Печаль вещей

– То самое место, где рождаются истории, – как только Людвиг провёл их в типографию, Микаса вдохнула полной грудью, ощутив резковатый, но притом по-своему приятный запах чернил и бумаги, а ещё почему-то металлической и древесной стружки. – И стенды и пособия тоже, – Людвиг, казалось, тоже наслаждался что видом, что запахом, а затем обернулся к Леви, – Вам не душно, сэр? – Я тебе не трепетная девица, в обморок не упаду, – беззлобно огрызнулся капрал, тоже разглядывая помещение. Навевало воспоминания, как ни странно, о казарме, прежней суете, когда собирались на вылазки во внешний мир, однако, судя по всему, здесь суета была вполне себе привычным делом. Периодически раздавалось то влажное хлюпанье ролика, наносившего краску, то щелчки вставляемых в форму литер – наверное, второе было самым нервозным, ведь от такого человека зависело, будет в издании опечатка или нет. – Наши почтенные ветераны, – им навстречу вышел мужчина довольно крепкого телосложения, чей кожаный фартук с инструментами выдавал в нём краснодеревщика, – Буду рад помочь вам с гравюрами. Людвиг, ты сделал, как я просил? – Да, подогнал изображение под размеры, – художник вытащил папку на шнурках, и на некоторое время работник типографии склонился над столом, разглядывая листы сначала просто так, а затем и на просвет. Снова оглянулся на заказчиков: – Я так понимаю, вам нужно показать хотя бы пару образцов Её Величеству, прежде чем заказывать тираж? – Всё так, – Микаса прекрасно понимала, что в одни руки быстро произвести такое не получится, а потому указала на не самые замысловатые рисунки, – Предлагаю напечатать сначала этот и вот этот, текстовка там прилагается. – Ага, так и сделаем, пока я вырезаю... – краснодеревщик без обиняков поднял листок бумаги с подписью вверх, и к нему тут же подскочил один из наборщиков, сухопарый, с длинными пальцами, молча изучил написанное, а затем, суетливо кивнув, вернулся к работе, выставив, однако же, рамку оптимального размера для набора этого текста. – Как только закончим со стендами, закажем пособие, – предупредил Леви, на что работник типографии кивнул: – Да, нас предупредили. Мы рады служить Её Величеству королеве. Приходите через неделю. Если всё устроит, сделаем и остальные, если не устроит – поправим, что скажете. – Каким будет следующее задание? – спросил Людвиг, когда они уже вышли прочь. – Полагаю, защита от вооруженного противника, – ответил ему Леви. – И с отбиванием пуль? – решился пошутить художник, на что капрал хмыкнул: – Ну, ежели среди читателей будут Аккерманы, то так уж и быть, сделаем. Но вообще, ружьё или пистолет вышибить из рук тоже можно, человеческой скорости реакции для этого хватает. – Мы прикинем, как лучше это организовать, и отыщем тебя, – сориентировала Людвига Микаса, – В любом случае сейчас не до того, Кирмес на носу, наверняка тебе тоже требуется отдохнуть… Да и в типографию заказ мы отдали, уже не с голыми руками к Хистории сходить можем. – И то верно, – лучезарно улыбнулся художник, – Тоже куда-то собрались? – Да, сходим на ярмарку, нас новые знакомые позвали. – Это правильно, – взгляд хромого юноши ненадолго стал задумчивым, – Когда со мной... Когда меня лошадь лягнула, я лежал в гипсе и думал, что всё, моя жизнь окончена. Как раз был сезон ярмарок, и мне прямо-таки реветь хотелось, потому что все там, а я прикован к кровати. Я понятия не имею, как моя мама это сделала, но она умудрилась пригласить к нам в дом маленький бродячий театр, из тех, что делают постановки, надевая на руки кукол. И они показали представление для меня одного, я смеялся от души, это была совершенно глупая история, но... Словом, я не знаю, зачем вам это рассказал... – Мы поняли, – несмотря на то, что их история различались, всё же мягко улыбнулась ему Микаса, – Спасибо, что помогаешь. – Знаете, – уже направляясь в сторону казарм, чтобы окончательно разойтись с Аккерманами на этот день, всё же решился произнести художник, оглядываясь через плечо, – Меня пугали, что, мол, оба очень суровые. Но в итоге мне кажется, что вы весьма приятные люди. – Это ты просто не знаешь, сколько крови на наших руках, – не пытаясь его напугать, всё же произнёс Леви, на что Людвиг лишь плечами пожал: – Время такое было. Либо вы – либо вас. Какой у вас был выбор? – Мы странным образом обрастаем знакомствами, – негромко проговорил Леви, когда они вдвоём, не считая