Печаль вещей

Пусть госпожа Эльза и была права относительно того, что ещё ни одна шуба на её памяти, пусть и побитая молью, не ушла из дома самостоятельно, продемонстрировав полное неуважение не уследившим за нею людям, однако же то, что Леви, с его любовью к чистоте, доберётся до сундуков, не вызывало никаких сомнений. – Тут остались и вещи Джегеров, – пояснила Микаса, провожая его в комнату, где больше не ночевала, – Я их после завала так и не разгребла… Извини, наверное, там всё в пыли. – Не извиняйся, я понимаю, – Леви помнил, что события того дня переклинили Эрена настолько, что он в итоге хотел стереть с лица Земли практически всё человечество, так что обвинять Микасу в том, что она проявила себя как нерадивая хозяйка, было бессмысленно, – Я займусь, если тебе тяжело. – Точно? – она помешкала, – Физически ведь я вполне в состоянии... – Микаса, – единственный серый глаз поднялся на неё, пока его владелец расшнуровывал мешочек с сушёной лавандой, – Я всё сделаю в лучшем виде. Ты там хотела что-то с холодильником мудрить – мудри на здоровье. Остановилась в дверях и стоит. Разумеется. – Ну что? – ухмылка его была тёплой, и на лице девушки вдруг заиграл румянец: – Мне сегодня снилось, как мы познакомились. Странно, да? Мне в тот день так страшно было, и тут ты, с твоим этим, как мне тогда казалось, совершенно равнодушным ко всему выражением лица, мол, чего это тут у вас происходит. Я тогда и подумать не могла, что мы с тобой однажды... Ну, ты понял. – А я порой вспоминаю тот твой взгляд на суде, – он произнёс это совсем негромко, но девушка насторожилась: – Какой? – Будто ты готова вцепиться мне в глотку и рвать до тех пор, пока я дух не испущу, поскольку ударил Джегера, – он щёлкнул замком первого сундука, из которого тут же поднялось облачко пыли. Остановился, повязывая платок на нос, – Я был приятно удивлён. – Да ну? – удивлённо приподняла брови Микаса, на что узкие плечи дёрнулись: – Представь себе, да. Видано ли дело, вся толпа молчит, и только одна пятнадцатилетняя соплячка, если бы ей дали волю, действительно бы на меня набросилась, без шанса на победу, но ведь какое рвение. Я оценил, правда. В тебе уже тогда не было этого наносного коленопреклонения, ты была готова бороться до последнего, уж не знаю, от того, что Аккерман, или это просто было частью тебя... Помнится, я тогда решил, что ты далеко пойдёшь. – Так, нет, не юли, – она приземлилась на колени рядом с ним, ластясь, – Я тебе тогда понравилась? – Что за глупости, ты была мелкая, – и не думал сдаваться Леви, тыча указательным пальцем ей в лоб, на что Микаса, приподняв его платок для уборки, легонько чмокнула капрала в нос: – Ага. Рассказывай. Он действительно задумался, а затем боднул девушку лбом в лоб: – Дай мне спокойно прибраться, сейчас эта пыль будет везде. – Тебе точно не нужна помощь? – в последний раз назвалась она, уже вставая. – Точно не нужна, и закрой дверь поплотнее, не то сейчас придёт Юки и разнесёт это добро по всему дому… И Микаса. – Да? – она обернулась уже в проходе. Леви помедлил, но затем всё-таки выдал: – У меня нет... точки отсчёта, когда между нами возникло то, что есть сейчас, скорее, оно копилось, как... Доверие. Ты понимаешь? Она улыбнулась, еле заметно кивнув, и Леви, в который раз задавшись вопросом, за какие такие заслуги жизнь выдала ему подобное счастье, принялся за вещи. Большой коричневый шерстяной свитер – это, должно быть, вещь Гриши Джегера, быть может, не такой уж и большой, но с габаритами самого Леви многие мужские вещи обычных размеров казались ему таковыми. И жилет в клеточку с пуговицами из рога. Пальто. Добротное, если подштопать подкладку, можно ещё носить. Леви рос в дефиците, а потому ему бы и в голову не пришло уговаривать Микасу выкинуть всё это, пусть даже и пыльное. Следующей нашлась шаль. Это явно принадлежит госпоже Джегер, как будто бы из