Печаль вещей

Томас нисколько не удивился просьбе сводного брата, его огромные руки лишь очертили в воздухе будущий почтовый ящик: – Из оцинкованной жести, стандартного размера, с флажком, чтобы было понятно, есть что внутри или нет, годится? – Можно было и из готового ящика сделать, – пробормотала Микаса, на что Томас лишь головой затряс: – Нет, это уж какой-то совсем убогий вариант, такой красивый дом достоин своего почтового ящика, и пусть в него приходят только хорошие письма… Михаэль! – Да, папа? – мальчик был тут как тут, уже вытащив всё необходимое, в том числе и массивные ножницы по металлу. – Сделаешь флажок? На этот раз сам, я только буду смотреть, чтобы ты не порезался. Старший сын четы Кёниг мимолётно зарделся, но, напустив на себя серьёзный вид, кивнул. – Это дядя Леви там? Привет! – им навстречу торопились Лиза и Фейт, которым, разумеется, нужно было сунуть нос в происходящее, – А что вы делаете? – Эльке привели перековать? – Да нет, её же вот только перековывали. – Ну мало ли, папа же подковы сделал! – Девочки, у меня уже в ушах звенит, потише, – усмехнулся Томас, и близняшки, показав друг другу языки, синхронно посмотрели на Аккерманов: – Вы что-то заказать пришли? – Нам понадобился почтовый ящик, – Микаса произнесла это без задней мысли, но глаза девочек засияли: – А мы помогать будем! Давайте мы его раскрасим! И подпишем! – Девочки, не делайте то, о чём вас... – начал было отец семейства. но, поскольку те уже убежали, едва не теряя туфли на поворотах, успел только выдохнуть, – …не просили. Прошу прощения. Вполне возможно, что вам достанется ящик, разрисованный ромашками или что им там в голову взбредёт. Микаса хихикнула, Леви сделал то же самое, изображая лёгкий кашель. С такими помощницами нужно было только смириться. – Пап, я нарисовал, – Михаэль, занявший один из рабочих островков, показал отцу контуры флажка на жести, начерченные угольным карандашом. – Отлично, теперь осторожно вырезай. Дальше знаешь, что делать? – Потом напильником зачистить, чтобы заусенцев не было, – мальчишка принялся за работу, зажав кончик языка губами, непохоже, что это было слишком сложно, скорее, так подмастерье сопровождал собственные старания. – Отверстие для оси тоже сам пробьёшь? – уточнил Томас и, увидев утвердительный кивок, осторожно хлопнул сына по плечу, – Молодец, горжусь тобой, скажешь, как будет готово. – У нас есть время, чтобы над душой не стоять, да? – спросил Леви, на что его сводный брат отвлёкся от будущего ящика: – У меня пока нет срочных заказов, полтора-два часа и будет готово, если только две художницы не изобретут что-то из ряда вон… Легки на помине. Лиза и Фейт вернулись с красками, и теперь едва ли не подпрыгивали перед отцом, призывая его делать ящик как можно быстрее. – А где Рут? – недоумённо огляделся Леви, но ответила ему уже Грета, зашедшая к мужу для того, чтобы принести ему лимонада – рецепт прижился, и, несмотря на то, что в напитке до сих пор не было лимонов, хуже от этого не становился: – Здравствуйте, как здорово, что вы зашли. Рут там сюрприз готовит, она вас загодя увидела, в общем, не буду раскрывать интригу. Я кувшин на всех сделала, погодите, только стаканы ещё принесу... Ящичек решили сладить? Отличная идея. – Нам сказали, что почтальон не знает, куда письма складывать, так что да, – улыбнулась ей Микаса, на что Грета закивала: – Правильно, в хозяйстве ничего не лишнее. Телефонную линию уже пообещали провести? Пока дамы были заняты разговором, единственный серый глаз Леви увидел Рут, машущую ему с противоположного конца двора. Дав Микасе отмашку, мол, я не собираюсь исчезать за горизонтом, а просто отойду туда, куда меня зовут, капрал двинулся навстречу племяннице, и скоро стало очевидно, что одна рыжая голова приютила поблизости другие, вихрастые, с глазами, в которых мешался ужас вперемешку с любопытством. При подходе Аккермана раздались закономерные шёпотки. – Привет, – Леви протянул здоровую руку, осторожно погладив девочку по голове, – Твои друзья? – Это команда, – взгляд Рут был серьёзен, – Дядя Леви, у нас для тебя деловое предложение. – Я весь