Печаль вещей

Микаса не поняла, что ей такое приснилось, вздрогнула, открыла глаза – но Леви обнял её покрепче, прижимаясь носом к шее. Снаружи уже посветлело, однако щель между занавесками ещё не пропускала солнечные лучи. Сопение капрала было неглубоким, так что девушка погладила его по запястью, благодаря за заботу. – Поспи ещё, – пробормотал он, – На второй раз кошмар обычно не приходит. – Как ты узнал? – Ты вздрогнула. Я рядом. Спи. Микаса повернулась к нему, целуя в нос, а затем и нащупывая губы. – Сейчас? – он получил не все данные, но эта полусонная готовность обслужить её нужды развеселила девушку: – Нет, я так благодарила. В следующий раз тоже тебя обниму, если вздрогнешь. – Я от кошмаров не просыпаюсь. Они глубоко, и... – он задумался, – Как вспышки. Красные, иногда оранжевые. – Вот как, – раз уж им всё равно не спалось, Микаса мягко потёрла его плечо, пока по подушке к ним пробралась Юки, мурлыча и ластясь, – Я тебе массаж уже кучу времени не делала. – Теперь все мои группы мышц работают на регулярной основе, даже те, что врач разминать не требовал. – Похабник, – в шутку пожурила его девушка, выбираясь из простыней, – Пока время есть, разотру тебя чуток. Ложись. – Опять стиснула, у меня беда с намёками, Аккерман, – покосился на неё здоровый глаз, на что Микаса фыркнула: – А вчера говорил, что я тебя совсем заездила четырьмя раундами. – Ну так то вчера, – он сладко потянулся, щурясь от заботливых движений рук по спине, хотя и было очевидно, что всё же жгучей потребности в очередной битве в постели нет. – Я вчера услышала от тебя звук, будто бумага мнётся, – поделилась с ним девушка. – Это я так разваливаюсь. – Леви. – Да спайки это. Удивлён, что ты засекла. – Тебе не больно в такие моменты? – Нет, но ощущения странные. Впрочем... – капрал задумался, – Страннее того, что происходит, со мной ещё не бывало. – Настолько хороший массаж? Он криво усмехнулся, но посерьёзнел: – Я чувствую себя... Дома. И мне почему-то не нужно никуда вскакивать, никого спа... Со двора донёсся глухой удар копытом, и Микаса хихикнула, слезая с его спины: – Кроме Эльке. – Да, кроме вечно голодной дочери осла, – Леви со вздохом встал, натягивая юкату, – Сейчас заорёт. Раз... Два... Громкого «иа» не последовало, вместо этого мулица беспокойно затопталась в закутке. – Это в смысле? – Леви заторопился, и Микаса, тоже решившая не жить с интригой, поспешно оделась, выходя следом за ним в росистое утро. Со стороны закутка уже неслась негромкая брань, в итоге дверца открылась, и капрал вывел наружу заметно прихрамывающую мулицу. Микаса аж похолодела, ибо знала, что лошади от внезапного приступа дурнины могли ломать ноги, но мулы... – Подержишь её? – приметив девушку на пороге, спросил Леви, и та подошла ближе, поглаживая морду животного: – Хорошая девочка, постой немного. Капрал тем временем подчерпнул переднее правое копыто, разглядывая, что же такое случилось. Заругался снова. – Что там? – не выдержала Микаса. – Гвоздь шатается в подкове... Нет, не подберусь. Есть плоскогубцы? – Да, сейчас принесу. Эльке, ставшая центром драмы, не преминула перекусить из рук хозяина и уже спокойно жевала сено, когда экзекуция над её копытом продолжилась. – Ну такую-то мать, – не выдержал Леви, наконец справившийся с извлечением гвоздя. – Поддерживаю, во умудрилась, – даже цокнула языком Микаса. Предмет был весьма узкий, впрочем, как раз по копыту мулицы, но скос на краю говорил о том, что обломок металла остался внутри, и вытащить его оттуда без помощи не было никакой возможности. – Внезапный поход к кузнецу, – желваки Леви заиграли, выдавая его волнение, – Знаешь, где живёт ближайший? – Знала, но мне кажется, они так и не переехали обратно, остались в Тросте после разрушения внешней стены, – Микаса помялась, и тут как раз вовремя услышала «Доброе утро, соседи». – Госпожа Эльза, – взволнованное