раз снаряд на демонтаж вёз, он списан, по дороге встретились. С концами заберёте? – Посмотрим, – Леви не мог решать за хозяйку дома, даже если их отношения изменились, – Пока сделаем что должно для пособия. Аккерман, ты успела как раз вовремя. – Сработала на опережение, рада стараться, сэр, – с серьёзным видом отсалютовала Микаса, подпирая калитку для Брана, – Заноси потихоньку. Людвиг пришёл как раз вовремя для того, чтобы увидеть полностью собранный снаряд. Удивился, но в следующую же секунду сверкнул улыбкой: – Это же гениально. Для зарисовки бросков, что ли? – Она придумала, – Леви коснулся плеча Микасы, и Людвиг вполне искренне хлопнул в ладоши: – Эдак мы очень скоро в типографию пойдём, по сути, самое сложное разгребём за пару дней. – Одно уточнение, – Леви отдал приглашение Эмиля хозяйке дома, и Микаса даже умилилась: – Как можно отказаться? Людвиг, мы можем закончить ближе к обеду? – Конечно, без проблем, – художник уже примерился, отыскивая лучшее место для скетчинга, – Остальное и завтра можно доделать. – Чувствую себя подвешенным в погребе вялящимся окороком, – не смогла удержаться от комментариев Микаса, пока Леви, имитируя бросок, придерживал её за грудки. – Можно дальше, зарисовал! – окликнул их Людвиг, и Леви аккуратно ослабил тросы, так, что девушка повисла вниз головой: – Вот так ещё больше сходства. Оставим тебя на пару месяцев, возможно, будет вкусно. – И не затоскуете? – её тёмные глаза с намёком сощурились. – Буду проведывать, – губы его дёрнулись, художник тоже фыркнул со своего места, но продолжил работу, – Сменить тебя? – Не тяжело будет? – Нисколько… Если бы мы ещё в зрелище не превращались, но переживём. Микаса вывернула голову и обнаружила несколько патлатых макушек. Должно быть, друзья Эмиля, заинтересовавшиеся действом. – Привет, мелкотня, – нисколько не смутился Людвиг, помахивая им рукой, один из мальчишек ответил тем же, а затем раздался робкий голос: – А что вы делаете? – Рисуем для пособия, – не спасовал художник, и, разумеется, следом раздалось «А можно посмотреть?» – Так уж и быть, перерыв на лимонад, – снова очутившись на земле, Микаса отряхнулась и, поскольку мелкаши медлили, вынесла стаканы и очередное своё творение из клубники и мяты. Пили дети жадно, всё равно что лошади, пока Леви сосредоточенно упаковывался в учебный привод, навевавший ему так много воспоминаний. – Сопляки не пересохли? – только и спросил он. – Это было близко, но я предотвратила, – вторила ему Микаса, меняясь местами и со всеми предосторожностями закидывая руку капрала себе на плечо, дабы изобразить другой бросок, – Людвиг, ты рисуешь? – Да-да, уже, – художник тоже отставил пустой стакан в сторону, снова принимаясь водить карандашом по бумаге. План до обеда был выполнен, оба Аккермана проголодались, но в итоге решили, что пообедают уже на речке. Микаса принесла бамбуковую корзинку, купленную в Хидзуру, и Леви некоторое время пытался взять в толк, что это за древесина такая, которая «похожа на огромные стебли травы и растёт так скоро, что некоторые сорта могут вытянуться сзади на полметра»: – А почему тогда они не заросли этим самым бамбуком полностью? – Понятия не имею, – на самом пороге она притормозила и, взяв лицо капрала в ладони, запечатлела поцелуй на его губах, – Это чтобы я не соскучилась. – У нас же вся ночь впереди, мы не собирались ночевать на реке, – несколько смущённо пробормотал он, и девушка, потёршись носом об его нос, отстранилась: – Ну... Всё равно, просто захотелось. – Твоему умению ждать, не двигаясь с места, обзавидовалась бы даже королевская полиция, – честно проговорил Леви, увидев Эмиля, уже дежурившего за пределами обеих калиток. – Как будто ни разу на речке не бывал, ага, – проворчала Эльза, тоже показывая корзинку, мол, могли и не брать, – Мы не виделись сегодня, я в зимние вещи перебирала, а то вчера моль видела, пока всё лавандой перестелила, уже полдня прошло. – Мне бы тоже надо заняться, – встрепенулась Микаса, – Но пока немного передохнём. – И то верно, – Эльза приставила руки к пояснице, похрустывая позвоночником, – Не было ещё случая, чтобы шубы или шапки встали и ушли, разве что они кишат молью сверху донизу, но лично я пока ни разу такого не видела. Эмиль засмеялся, а Штрудель, которого он, несмотря на поводок, держал на руках, звонко затявкал, ёрзая на руках хозяина. – Тётя Микаса, дядя Леви, вы будете купаться? – мальчика было не унять, он бежал вприпрыжку практически всю дорогу. – Её зайду помыть, – показал на мулицу Леви. – А как же