внимание, – настороженно проговорил капрал, и слово взял один из мальчишек: – Рут показала, как она теперь умеет делать стойки... И мы тоже хотим. Можно нам тоже приходить? Пожалуйста. – Что, прямо всем? – Леви без труда насчитал восемь человек, в диапазоне от десяти до тринадцати лет, насколько он вообще мог прикинуть со своим знанием детей. – Моя мама сказала, что это вряд ли будет бесплатно, Рут ваша племянница, а мы вам никто, – другой мальчишка, постарше, несколько курносый, поскрёб щёку, дабы сладить со смущением, – Так что мы готовы платить, сколько нужно. Всё же вы ветеран, и вам тяжело возиться со всеми нами. – Так, минутку, – Леви опёрся на трость, пытаясь понять, почему это происходит с ним и почему сейчас, быть может, он просто всё ещё спит, задремав после тех самых походов за чем-то, что они с Микасой условились называть «рассветным хором», – Даже если учесть, что вы по какой-то воистину непонятной мне причине не боитесь, что я зашибу кого-то из вас насмерть, это же... Двор нашего дома попросту не подходит для такого количества человек, для того, чтобы полноценно тренироваться, нужно побольше места, чтобы и меня было видно, и вас. Полноценная площадка, совсем как та, что в казармах. И всякие... Спортивные снаряды тоже. Чтобы вы могли размяться и не покалечиться. – А я знаю такое место, – к ним подошла Грета, принеся нарезанный пирог, и небольшая армия под предводительством Рут разобрала лакомство, успевая бормотать «спасибо» с набитыми ртами, – Буквально в квартале от нас, там на дом кусок стены упал, та ещё хибара была, так что вообще в щепки, и никто не вернулся, чтобы разгрести это всё, так что теперь там пустырь. Но двор хороший. Если прибраться и марафет навести, получится отличная летняя площадка, со временем можно пристройку сделать, на холодный сезон, и получится полноценная... Как это назвать? – Спортивная секция, – облизав пальцы от варенья, подсказала матери Рут, и Грета довольно кивнула: – Да, я в этом не разбираюсь, но похоже, что так. На Леви уже давненько не смотрело столько глаз с такой неприкрытой надеждой, так что он даже кашлянул, насилу собираясь с мыслями: – Давайте без давления, хорошо? Мне нужно подумать, это вам мне баран чихнул, между прочим, даже если я договорюсь с администрацией, которая назначит нам арендную плату, это всё добро нужно будет разгребать. – Мы поможем, – Рут оглядела свою уличную банду с таким видом, что никто не посмел даже пикнуть, – И будет круто. – У тебя ни дать ни взять генеральские замашки, – усмехнулся капрал, тогда как к ним подошла Микаса: – Смотри, кого я поймала. У неё на руках был Лукас, радостно запищавший при виде матери, тогда как лицо у девушки было хитрое: – Пугаю его, что заберу с собой, и он будет моим ребёнком, но что-то шмакодявка совершенно не боится. – А, ну у меня и так много, пока, Лукас, – подыграла Грета, помахивая в воздухе рукой, после чего мальчик снова потянулся к ней, и пришлось госпожа Кёниг забирать его уже к себе, – Тяжеленный, скоро не смогу поднимать. – А мне вроде нормально, совсем не устала, – Микаса, заметив гордый отряд разновозрастных детей, переглянулась с Леви, – А что у вас тут за собрание? – Ну давайте вырежем сердечко! – донеслось со стороны кузни, кажется, это была Лиза, на что ответствовал голос Михаэля: – Это на тебе надо сердечко вырезать, совсем дура, что ли? А если дождь? Газеты промокнут. – Они там разрисовать хотели? – взгляд Рут стал всё равно что прицел, Микаса подумала, что, пожалуй, у Леви и его племянницы чуть больше общего, чем на первый взгляд, – Пойду разберусь, а то они вам непонятно что на ящике намалюют. – А вы тоже нас тренировать будете? – спросил один из подростков, оторвавшись от сколупывания репья с рубашки, на что Микаса даже брови приподняла: – Что? – Ещё раз, – Леви поднял протезированную руку, что очень даже здорово привлекло внимание, поскольку мальчишки и девчонки воззрились на пальцы, сотворённые инженерным гением Иды, – Мне нужно подумать. Прикинуть варианты. Понять... Нужно ли мне это самому. Без обид… И нечего нудеть, вы не представляете, что означает