лицо девушки возымело действие, и бабушка Эмиля даже перестала улыбаться, – Вы знаете, где живёт кузнец? У Эльке гвоздь в копыте сломался. – Ох ты ж, – Эльза нахмурилась, – Да, знаю. В двух кварталах от нас на север, Кёниги, отец и сын. Лошадей они точно подковывают, должны знать, что делать в таких ситуациях. – Рано ещё, – неохотно признал очевидное Леви, – Едва ли они будут в восторге от того, что им ни свет ни заря прибавилось работы... Стой, дурында, завтракай, мы тоже поедим, а потом пойдём. – Хорошо... А вы сами чего так рано вскочили, госпожа Эльза? – решилась спросить Микаса. – Услышала вас, не знала, уйдёте сегодня в казармы или нет, у меня с рыбаками договор, должны сегодня окуней привезти для засолки, с грибами ловко справлялись все вместе, и тут хочу пригласить. Не задаром, конечно, с меня кадушка с лучшим засолом во всём Парадизе. – Тогда по рукам, – улыбнулась ей Микаса, – Сэр, вы «за»? – Запасы никогда не лишние. Только бы нам ещё вернуться до прихода Людвига, он ведь броски зарисовывать придёт. – А, да я послежу, скажу, чтобы обождал, если задержитесь, – предложила госпожа Эльза, – Это такой милый хромой мальчишка, да? Я ему грибочков предложу, может, чего и купит. – Через нас налаживают бизнес, – хихикнула Микаса, заходя в дом, – Не волнуйся так. Я уверена, кузнецы со всем сладят. – Я в бешенстве от того, насколько некачественные гвозди, – признался Леви, садясь за стол, – Она же совсем смирная, а не как не холощёный жеребец. – Это слабое утешение, но хорошо, что гвоздь вылетел, пока мы были дома, а не где-то далеко, – оторвавшись от каши, девушка погладила его по плечу, – Я с тобой. Вместе сходим. Вот тебе тряпица для гвоздя, чтобы с собой взять. Вместо ответа он прижался к девушке виском, мимолётное движение, полное доверия. Искать кузню долго не пришлось: звуки молота разлетались по окрестностям. Это был большой дом с просторным двором, во дворе играли в салочки дети. Румяная хозяйка, занятая прополкой огорода, поднялась с корточек и зычно крикнула: – Томас! К тебе! – Игого! – едва научившийся говорить малыш, очень похожий на собственную мать, потянул ручки к Эльке, но ближе не подошёл. Микаса подмигнула ему, на что ребёнок хихикнул, хлопая в ладоши. – Беги к маме, золотко, – головы малыша коснулась закопчёная ладонь, и к Аккерманам вышел широкоплечий мужчина, улыбка которого свидетельствовала о том, что он совершенно не возражает против ранних заказов, – Здравствуйте. Моё имя Томас Кёниг. Чем могу помочь? – Гвоздь в копыте сломался, – Леви безо всяких социальных танцев достал из-за пазухи причину визита. – Ох, вот оно как, у принцессы проблема с туфелькой, да? – назвавшийся Томасом повертел кусок металла в руках, – Однако... Заводите, возможно, понадобится переобуть полностью. На месте разберёмся. Дети, заинтересованные, двинулись за ними следом, старший мальчик, очень похожий на отца, рыжеватая девочка, усыпанная веснушками, и две близняшки, лет десяти, обе тёмненькие и смуглые, приёмные, как догадалась Микаса. Бутуз захныкал, не поспевая за ними, и одна из сестёр ловко подхватила его на руки. – Ребята, не пяльтесь, это невежливо, – заметив делегацию из собственных отпрысков, осадил их Кёниг, но рыжая не то чтобы спасовала: – А белый глаз видит? – Нет, – усмехнулся Леви. – Рут, – старший из детей пихнул её локтем в бок, но та лишь подбоченилась: – Я просто уточнила! – Это мул, да, папа? – послышался голос одной из близняшек, и Томас кивнул: – Да, верно. И поэтому... Хм, да, наверное, нужны гвозди потоньше. Не возражаете, если кликну отца? Мне мулов подковывать не приходилось, их редко используют где-то помимо полей... Лиза, Фейт, позовёте дедушку? – Наперегонки, – близняшки переглянулись и со скоростью, достойной зайцев, стартанули до дома, только их и видели. – А мы пока обломок вытащим, – вооружившись щипцами, Томас живо извлёк фрагмент