козьего пуха, очень мягкая. Судя по всему, Джегеры были весьма бережны к вещам, те были в хорошем состоянии, даже обрушение дома пережили, не говоря уже о прошедших годах. Пыль носилась везде, так что Леви открыл окно, и в то же самое мгновение увидел Томаса и трёх его дочерей, приближавшихся к ним. – Привет! – помахал ему кузнец, и капрал настороженно ответил тем же, – А мы к вам! Не возражаете? – Мы с букетиком! – будто бы это было оправданием неожиданного визита, воскликнула Фейт, показывая аккуратно собранные полевые цветы. – Как хозяйка скажет, – усмехнулся Леви и снова скрылся в комнате. Очевидно же, что он занят, по идее, можно обойтись без этих социальных экивоков, когда ты всё бросаешь и, вытирая на ходу руки, бежишь... Для этого и Микасы хватает, судя по звукам снаружи, она сделала именно это, встречая его родственников. Тоже, что ли... Видимо, придётся. Со вздохом потерев руки чистой тряпкой и открыв дверь со всеми предосторожностями, дабы в это царство беспорядка не просочилась Юки, Леви вышел поприветствовать посетителей: – Какими судьбами? – Мама сказала, что можно взять у вас пару уроков, мол, если я не разревусь, то ладно, моё право, я день и ночь ныла, чтобы этого добиться, – глаза Рут светились такой гордостью, что Леви даже улыбнулся чуть пошире. – Это холодильник у вас? – изумились близняшки, услышав тихое шуршание от предмета, похожего на шкаф, и на этот раз гордости преисполнилась уже Микаса: – Да, вчера купили. А сегодня я собираюсь делать желе. Хотите со мной? – Это она! – Лиза, обнаружившая Юки, тут же зачерпнула трёхцветное тельце с пола, принимаясь гладить кошку, – Какая хорошенькая! Фейт, смотри, какая хорошенькая! И хвостик как у кролика, так мило! – Если они помешают, я их сейчас заберу, вообще они напросились со мной в телефонную компанию, мы договариваемся, чтобы нам провели линию, – Томас неловко заскрёб затылок, смотря то на Микасу, то на собственного брата. – Телефон? – переспросил Леви. – Да, решили идти в ногу со временем, удобно, не нужно ни записки передавать, ни ходить туда-сюда, созвонились – и встретились. У меня несколько клиентов проложили и ворчали постоянно, чего я как в прошлом веке застрял, ну и... В общем, нам понадобилась эта звенящая ерунда, возможно, и Грете для заказов пригодится. – Мне кажется, идея отличная, – Микаса вернулась с кухни, неся в вазу для цветов, куда тут же водрузила букет на радость дежурившей рядом, словно контролёр, Лизе, – Не затруднит и для нас договориться? Ты же не против? – последний вопрос был предназначен Леви, на что тот лишь пожал плечами, мол, делай как тебе угодно. – А что насчёт тренировок? – взгляд Рут посерьёзнел, и Леви, сделав несколько шагов назад, поманил её к себе: – Нападай. – Что, прямо так? – выпучила глаза она, на что капрал лишь ухмыльнулся: – Будем делать по инструкции твоей матушки. Если огребёшь от меня и не разревёшься – значит, буду тренировать. Если сочтёшь, что жёстко – полагаю, не твоё. – Можно, папа? – рыжая девочка перевела взгляд на Томаса, на что тот сделал шаг в сторону, мол, это ваши разборки, но сам одними глазами попросил, чтобы количество его детей не уменьшилось на одну единицу. Нападала Рут с разгона, с боевым кличем, которым гордились бы племена, однажды заложившие народонаселение элдийцев, однако же блок Леви был практически незаметным, и девочка откатилась в сторону, ойкнув и потирая кулак. – Ну что? – подождав, пока она оклемается, переспросил капрал, на что племянница боевито шмыгнула носом, поднимая на него полные решительности глаза: – Нормально. И ни чуточки не больно. – Боец принят на поруки, – выражение лица Леви оставалось неизменным, однако же Томас, уловив шутку, блеснул улыбкой: – Спасибо большое. Рут может остаться, пока я не вернусь из телефонной компании? А этих двух неугомонных сорок я забираю. – Ну нет! – заверещали хором что