тренировка под моим начальством. – Все выживут, – негромко шепнула им Микаса, и со стороны Рут, которая умудрялась следить за всем на свете, донеслось: – Да нормально, он здорово тренирует. Что оставалось делать капралу? Не так уж и много, кроме как идти смотреть без пяти минут готовый ящик, на котором Рут, распихав сестёр, пусть и насупившихся, но не решивших возражать, чинно вырисовывала эмблему крыльев свободы: – Я решила, что вы оцените. – И правда, идея отличная, – не мог не признать Леви, девочка сделала это внахлёст, по диагонали, так что получилось очень даже стильно. Без обеда Грета их не отпустила, за это время ящик успел высохнуть на солнце, и его можно было размещать на предназначенном месте. Томас ненадолго отошёл, чтобы отдать заказчику новые кованые перила, и вернулся, отряхивая руки: – Поможем вам поставить. – Ну вот ещё, – заупрямился Леви, – Чего там помогать-то? Яму выкопать и столб водрузить? Я сам справлюсь. Микаса бросила на него раздражённый взгляд, но теперь уже всё. Если упёрся, то не переубедить, совсем как с дровами. – Но вы всё же осторожнее, – пошёл на попятный Томас, выкладывая на стол мешочек с гвоздями, – Вот, будем держаться надёжнее. – Спортивная секция Аккерманов, – всё ещё думая, что это звучит как очень плохая шутка, уже на обратном пути проговорил Леви, на что на него устремился взгляд пытливых тёмных глаз: – А ведь думаешь об этом. Будь ерунда, сразу бы из головы выкинул. – Как не думать? Эти сопляки на меня смотрели, будто я спаситель всея человечества, даже не по себе стало. Вот зачем им это, а? Мутузить друг друга, пока дух не вышибут? – Необязательно, – проговорила девушка, отогнав от шеи Эльке особенно назойливую муху, – Они ведь активные, нужно куда-то девать энергию. А с тренировкой и тело окрепнет, и спать будут без задних ног – чем не причина? Я уверена, что Хистория только поддержит это начинание, и правда, если там участок простаивает, то его... – Не говори так, как будто уже всё решила. – Я лишь повторяю за тобой. Это ты звучишь как тот, кто уже всё решил. Леви вздохнул, и некоторое время они шли молча, но, уже спешившись у калитки, всё же решился добавить: – Я не загадываю на будущее. Ты знаешь. Микаса кивнула. Конечно же она знала. – И вот теперь... Инструктор? Я ещё понимаю эту должность, где казармы, формальность, чтобы был вид, будто мы с тобой для чего-то нужны... То есть ты нужна, а я... – Не набивай себе цену. – Да, прости. В общем, ты поняла, – загнав Эльке в стойло и принеся ей свежей воды, Леви нашёл в сарае лопату, делая наметку для будущей ямы, – Я всё ещё... Не верю, что в нас есть смысл больше, чем в инструментах. Вместо ответа Микаса подошла ближе, поглаживая его по плечу, а затем и приобнимая, прижимаясь виском: – Вот увидишь, это будет здорово. – Но всё равно надо подумать. – Конечно, я не тороплю, – она помешкала, – Мне не придётся отбивать у тебя столб? – Да он не тяжёлый. – Дай я хотя бы придержу. – Аккерман, не выбешивай меня. Если тебе так нужно помогать, придержи ящик, чтобы я криво не прибил. – Ладно, пусть будет по-твоему, – сдалась девушка, в глубине души подозревая, что идея так себе. Буквально на секунду отвернулась – а столб уже на месте, показалось, или этот своенравный как-то особенно сильно растирает поясницу? – Что случилось? – Столб поставил, – озвучил очевидное капрал, – Всё, теперь прикопать и поставить уже этот самый ящик. Утром последовала расплата. Микаса проснулась от зубного скрежета и, недоумевая, повернулась в его сторону: – Леви? Он силился приподняться на локте, но в итоге снова упал на подушку, морщась. – Где болит? – тут же догадалась она, вскакивая и обходя кровать полукругом. – Поясница, – капрал сморщился, – Сейчас немного полежу и пройдёт. Не обращай внимания. – Лежи, не вставай. – Глупости, Аккерман, мне надо Эльке покормить, а то не ровен час... – он снова приподнялся, как будто от более резкого движения тело должно было подчиниться, но вместо этого, похоже, последовал новый прострел, и Леви шумно втянул воздух через сомкнутые зубы: – Напасть! – Ложись, никаких больше подвигов, – дойдя до