гвоздя, – Ай да девочка, какая терпеливая. – Подкову надо менять? – спросила Микаса, на что кузнец покачал головой: – Не стёрлась ещё, да и мне под такую ножку принцессы нужно отдельно ковать комплект обуви. Но если вас всё устроит, приходите, как настанет пора, переобую... О, деда нашли. Вы это, – отложив обломок, кузнец помешкал, – Если что, не пугайтесь, папа... Словом, иногда выпадает из нашего времени, думает, что я не его сын, а подмастерье, мы привыкли, но со стороны может выглядеть странно. – Он опять, па, – старший мальчишка посмотрел туда, откуда шагал невысокий и сплошь седой, как лунь, старец. – Господин Йоханн, – по всему выходило, что Томасу привычно жить в двух временах, – Здесь мулицу привели, гвоздь выскочил. – Подкованную, что ли? – дед ещё и умудрялся уворачиваться от близняшек, которые бегали вокруг него хороводом, – А жена моя где? – На рынок ушла, – по лицу Томаса пробежала тень, однако же старик этого не заметил: – Опять на рынок, живёт она там, что ли?.. Ну ладно, давайте смотреть, что там такое, – он ловко подчерпнул копыто, рассматривая, а затем отошёл вглубь кузницы, вынося небольшую жестянку с гвоздями. Отыскал нужный, поманил Томаса и указал пальцем на нужный участок: – Вот сюда сам вобьёшь? В следующий раз будешь знать, как это делается, вдруг ещё кто подкованного мула приведёт, – сухопарое лицо поднялось, и тут Микаса замерла, потому что эти два профиля – Леви и старого кузнеца... Она просто не могла поверить. Как два варианта человека, один брюнет, а другой, судя по всему, всегда был блондином, но... – А я вас знаю? – негромко проговорил Йоханн, прищуриваясь, даже мимика совпадала. Томас, только закончивший с гвоздём и опустивший ногу Эльке, похоже, следом за Микасой заметил некую параллель. – Не думаю, – Леви больше был занят благополучием собственной мулицы, Томас молча вручил ему уздцы, дабы можно было проверить, как животное пройдёт. Эльке фыркнула, осторожно встала на ногу, но, обнаружив, что всё в порядке, даже легонечко зарысила от удовольствия. Щетинистое лицо старого кузнеца тем временем повернулось к Микасе: – Вот это да, азиатка! Думал, что в пределах стен и не осталось. Ты по-нашему понимаешь? – Да, – мысли Микасы неслись почище довольной рыси Эльке, и девушка не знала, куда именно те её приведут. Этого не могло быть. Просто не могло быть! Чтобы такое совпадение… Нет, бывало, конечно, что люди похожи просто так, но здесь было совершенно иначе. И это видела не одна она. – Приходите подковать, как подсотрутся, – Йоханн снова подошёл к Эльке, и та даже не пикнула, когда старик поочерёдно поднял каждое из её копыт, – Томас, сними мерки и утихомирь уже свой выводок, кто-то из них, того и глядишь, под кузнечный молот попадёт – и пиши пропало... А ну быстро бегом к матери! – он в шутку замахнулся на близняшек, и те, весело завизжав, отпрыгнули от него прочь, зная, что старый ворчун не всерьёз. – Случилось чего? – когда они уже шли обратно, всё же решил поинтересоваться Леви, – Вроде как порешали, а ты такая тихая. – Ты заметил? – Микаса могла и не спрашивать, на неё повернулся несколько удивлённо серых глаз: – Заметил что? – Этот старик, – она помешкала, потерев собственный локоть, но затем решилась, – Вы же с ним одно лицо. – Да? – Леви мимолётно задумался, девушка и сама не понимала, что от него ждёт, ибо последовало лишь равнодушное пожимание плечами, – Ну, может быть. А что? – Да как бы...