Лиза, что Фейт, повиснув на мускулистых руках приёмного отца, – Тётя Микаса обещала желе! Желе! Летом! Где мы ещё такое увидим? – Если получится, в виде котиков, – проговорила Микаса, и вопли достигли того уровня, когда в доме вот-вот готовы были задребезжать стёкла, так что Томас попросту сдался: – Хорошо, хорошо. И ещё раз извините, что без предупреждения. – Только я занят, – когда его брат вышел, направляясь по делам, предупредил Рут Леви, – Вещи зимние перекладываю. – Я могу помочь, – вызвалась девочка, – А потом потренируемся, да? – Можем совместить, – залезши в карман, Леви выдал ей повязку для носа, – Вот, не хватало тебе дышать всем этим добром. Ну либо жди меня, не ручаюсь, что скоро, но там у девочек намечается любопытная возня на кухне. – Не хочу девчачью возню на кухне, – тут же упёрлась рыжая, на что капрал переглянулся с Микасой, которая, погладив вверенные её заботам темноволосые головы, кивнула в сторону кухни: – Пойдёмте посмотрим, какие у меня в запасе есть фрукты и ягоды, понадобится выжать из них сок. И желатин развести. А ещё первая, кто найдёт фольгу для формочек, получит от меня бонус. Дважды просить не требовалось, близняшки наперегонки бросились помогать, а Леви, сопровождаемый другой своей племянницей, вернулся в комнату, несмотря на то, что снаружи протестующая заскреблась Юки – она бы с большим удовольствием сунула нос во все углы тех самых сундуков, на которых периодически сидела. – Это детская, – оглядевшись, проговорила Рут, – Вот здесь ещё одна кровать стояла. – Всё так, – Леви вернулся к сундуку, и на этот раз его глазам предстало шерстяное платье госпожи Джегер, очень широкое, возможно, та носила его, будучи беременной. – Когда мама с папой взяли Лизу и Фейт, они ко мне в комнату переехали, – завязав платок на носу по примеру дяди, Рут взглянула в сторону вещей, – Красивая шубка. – Наверное, принадлежала Микасе, – Леви очень осторожно вытащил вещь, мех на которой даже сейчас умудрялась переливаться на солнце. Он никогда не задумывался о том, как выглядит одежда ребёнка, который был желанным, которого любили и о котором заботились. Вот, значит, как. Обнаруженная рядом тёмно-синяя куртка маленького Эрена говорила о том, что, возможно, шубка на меху была наследством биологических родителей Микасы. – Вы это продать хотите? – поинтересовалась Рут, и Леви, только теперь задумавшийся о том, что такое возможно, перевёл на неё взгляд: – Если честно, не знаю. Я пообещал перестелить лавандой, чтобы моль не добралась. А что? – Мне кажется, можно было бы выручить хорошие деньги, – честно призналась девочка, – Мама всегда говорит, что мы как на дрожжах растём, детских вещей всегда в дефиците. Постоянно приходится что-то придумывать. Не в плане, что нам, а... Ну вы поняли. Да и логично. Даже если вы в ближайшее время своими обзаведётесь, пройдут годы, пока они вырастут. За это время моль здесь всё доест. – С молью я, допустим, разберусь, – словно в подтверждение своих слов Леви щедро накрошил лаванды, заново сворачивая вещи и доставая из глубин сундука очередную партию, – А вот с детьми даже не знаю. Вряд ли они у нас будут. – Почему? Вы вроде оба не старые. Да и мама всегда говорит, что от большой любви всегда дети рождаются. Но потом добавляет, что, мол, я ещё маленькая и ничего не понимаю, – девчонка сложила губы узелком, что не могло не позабавить капрала: – Не такая уж и мудрёная наука, на самом деле. – В общем, вы подумайте, детская всё равно есть, – Рут снова оглядела помещение, а затем встала, отряхиваясь, – Каким будет мой первый урок? Стойки? Броски? – В первую очередь скажи мне, для чего это тебе нужно. – Для того, чтобы не думали, что раз я девочка, то не могу постоять за себя. Я к ним со всей душой, а они на близняшек показывают, мол, моё место на кухне или у ткацкого станка. А я хочу играть с мальчишками как с равными! – То