шкафа, Микаса скатала плед в валик и положила тот под ноги капрала, – Я накормлю Эльке и сбегаю за Идой. Одна нога здесь, другая – там. А ты лежи, уговор? – Есть... проблема. – Я вся внимание. – Ладно, ничего, – он отвернулся, глядя на стену. – Говори, – девушка решительно скрестила руки на груди, так что капралу ничего не оставалось, кроме как вздохнуть: – Мне по-маленькому надо. – Поняла, – вид у неё был серьёзный, – Лежи, я что-нибудь приспособлю. – Ты мне просто дойти помоги, дальше я сам как-нибудь. – Уверен? – Микаса снова встала подле кровати, помогая закинуть руку на её плечо, – И всё же я бы на твоём месте... Прострел в ногу до самых кончиков пальцев доложил о том, что идея была так себе, так что Леви снова откинулся на подушки, пока девушка, подправив плед, произнесла: «Я скоро», выходя из комнаты. Он был готов орать от бессилия, будь чуть более экспрессивным, уже орал бы, крыл бы себя трёхэтажной бранью, но понимал, что это бесполезно. Несмотря на всю унизительность ситуации, предмет, с которым вернулась Микаса, не мог не рассмешить: – Серьёзно? Ваза? – Утки у господина Аккермана не оказалось, хотя я помню, что была, но здесь принцип тот же, да и брызг не будет. – Ссать в вазу лёжа мне ещё не приходилось. – Всё когда-то бывает в первый раз, – девушка подошла поближе, – Давай. – Выйди, я сам как-нибудь. – А вазу ты чем держать будешь? – Удержу как-нибудь, свали, сказал. Она лишь цокнула языком, подождав за дверью, и, получив отмашку, зашла снова: – Успешно? Леви вздохнул: – Мне ужасно неловко. – Не думай об этом. Тебе принести поесть, пока меня не будет? – уже развернувшись в дверях, спросила девушка. – Нет, не нужно, спасибо, – жгучий стыд в нём вмешался с искренней признательностью, пока Микаса бегала за Идой, он ещё пару раз попробовал приподняться, но бесполезно, тело не слушалось, прострелы никуда не девались, обжигая ногу адовым огнём. Зачем он упрямился вчера? Зачем отмахнулся от помощи? Кому и что доказал? Его времена в статусе сильнейшего бойца человечества прошли, и если он не понял это год назад, то тогда подобного придурка ещё свет не видывал, даже Джегера по очкам обскакал. – Доброе утро, как тут наш больной? – дверь отворилась, и на пороге комнаты появилась Ида, – О, тут уже вовсю кошачья терапия идёт. – Она ждёт, пока я сдохну, чтобы начать есть моё лицо, – Леви, однако же, почесал лоб вздремнувшей рядом Юки. – В таком случае ей придётся повозиться, эти ваши рубцы с кетгутом – то ещё лакомство, поди, не разгрызаемые, – Иде нисколько не изменяло её настроение, – Так и чего у нас? Тяжести потаскали? – Сейчас уже полегче вроде. – Сейчас вроде полегче, потому что лежите, – врач без церемоний повернула его набок, нажала в паре точек, от чего Леви зашипел, а Микаса прикрыла губы ладонями, и наконец объявила, – Всё понятно. Люмбаго с ишиасом. – Название-то какое красивое для такой падлы, – заметил со своего места капрал, – Что делать-то? – Лежать, наслаждаться жизнью и постельным режимом два-три дня, до туалета на коляске, только не говорите мне, что вы её выбросили. – Не выбросили, она в подвале, – тут же сдала его с потрохами Микаса, на что Леви всё же попробовал выторговать хотя бы толику свободы: – Но может хоть до туда я дойду? – Конечно дойдёте, – Ида была непреклонна, – Но если станет хуже и вас вообще парализует, меня, пожалуйста, не зовите. И лежать лучше на жёстком... Дайте-ка матрас проверю… Ох, не очень хороший, я знаю умельцев, которые делают специальные на заморском кокосовом волокне, лучше с этим не медлить. – Я тут же к ним, как тебя провожу, говори адрес, – Микаса уже вернулась с коляской, расправляя ту и ставя у кровати. Понимая, что его сопротивление всё равно не примут к сведению, Леви лишь прикрыл здоровый глаз, пока Ида не спросила его, потребуется ли опиум для облегчения боли. Покачал головой, мол, не надо. Прекрасно помнил то заторможенное состояние, которое было после плевродеза, а потом ещё и отходняк, когда бросало то в жар, то в холод, а заканчивалось противной испариной по всему телу, липкой, словно клей. – Вот это ещё выдам, вместо нашей