– у Микасы было полное ощущение того, что сейчас под ногами очутится пропасть, – Он как раз в том возрасте, что мог бы... Ну... – Быть моим отцом? – договорил Леви, и его лицо исказила усмешка, – Может быть. – Ты не хочешь узнать наверняка? – Не особо, да и спрашивать в стиле «не навещали ли вы часом одну проститутку в трущобах тридцать восемь лет назад», как по мне, не очень деликатно. – Наверное, – она помрачнела, глядя вперёд. – Почему тебя это расстраивает? – в голосе его звучало искреннее непонимание, на что девушка помотала головой: – Понятия не имею. Я рано лишилась родителей, и... Даже если никакого общения не выйдет, здорово знать, что ты не один. Я имею в виду не в целом ситуацию того, что он, скорее всего, заплатил твоей матери и не знал о твоём существовании, но... – Я не один, – заведя Эльке в стойло и выдав той отруби в качестве моральной компенсации за возню с копытом, проговорил Леви, – У меня есть ты. – Кёниги показались мне славным семейством, Томас очень добрый, – совсем негромко добавила Микаса, и капрал кивнул: – Да. Мне тоже. Обсуждение пришлось прервать, поскольку по их душу явился Людвиг, однако же Микаса прямо-таки чувствовала, что на языке остался неприятный привкус. Что именно она хотела? Обличить? Обязать? Поставить перед фактом? Вероятность того, что Леви бы приняли в качестве полноценного члена семьи, стремилась к нулю, как правило, нормальные люди не в восторге, если их старые грешки всплывают на поверхность, но... Леви имел право на счастье, даже если мать, измученная болезнью, не могла дать ему достаточно любви, а Кенни видел в племяннике лишь инструмент для своего жадного эго и своей неутомимой психопатии. Так ли уж капралу нравилось быть одному? Разведотряд был его семьёй, и практически полностью исчез из его жизни. Сейчас у него оставалась лишь Микаса, но самой Микасе было тяжело от этой исключительности. Визит к Кёнигам словно наполнил её душу светом, не солнечным, а лунным, и было непонятно, то ли греет, то ли нет, то ли освещает, то ли нет. Благо, впереди было вдосталь работы: как только зарисовки были завершены, грохочущая повозка доложила Аккерманам о том, что госпожа Эльза привезли рыбу и бочки для засолки. Зрелище было эпичное: ни одного чищенного карася, и бог весть сколько старая женщина могла возиться со всем этим добром. – Кажется, сегодня без массажа мне будет не обойтись, поясница взвоет, – даже пошутил Леви, заметив фронт работ, – Ну что, пошли? – А ты как чистить будешь? – на всякий случай поинтересовалась Микаса, на что он фыркнул: – Обратным хватом. Те пальцы целые, вспороть рыбе живот и вытащить внутренности хватит. Не волнуйся об этом. – Ладно, если не тяжело, то без проблем, – не стала спорить девушка, и вскоре они уже расположились во дворе соседского дома, пропитываясь рыбьим запахом. Юки по ту сторону окна устроила форменную истерику, поэтому пришлось принести ей пару рыбьих голов. Эмиль, которому не улыбалось чистить, помогал раскладывать тушки по бочкам, проселивая их укропом. Микаса смахнула полезшую в глаза прядь, и тут мальчик оторвался от своего занятия: – Тётя Микаса, ударились? – А? – не поняла девушка, на что тот указал на основании шеи: – Вот здесь синяк. Аккерман сделала всё возможное, чтобы не покраснеть, поскольку эту красоту в припадке страсти оставил Леви, а она забыла растереть. Как бы объяснить мальцу, что обычно на шее синяки не образуются? – Вы вообще поаккуратнее, – Эмиля было не заткнуть, но весь его вид говорил о том, что мальчишка взволнован, – У дяди Леви вон вся спина исцарапана, это ваши тренировки в казармах виноваты? Я на речке заметил. – А ты думал, что легко быть Аккерманами? – ворчливо отозвалась со своего места Эльза, – Летать вот на этих штуках, с титанами бороться, конечно же, появляются новые царапины. И синяки с ними. – Даже у опытных бойцов? – выпучил глаза Эмиль, на что Эльза предупредительно подняла тряпку, мол, сейчас получишь по своему любопытному носу, и мальчишка, вздохнув, продолжил укладывать рыбу в бочку. Воспользовавшись моментом, Микаса перевела глаза на соседку. Перепутать царапины от ногтей с результатом падения откуда бы то ни было невозможно. Они ведь даже об этом не подумали! Соседка всё видела, теперь прекрасно знает, чем они занимаются ночами, и… и ничего не сказала. Засекши