Эльке, которую хозяин вёл под уздцы, направлялись обратно к дому. Нынче капрала не беспокоило ни колено, ни поясница, да и он, хоть этого и не требовалось, дал мулице относительный отдых, боясь, как бы небольшая трещина в копыте, оставшаяся от обломанного гвоздя, не расползлась и дальше по рогу, достигнув чувствительных участков, – Одно дело, когда мы служили, там ты общаешься с другими потому, что должен, вы отряд, а тут... – А тут просто потому, что мы есть. И нам необязательно быть инструментами чьей-то воли, – негромко отозвалась девушка, тоже задумываясь, – Кажется, придумала, что сделать. По жаре весенние роллы не потаскаешь, пока дойдём, уже будет не так вкусно, так что возьму с собой всё необходимое, чтобы сделать на месте. – Будешь держать интригу или скажешь? – Оно называется сладкое саке, там несложно, примерно то же самое, как у нас готовят простоквашу или кефир, только из риса, в итоге получается лакомство, в Хидзуру дети с удовольствием его едят. Вообще это зимнее угощение, но ничего лучше в голову мне не пришло. – Ты же понимаешь, – Леви в который раз покосился на неё ослепшим глазом, – Что не обязана производить на Кёнигов лучшее впечатление? – Понимаю, конечно, мои дела в любом случае говорят больше слов, но… – она помешкала, – Всё же они твоя семья, и... Да, видимо, к этому и сводится. Я действительно хочу произвести на них лучшее впечатление. – Почему? – Потому что... – она мягко сжала его бицепс, идя под руку, – Ценю, что ты у меня есть. И хочу, чтобы встреча на празднике прошла как можно лучше. Было заметно, что капрал смутился, даже кашлянул, а затем, как у него и водилось, перевёл тему в другое русло: – Защита от вооруженного противника, да? Стоит сегодня потренироваться. – Без проблем, как только поставлю сладкое саке на ферментацию, буду полностью в твоём распоряжении. Это быстро. Микаса прекрасно помнила свои ощущения после того, как проснулась в то утро, после грозы, после их первой ночи, проведённой вместе. Удивительно спокойно, пусть некоторые вопросы ещё и предстояло выяснить, но в душе царило полное ощущение того, что именно так оно и должно было быть – жалко, что так поздно, но в итоге всё к лучшему. И сейчас, день за днём, разделяя с Леви быт, работу и постель, девушка не чувствовала никаких сожалений, никакого холодеющего ужаса «а вдруг мы…», никакого предательства по отношению к собственным идеям, которые теперь приходились ей лишь бледными призраками. Леви стал для неё тихой гаванью, и даже когда они молчали, в доме ощущался уют. Она отворила вдосталь липкого риса, чтобы набить им здоровенную банку, и, пока тот остывал, заметила, что Леви тоже зашёл на кухню. Удивлённо замер, заметив уже отодвинутый стул: – Как ты догадалась? Микаса прищурилась, вооружаясь деревянной лопаточкой: – Так ведь интересно же, ты ни разу не видел таких блюд. Садись, сейчас покажу, как происходит магия. Он сел, но эта тишина была напряжённой, как бывало всегда, когда капрал не договаривал, и вот он наконец решился: – Ты, когда готовишь… У тебя между бровей морщинка прилегает, сосредоточенная такая, иногда губами шевелишь. – Правда? – она даже засмущалась, заправляя волосы за ухо. – Правда, – ей ответила лёгкая улыбка, – Ни дать ни взять, вылазку планируешь. – Учитывая, что у меня на кухне через раз катастрофа, лучше мне оставаться сосредоточенной. Но конкретно сейчас я уверена, – она зашуршала небольшим бумажным свёртком, снимая бечёвку, и глазам капрала предстал плотно скатанный шарик: покрытый белёсым налётом фермент для десерта. Микаса аккуратно покрошила концентрат ножом, пересыпая им тонкие слои риса. – Нужно решить, что сделать с качелями, – задумчиво проговорил Леви, глядя в окно, – Зарисовки бросков мы закончили, дальше, скорее всего, они нам не понадобятся. – Я не хочу отдавать их на металлолом, даже если больше в них нет никакого смысла, – Микаса оторвалась от своего занятия, глядя в его единственный глаз, – Аккуратно разберём, завернём в холстину и оставим где-нибудь в доме. – Если снять верхние и нижние планки, саму основу можно разместить в подвале. Рядом с моими клинками. – Можно. А тебя не волнует, что будет занимать место? – Я компактный, много где помещаюсь, да и когда вокруг вещей побольше, ну, мне будто бы... Уютнее. – Тогда так и сделаем, – закончив с заготовкой, закрыла крышку Микаса, – Всё, теперь в тёплое место, и пускай себе бродит. Долго