поплавать от берега до берега? Меня папа научил, – похвастался мальчик, на что его встретили уже тёплые глаза Микасы: – Я с удовольствием с тобой сплаваю. Вы с нами, сэр? – Я… – он помедлил, поскольку обе пары глаз были обращены на него, но затем всё-таки вздохнул, – Не умею. – Как так? – даже ахнул Эмиль, – Разве не все взрослые умеют плавать? – В детстве меня не научили. Там, где я рос, заходить в воду было небезопасно, а потом, в разведотряде, уже не понадобилось, – Леви не то чтобы рассердился, но Микаса обнаружила, что он был обескуражен, и, пока Эмиль отвлёкся она то, чтобы помахать знакомым, красившим забор, едва заметно коснулась покалеченной руки капрала: – Я тебя научу. – Глупости, в этом нет необходимости. – Не потому что есть необходимость, а потому что...– убедившись, что Эльза не слышит, Микаса приблизилась к его уху, – Я хочу поплавать с тобой. – Тогда ладно, – он уступил не из вежливости, что весьма порадовала девушку, поскольку на секунду казалось, что уже давит. – Вы пока располагайтесь, я пока Эльке помою, – вооружившись ведром, Леви направился в сторону брода, пятачок земли возле которого был вытоптан ещё со времён, когда защитники стен купали в собственных лошадей, но это вовсе не значило, что мулицу устраивал такой расклад. Она зафиксировалась на подходе почище гранитного памятника, выставила вперёд уши, обнюхала следы и, судя по всему, решила, что ей как-то не улыбается идея мокнуть. Знаменитое упрямство полукровок во всей красе. – Да ладно тебе, – Леви потянул сначала мягко, потом чуть сильнее, но в ответ услышал лишь грозное «бр». Пришлось самому садиться на корточки, зачерпывать воду в ведро, подносить, чтобы сначала принцесса понюхала, а потом и аккуратно мочить ей шерсть, мол, не ледяная, самое то искупаться. Наконец-таки Эльке сдалась, осторожно вошла по брюхо, и Леви, даже вздохнув от облегчения, принялся обливать её водой и растирать щёткой. Шкура животного играла в лучах солнца, напоминая богатые породы дерева, и больше Эльке не бурчала. – Я помогу, – Микаса подошла поближе, вытягивая ту за уздцы, мулица живо вышла на берег, и Леви не успел сказать «осторожно»: животное отряхнулось, обдавая их брызгами. Довольная собой, равно как и местью за то, что её уговорили купаться, Эльке повалилась на траву, катаясь из стороны в сторону, и наконец, весело взбрыкнув, позволила привязать её к растущей у берега берёзе. – Бунтарка, – только и мог что проговорить капрал, тыкая указательным пальцем в белый лоскуток на носу питомицы, но та лишь тряхнула гривой, мол, будете знать, как организовывать мой день без моего ведома. Эмиль рвался купаться, а потому запихивал в себя бутерброды огромными кусками, несмотря на бурчание Эльзы о том, что он, того и гляди, заработает себе заворот кишок. Штрудель, как гордый потомок керн-терьеров, старался покопать каждую рытвину, и вскоре уже был покрыт пылью с ног до головы, так что ему тоже было положено искупаться. Наконец мальчишка и его щенок стартовали, Штрудель взвизгнул, но затем повеселел и поплыл, молотя лапами по мелководью. Впрочем, с его размерами долго плыть бы не получилось, так что Эльза приняла четвероногого ребёнка под свою защиту, кивая Аккерманам: – Вы тоже поплавайте, это развлечение не для меня, я уж лучше на солнце косточки погрею. – Идёмте, сэр, – Микаса сняла платье, оказываясь в льняной сорочке – лучший купальный костюм из возможных в Парадизе. В Хидзуру она видела сплошные костюмы, но посчитала их верхом неприличия. Леви было куда как удобнее: он со вздохом закатал штаны до колен, с подозрением глядя на сверкавшую под солнцем воду: – Можно не сразу на глубину? – Нет, конечно, я же не утопить вас хочу, – приходилось держать дистанцию на словах, но в воде это стало невозможно: иловые камушки были скользковаты, легче было держаться вместе, и Микаса похлопала по плечам, мол, складывай руки. Они заходили всё дальше, сначала по пояс, а затем и по плечо, и наконец девушка предложила: – Теперь попробуйте оторвать ноги от воды и трясти, как утки, одна вверх, другая – вниз. Я придержу, не бойтесь. – Всё получится, – Эмиль, нарезавший вокруг них круги, тоже был полон энтузиазма, и тут хочешь, не хочешь, приходилось попробовать. Ощущения были странные, поначалу капрал думал, что утопнет, но в итоге пообвыкся, хотя и чувствовал течение, слегка относящее их в сторону. – Я люблю нырять, – едва один вариант гребли был преодолён, мальчишка, будто решивший ни за что в жизни не покидать их, действительно погрузился с головой. С