её взгляд, Эльза повернулась к девушке, чуть приподняла брови, мол, что такое, и та, будучи не в состоянии выдавить ни звука, снова обратилась к чистке рыбы. – Занесу бочки в дом, – решил Леви, Эмиль вызвался помогать, и когда женщины остались одни, Микаса всё же осмелилась: – Я... – Да не тушуйся ты так, это ваша жизнь, не мне в это лезть, – протянув руку, госпожа Эльза убрала мелкую чешуйку с носа девушки, – Я со своим мужем тоже много дел навертела ещё до того, как пошла с ним под венец. Это признание было всё равно что порыв свежего ветра. – Но… как? – Как, как, – старуха усмехнулась, протирая руки тряпкой, – По любви, как же иначе. Не слушай этих моралистов, которые говорят о целомудрии до свадьбы, вы через ад прошли, но даже если не прошли, выбирать, что делать, только вам. Мне довольно и того, что вы хорошие люди, остальное не моё дело. И ничьё, кроме вас. Микаса вдруг остро пожалела, что госпожа Эльза не являлась ей бабушкой, а то, того и гляди, бросилась бы на шею обниматься. Не то чтобы Аккерман слишком переживала за собственный статус и репутацию: в связи с тем, что пришлось перенести разведотряду, внебрачная связь была каплей в море, но всё равно это принятие ощущалось как нечто невероятно ценное. Провозились они до самого вечера, пока отмылись, настало время ужина, и дом наполнился запахом жареной рыбы. Юки натрескалась от пуза и теперь мирно дремала на подоконнике, однако же встала, прислоняя лапки к стеклу и смотря в наметившуюся темноту. – Кого это там принесло? – занятый мытьём посуды, спросил Леви. – Я проверю, – пообещала Микаса, но едва её глаза привыкли к полумраку, девушка так и замерла. – Прошу прощения за поздний визит, я только закончил работу, – это был Томас Кёниг собственной персоной. – Как вы нас нашли? – это был странный вопрос, но первый, что пришёл Микасе в голову. – Мой друг работает на ферме, у вашей мулицы как раз тавро оттуда, вот я и спросил, он сказал, что отправилась она по этому адресу, – кузнец явственно мялся, – Я не знаю... Я могу с ним поговорить? Знаю, что это странно... А, вот и вы. Мы можем побеседовать, господин... – Меня зовут Леви, – тоже вышедший наружу капрал наконец представился. – Очень приятно, или лучше называть вас… Как ваша фамилия? – Как будто не знаете, – прищур был убийственный, что поделать, подозрительность много раз спасала её возлюбленному жизнь, а потому Микаса не перечила, равно как не возражала против того, что гостя буквально держат не то что на пороге, а за пределами калитки. – Боюсь, что нет, вы не представились, – выражение лица Томаса было настолько искренним, что Микаса не выдержала: – Леви Аккерман. Кузнец опешил настолько, что сыграть было попросту невозможно: – Что?! Вы... Я представлял вас выше! Простите, не хотел... Погодите, а вы, значит, тоже из ветеранов разведотряда? Микаса Аккерман? Девушка кивнула, и Томас изобразил поистине хаотичное движение, не решаясь войти: – Чёрт возьми, вы, наверное, подумали... Я не знаю, что вы подумали, но простите, простите меня! Я же должен был догадаться по шрамам, по выправке... Какой ужас. – Впустим его, можно? – негромко проговорил Леви, и Микаса оживленно закивала, а затем, преодолев разделяющее их расстояние, открыла калитку: – Заходите. Чай будете? – Мне бы не хотелось навязываться, – похоже, ситуация сильно выбила Томаса из колеи, но Леви, уже успокоившийся, скрестил руки на груди: – Будем считать это в благодарность за спасение копыта моей мулицы, если остальные поводы не считаются достаточно вескими. Робко кивнув, кузнец вошёл в чужой дом, и Микаса, поставив чайник на плиту, поняла, что разговор может быть тяжёлым. – Мне выйти? – на всякий случай уточнила она, на что Леви покачал головой: – У меня от тебя секретов нет. Оставайся… Так и, – единственный серый глаз был переведён на гостя, – Какую часть моей истории вы хотите услышать?