с качелями возиться им не пришлось, и уже выйдя наружу, на веранду, Леви вдруг притормозил, прикладывая палец к губам. Микаса на секунду насторожилась в стиле того, не готовится ли на них нападение, но палец капрала указал на крышу: – Оттуда. Слышишь писк? – Ой, – тёмные глаза девушки даже засияли, – Это у пустельги там? – Полагаю, да ну, вылупила своих спиногрызов, – Леви передал ей деревянный нож для тренировки, – Если хочешь, поучу обратному хвату. Ты, надеюсь, в рабочем состоянии, а не как когда я учил тебя кручёному удару?.. Да не красней ты так. Со всеми случается... Наверное. – Я тогда не совсем поняла, что случилось, – честно призналась Микаса, смотря в сторону, – Моё тело просто перестало слушаться, я понимала, как и что делать, но… Похоже, мне хотелось, чтобы ты подошёл и поправил. – Я тебя не понимаю. Почему? – Потому что... Потому что хотелось, – она пожала плечами, но румянец никуда не девался, – Скажи ещё, что ты не замечал, как я любуюсь тобой, пока ты рубил дрова. – А на что было любоваться-то? Рубил и рубил. Верилось с трудом, но он действительно не понимал, так что девушка лишь вздохнула: – Так что там с обратным хватом? – Нет, ты всё-таки скажи. – Я не знаю, как это объяснить. – Попробуй, я постараюсь понять. – Разве никто раньше не называл тебя привлекательным? – Привлекательным? Меня? – он даже хохотнул, – Нет, не приходилось. – Тогда с дебютом, – Микаса уже вышла на свободный пятачок, беря нож обратным хватом, – Готова. – Ты меня озадачила, Акерман, – честно признался он, выходя следом и приставляя трость к забору, – Хотя я до сих пор не знаю, почему я, но даже если бы и предполагал, решил бы, что это... Нет, понятия не имею, на кой я тебе понадобился. Девушка замешкалась, и от удара нож вылетел у неё из рук. – Зажимай покрепче в следующий раз, – предупредил Леви, однако же Микаса остановилась, и вид у неё при этом был сердитый: – Ты долгие годы был моим командиром. Надёжным, на тебя всегда можно было положиться, рядом с тобой всегда было спокойно. И когда я предложила жить вместе, ты не отказал мне, а мог бы. Когда я предложила заботиться о тебе, ты ворчал, но не отказал, а мог бы. Ты ешь мою еду и держишь слово, если его дал, и твоё тело... Я любуюсь, да. И ты теперь спрашиваешь, на кой ты мне понадобился? – Прошу, пойми меня правильно, – ощущалось, что слова даются ему с большим трудом, – Я не был ни для кого ничем, кроме инструмента. Я привык приносить пользу, но не видел, какую пользу приношу тебе, кроме того, что занимаю квадратные метры. Вместо ответа девушка, хмурясь, легонько тюкнула его обратной стороной ножа по темечку. – Давай лучше доску принесу из сарая, – улыбка капрала была виноватой, на что Микаса фыркнула: – При столкновении тебя и доски пострадает исключительно доска. Тут уж и от него послышался кашляющий смешок, и более разговор в неудобную тему уже не уходил. Нож был выбит из рук Микасы ещё два раза, техника оказалась довольно вертлявой, но в итоге она всё же приспособилась, хотя и не могла сказать, что очень прониклась, изучила из чистого интереса и уважения. В конце концов, каждому своё. – Как ты это сделала? – Леви, пристраивавший качели в своём убежище, не увидел варку супа, и теперь с интересом зачерпывал ложкой кусочки варёного омлета, – Отдельно готовила? – Нет, нужно просто влить яйцо в бульон и размешать, получаются вот такие хлопья, – пояснила Микаса, – Вспомнила об этом, когда сегодня делала сладкое саке. Зимой его подогревают в кастрюле, добавляют немного острого перца, шарики из пресного риса и точно также вмешивают яйцо. Получается сытный горячий обед. – Хочу попробовать. – Если эта партия получится удачной, сделаю ещё, пара дней – и будет готово, смогу сварить суп. – Зимой. Микаса стремительно подняла на него глаза, ест будто бы ничего не произошло, но что-то есть в этой линии бровей, там, глубоко, за этим фасадом, совсем как первоцветы, пробивающиеся весной из-под снега. Их «здесь и сейчас» начинало расширяться, и связь становилась всё крепче, что грело её душу почище любого супа, почище любой кружки горячего чая. И что-то подсказывало, что зимой они непременно попробуют это блюдо. Вместе. Под одной крышей. – Тогда зимой, – тихонько ответила Микаса, в который раз думая, что несмотря на близость тел, их души всё ещё продолжали переплетаться. И это… Да, несомненно. Это ощущалось как нечто совершенно правильное.