есть, – единственный глаз капрала снова обратился на неё, – Вопрос лишь в том, чтобы доказать мальчишкам, что ты своя в доску? – В целом, да, – она почесала недавно зажившую царапину у локтя, – У нас как бывает? Подрались – подружились. – Вполне понятно. Я с Микасой практически также познакомился. – Прямо подрались?! – аж восхитилась Рут. – Ну... Не совсем. Я тогда вмазал человеку, которого она любила. – Вы её отбили?! – Да нет, это… Долгая история, как-нибудь в другой раз. – Ну ладно, – Рут навернула круг по комнате и снова остановилась возле дяди, – Так и что делать? – Вот что я заметил из твоего нападения в коридоре, – Леви чинно распаковал ещё один мешочек с сушёной лавандой, поскольку первый приказал долго жить, – Очень много избыточных движений. Ты буквально тем самым показываешь противнику, куда собираешься бить. Боевой клич я оценил, но он сработает только в том случае, если враг не слишком уверен в том, нападать на тебя или нет. Лучше атакуй тихо, и руками, и ногами, удар должен быть нанесён чётко и не оставлять никаких пространств для манёвра. Если и сама от удара отошла – выполнено просто блестяще. Когда хочешь подружиться, бьёшь вполсилы, а вот если тебе надо отстоять себе раз и навсегда, то тогда лучше вломить так, чтобы было неповадно снова к тебе сунуться. Чувствуешь разницу? – Ещё как, – она боевито шмыгнула носом, принимая импровизированную боевую стойку, – Могу снова попробовать? Без шума. И вполсилы. Ведь я хочу подружиться. – Валяй, у тебя три попытки, потом разберём каждую. Можешь с любой точки в комнате, – Леви безмятежно продолжал заниматься делом, пока молодая воительница выискивала наилучшие ракурсы. – Рут сегодня достанется, – услышав звук броска об половицы, проговорила Лиза, отвлёкшись от размешивания желатина. – Прямо интересно теперь, – вторила ей Фейт, отвлекаясь от кусочков фольги, который она подминала пальцами, силясь сделать форму в виде сидящего котика, – Вот так, тётя Микаса? – Да, выступов поменьше, иначе мы потом не вытряхнем, – хозяйка дома задумалась, – Я такие только в Хидзуру видела, но там специальные деревянные формы. Закажу при случае, нужно только найти грамотного резчика. – Я потом хочу нарисовать Юки, – решила Фейт, – И вам подарю. – Тогда я нарисую, как дядя Леви швыряет Рут через всю комнату, – улыбка Лизы вышла ехидной, и возникла краткая перепалка, возможно, вполне типичная для близняшек, которые вечно соревновались, у кого получится лучше. – Когда я была маленькой, госпожа Джегер вешала бечёвку с бельевыми прищепками и хранила на ней наши с Эреном рисунки, – вспомнила Микаса, – Так что могу сделать то же самое. – Тётя Микаса, дядя Леви, вы дома? – раздался стук в дверь. Это был Эмиль, размахивающий листочком бумаги. Когда дверь была открыта, он несколько оробел, увидев две высунувшиеся девичьей головы, – Ой, у вас гости… Здравствуйте. Я только вот это занести хотел, – шансов на незаметное отступление оставалось всё меньше, что Лиза, что Фейт отвлеклись от желе, подходя поближе, и мальчику ничего не оставалось, как протянуть Микасе то, что он принёс. – Это наша полуночная гостья? – Аккерман улыбнулась, разглядывая грозное изображение куницы со скрюченными когтями и частоколом зубов, густо обведённое коричневым карандашом. – Ага, – Эмиль робко улыбнулся, и тут Фейт протянула ему руку: – Давай знакомиться. Я Фейт, а это Лиза. Там ещё Рут есть, но её дядя Леви через всю комнату швыряет. – Ой, а что она сделала? – тихонько переспросил мальчик, на что Лиза захихикала: – Хочет стать величайшим воином Парадиза. Ты сосед? Красивый рисунок. – Спасибо большое, – Эмиль даже затылок поскрёб, – А... У меня щенок есть. Помесь кернтерьера. Хотите посмотреть? Я быстренько вынесу, а то бабушка будет ругать, что я опять соседям докучаю. – Аккерманы открывают детский сад, – хмыкнул Леви, заслышав звонкий лай Штруделя, и Рут, наконец-то