берега грозно крикнула Эльза, и её внук, словно почувствовав, живо вынырнул, отряхиваясь, – Бабушка говорит, что я так утону. – Откачивать тебя не буду, – пригрозила соседка, но Эмиль, прекрасно знавший, что она не всерьёз, сверкнул улыбкой: – Всё в порядке, ба. Я под присмотром... Давайте на маленький островок посреди реки сплаваем? – А что, хорошая тренировка получится, – вдохновилась Микаса, – Что скажете, сэр? Будете за мою шею держаться, но обещайте помогать грести. Как я вам только что показала, ногами. – Если что – обещаю утонуть в одиночку, – буркнул Леви, изо всех сил стараясь, чтобы его страх не был виден. Впрочем, это было всего лишь мгновение, Микаса плыла уверенно, поневоле залюбуешься, да и помирать уже как-то перехочется. Едва они вышли на поросший шиповником берег, раздался едва слышный шлепок, и чуть подальше в воде высунулась мокрая морда, покрытая густыми усами. – Выдра! – не удержавшись, воскликнул Эмиль, зверёк нырнул снова, и на этот раз всплыл уже значительно дальше, едва заметный в своей родной стихии. – К удаче, – Микасу весьма приободрил вид зверька, и она, оперев руки в бока, огляделась, – Хороший островок… Сэр, вы в порядке? – Надеюсь, обратно самостоятельно не поплыву, – только и проговорил Леви, на что Эмиль фыркнул, но затем спохватился: – Хочу ещё раз выдру увидеть! У бабушки в корзине оставалась солёная рыба, возьму кусочек, быть может, удастся приманить её обратно? – Только осторожно, – увидев, что мальчик снова спикировал в воду, предупредила Микаса. Тот поплыл едва ли не ловчее самой выдры, но на берегу его ждало то, что миновало зверька, а именно заботливая бабушка, решившая, что отпрыск достаточно наплавался, и пора бы уже ему немного посушиться на солнышке. Изловила, и, как Эмиль ни сопротивлялся, вскоре он превратился в послушный кокон, сгорбившийся на берегу. Госпожа Эльза махнула Аккерманам, мол, если хотите, побудьте там. Леви махнул ей в ответ и обернулся к девушке: – Пройдёмся? – Ага, пусть будет разведка, – согласилась Микаса, и они двинулись через ивняк. Это было нелегко, но в итоге они всё же вышли на противоположный конец островка, с которого открывался вид на зеленевшие поля. Микаса обнаружила тёплый валун, располагаясь, и Леви сделал то же самое. Девушка подвинулась, кладя голову ему на плечо: – Наверное, здесь красивый закат. – Самые красивые закаты остались на стенах, – и самому показалось, что крамола, но в итоге всё же вырвалось. – И правда, так далеко просматривалось, и спокойно было, ведь ночью титаны спят, – по мимолётному движению прижавшейся к нему щеки чувствовалась, что девушка улыбнулась. – Ты не замёрзла? – Леви обнял её искалеченной рукой, и Микаса потёрлась головой об его шею: – Нет. Ты тёплый. – Я... – это было похоже на эмоциональное наводнение, но на этот раз оно угнездилось где-то в лопатках. Леви не был суеверен, но казалось, что если произнесёт нечто очень личное, в следующую же секунду всё, что было дорого, исчезнет, – Рад, что могу посидеть здесь с тобой. – Я счастлива, – также негромко произнесла Микаса, обнимая его левой рукой, и, возможно, они бы посидели подольше, если бы не услышали с противоположного конца острова звучный голос Эмиля: – Вы где? Выдра рыбку не захотела. Пойдёмте домой, уже холодает! – Идём, – откликнулась Микаса. Скоро они уже плыли к берегу, где всех троих дожидалась госпожа Эльза с задремавшим в опустевшей корзинке Штруделем, а заодно и Эльке, которая умудрилась поджевать растительность у берега, но недовольно бурчала, не найдя любимых отрубей. – Это похоже на воду, – когда они уже забрались в постель, проговорил Леви, – Этот твой шёлк. Совсем как речная вода. – И правда, – Микаса уютно вытянула ноги, а затем уложила ладони на его плечо, заглядывая в глаза, – Что ты хочешь на завтрак? – Остаться здесь с тобой, – движение было неловкое, но всё-таки он пропустил волосы девушки через собственные пальцы, – Почему мы так долго... Ну то есть ладно ты, а я... Мы ведь так хорошо подходим друг другу. – Наверное, дело в том, что мы рождены для боя, и нам понадобилось время, чтобы вспомнить о собственной человечности, когда бои закончились. – Я не лучший человек, Аккерман. До прихода в разведотряд я убивал и грабил. После прихода – убивал. – Я знаю. – И тебе всё равно? – Я с тобой, – её рука скользнула по бугоркам его мышц, спускаясь ниже, – А значит, я принимаю тебя всего… Ай! Её подгребли под себя, на уже тёплое полотно шёлка, и на некоторое время мир за пределами комнаты перестал существовать.