закончившая свои попытки нападения, остановилось чуть подальше, тяжело дыша: – Как... Как вы это делаете? Вы же на меня даже не смотрите! – Меня так учили, я был гораздо младше тебя, и от того, смогу отразить ей атаку или нет, зависело, буду ли я в тот день есть. – Я, похоже, не буду есть неделю, – она снова села рядом, приглаживая выбившиеся из хвоста рыжие волосы. – Не будь так строга к себе, ты ведь в самом начале пути, – закончив с одним из сундуков, Леви лишний раз протёр руки тряпкой, – Сейчас будет самое интересное – зимние вещи разведотряда. – Ого, настоящие? – начисто забыв о своём провале, взвизгнула Рут, наклоняясь поближе, – А можно будет примерить? – Так уж и быть, зимнюю накидку. – Ура-ура! – девочка с благоговейным трепетом смотрела, как из глубин сундука достают шерстяное зелёное полотно, а затем очень аккуратно коснулась вышитой эмблемы с двумя перекрещенными крыльями, – Вот это да. Настоящая накидка разведчика. Как будто бы даже порохом пахнет. – Возможно, и пахнет, их сколько не стирай, всё едино, – резонно заметил Леви, расстилая ткань и невольно проходясь по той протезированной рукой. – Скучаете по этому? – Глупости, – он едва слышно вздохнул, – Это были ужасные времена. Вы их тоже застали, но не так, как мы. Мы с Микасой выжили просто чудом. Порой в этой форме даже некого было хоронить, бойцы встречали свой конец в пасти титанов вместе со всеми своими пожитками. – Слабое утешение, но... – Рут примерила вещь, и, помешкав, добавила, – Хотя бы перед самым концом им было удобно. Леви воззрился на девочку с недоумением, но в итоге всё же кивнул: – И правда. Не думал об этом в таком ключе… Так вот, о твоих атаках. Та, что была сверху – я слышал твоё натужное пыхтение. В следующий раз попробуй задержать дыхание или выдыхай медленно, если нос не заложен. Если пытаешься голову пробить, перекрещивай пальцы, а не накрывай один кулак другим, и ещё твоя опора на ноги весьма ненадёжная. Встань напротив меня, я покажу. Когда с зимними вещами, а попутно и с тренировкой было покончено, Леви с Рут вышли в уже в несколько изменившееся пространство – возле камина была организована художественная выставка, а Лиза и Фейт, расположившись прямо на полу, рисовали Юки, которая постоянно пыталась умыкнуть один из цветных карандашей девочек. Издалека узнав куницу, чья поза невольно навевала ассоциации с колоссальным титаном, Левин даже фыркнул: – А у нас тут летопись появляется, да? – Девочки обещали добавить живописи, так что я решила, что будет здорово всё это повесить, – Микаса как раз крепила к верёвке аккуратно развёрнутое письмо Эмиля с приглашением на речку, – Рут, как всё прошло? – Круто! – глаза рыжей девочки метнулись в сторону бумаги, а затем она, чуть пихнув сестёр в сторону, устроилась рядом с ними, отвоёвывая себе карандаши, – Тоже кое-что нарисую, можно? – Конечно, возись на здоровье. Я там лимонад сделала, будешь? – уточнила Микаса, но, поскольку старшая дочь Томаса уже подгребла под себя бумагу, нависая над ней ястребом, дабы сёстры не смогли рассмотреть, что же там такое, молча отправилась на кухню налить по стакану что ей, что Леви. – Я всё перестелил, пыль была, но не так уж и критично, что мог, похлопал, полный порядок, – прилежно отчитался ей капрал, и Микаса, вручив ему бокал, ласково поцеловала избранника в щёку: – Ты лучший. Большое тебе спасибо. – А как ваши эксперименты с желе? – Ну... – Микаса открыла дверцу холодильника, показывая на разномастные формы, в которых виднелась цветастое содержимое, – Я сказала, что, наверное, придётся подождать до вечера, но они согласны добежать до нас, дабы посмотреть, что выйдет и продегустировать. Сделаю им пока весенних роллов, скорее всего, Томас появится с минуты на минуту, его тоже угощу… Каковы шансы Рут для вступления в легендарный разведотряд? – Рядовая Кёниг боец отменный, мотивация есть, как и воля к победе, но с техникой надо повозиться, – хмыкнул Леви, и тут Рут, легка на помине, подошла к ним, протягивая рисунок: – Вот. Это вам обоим. На память. Увидев изображение, Микаса даже прикрыла рот рукой – у девочки получилось скопировать эмблему крыльев свободы. Сбоку было размещено ярко-красное сердечко. – Чтобы не забывали, что ценно, – старшая дочка Томаса даже неловко заскребла затылок, на что Микаса, наклонившись, приобняла девочку: – Это очень ценно. Спасибо. Повешу на самый верх. – Лиза, Фейт! – раздалось со двора. Снова Эмиль, – Мы мяч погонять с ребятами хотим, пойдёте с нами? – А мне можно? – высунулась из окна Рут. Судя по паузе, Эмиль снова оробел, но быстро нашёлся: – В футбол умеешь? – Запросто! – девчонка отклонилась в окне так далеко, что Леви придержал её за талию, однако же энтузиазма Рут это нисколько не убавило, она лишь довольно улыбнулась, – Вот посмотрите, я им столько голов забью, что ещё неделю плакать будут! Лиза, Фейт, хватит лупать глазами, пойдёмте, покажем им, что мы умеем играть не хуже мальчишек!.. Дядя Леви, как вы говорите? – Что то, что то – солдаты, – несколько удивлённо процитировал сам себя капрал, на что рыжая кивнула с важным видом: – Во-во, и я о том. Айда, пока папа не вернулся! – Накрою стол на веранде, – когда маленькая толпа выбежала следом за своей бесстрашной предводительницей, усмехнулась Микаса. – Тебе нормально? А то у меня такое чувство, будто заставил тебя с ними возиться. Девушка удивлённо оторвалась от рисовых листов, которые достала для весенних роллов: – В смысле? Они чудесные. И мы сделали вкусное желе, по крайней мере, я надеюсь, что у нас скорее получилось, нежели не получилось… А знаешь, сделаю, наверное, ещё и рисовые шарики, полью их вареньем, будет здорово на десерт. – Я как-то... – увидев оставшуюся после приготовления желе посуду, Леви привычным жестом снял протез, принимаясь за мытьё, – Привык к мысли, что дети – обуза. Не конкретно эти… Ты понимаешь, о чём я? – Понимаю, – её тёмные глаза наполнились сожалением, – Уверяю тебя, это не так. Твои племянницы очень славные, и я нисколько не устала, напротив, рада, что им было со мной весело. Рут с тобой вроде тоже поладила. – Хочется верить, – Леви оглянулся в ту сторону, где несколько слоёв бечёвки образовывали маленькую выставку картин, – Там это... Нашёл ваши с Эреном детские вещи, рыжая сказала, что если ты захочешь, их можно продать за хорошие деньги. – А... – Микаса ненадолго оторвалась от нарезания овощей, смахнув полезшую в глаза прядь, – Да, она права. Только... Попозже, ладно? У меня пока не хватает духу посмотреть на всё это. И я очень благодарна, что ты сам взялся. – Без проблем, мне было несложно… А вот и первый пересохший воин, – услышав топот, предположил капрал. Это был Эмиль, на рекордной скорости, дабы не получить от бабушки, мол, опять соседям докучает, но жажда фирменного лимонада была сильнее нагоняя. И пулей обратно, а то шутка ли, вот-вот гол без него забьют. – Когда... – уже протирая тарелки, проговорил Леви, – Я принимался плакать от затрещин Кенни, он усмехался и говорил, что не страшно, мол, «больше поревёшь – меньше поссышь». Я только сейчас понимаю, что это... Так не должно быть. – Ох, – Микаса подошла поближе, утыкаясь носом ему в шею, – Это было ужасно. Хотела бы я быть тогда рядом. – Тебя тогда ещё и на свете не было, – резонно заметил капрал, но в ответ руки девушки лишь обхватили его, заключая в объятия. – Знаю. Но всё равно бы хотела. Увы, всё, что я могу – это заботиться о тебе сейчас. И кормить как следует, – возле зрячего глаза Леви возникла доска с лежащим на нём готовым весенним роллом, – Это тебе. – И этого мне более чем достаточно, и я очень это ценю, – Леви обнял её в ответ, а затем, прихватив графин, помог вынести закуски и напитки на улицу, где, судя по звукам со двора, уже вовсю шёл футбольный матч.