ментоловой. Камфорная мазь, привозная, – врач порылась в сумке, вручая Микасе баночку, – При мне сейчас нанеси, уже станет полегче. Если сильно будет жечь, то смойте… Капрал, вы мне обещаете говорить, если будет сильно жечь? Сейчас уже терпеть и отмалчиваться вообще нет смысла. – Да, – обречённым тоном буркнул он, – Буду. Неведомая мазь с резким запахом согрела, можно сказать, даже расслабила, но Леви прекрасно знал, что если попробовать подняться, то эти фурии накинутся на него, так что продолжил смиренно лежать, краем уха слушая, что происходит в доме. И, как ни странно, за его пределами тоже. – Сэр, вы в порядке? – пробасили со стороны калитки, и капрал усмехнулся, узнав голос. Бран. Видать, подвёз Иду. Поднабрал в лёгкие воздуха, насколько позволяли спайки, и крикнул: – Порядок, ещё повоюю. – Выздоравливайте! – снова ответил новобранец, и тут в дверях снова показалась Микаса: – Я за матрасом. Грелку тебе принесла, ты точно не голодный? – Точно, я постараюсь поспать, – зная, что насчёт матраса отнекиваться не имеет смысла, Леви затих, и девушка, по привычке чмокнув его в нос, надо бы как-нибудь спросить её, почему именно в нос, такой странный жест, – вышла прочь: – Постараюсь как можно скорее. Бран сказал, что довезёт. Юки, расчихавшаяся от непривычного запаха камфоры, вскоре вернулась обратно, подставляясь под его здоровую руку и мурлыча. Леви снова пробежался пальцами по цветастой шкурке: – В такие дни я думаю, что помереть следом за Эрвином и Ханжи было не так уж и плохо. Мне... Не хочется доставлять никому проблем. А теперь ещё и матрас... Отвратительно. Вместо ответа кошка перевернулась вверх животом и потянулась, доставая до самого его подбородка, на что Леви, усмехнувшись, пощекотал кошачьи подушечки лап: – Какое счастье, что ты не думаешь ни о чём подобном. Должно быть, он задремал, согревшись, а затем услышал звук волочения от входной двери – нужно ли было удивляться, что Микаса вернулась с тем самым пресловутым матрасом? Юки, потревоженная новым звуком, залетела на шкаф, рассматривая этих суетливых двуногих, тогда как из-за матраса выглянул Бран: – Добрый день, сэр. Посмотрите, какую красоту мы привезли. Помочь вам встать? – Нет, тут сам справлюсь, – коляска стояла рядом на стопоре, так что Леви, раньше, чем Микаса подобралась поближе, пересел, чуть заметно морщась. Возвращаются те самые деньки? Не хотелось бы. Прострел лишь обозначился, но до ноги и не добежал. Понятно, если не ходить, всё в порядке. Но и сидеть неудобно. – Старый сможешь на помойку увезти? – уточнила Микаса, Бран кивнул, помогая ей сначала убрать один матрас, а затем и положить второй, девушка вежливо предложила ему лимонада, новобранец отмахнулся, было слышно, как на улице он восхищается Эльке, а затем и уезжает прочь, судя по звуку копыт, на том самом здоровенном тяжеловозе. – Я быстро, потерпишь? – Микаса уже стелила простыни, возвращала на место подушки. Юки запрыгнула на новый предмет, хозяйка ссадила её прочь, но та зарылась под тканевое полотно, игриво мурлыча. Наружу торчал только бутон игриво приподнятого хвоста. – Он состояние стоил? – только и решился негромко спросить Леви. Микаса подняла на него лицо, сдув полезшую в глаза прядь: – Да терпимо. Ерунда... Закончила, давай помогу тебе лечь. Просьба была вежливая, так что он замер в кресле, когда девушка подошла поближе: – Я не хотел доставить тебе столько хлопот. – Нестрашно. Но в следующий раз, пожалуйста, позови меня, когда тебе будет тяжело. Ты мне обещал, и не в стиле «когда уже помираю», а... – Я люблю тебя. Микаса замерла на половине фразы, глядя, как единственный серый глаз поднимается куда-то в потолок, будто бы он вовсе не имел никакого отношения к трём словам, только что слетевшим с ошрамованных губ. – Что ты сказал? – она произнесла это гораздо тише, ощущая, как заходится её собственное сердце. – Не заставляй повторять, ты слышала, – похоже, ему было ещё более неловко, нежели мочиться в вазу, и Микаса, усмехнувшись, попросту прильнула к губам капрала, целуя: – И я тоже тебя люблю. А теперь давай уже ложись на этот треклятый матрас, а я пойду приготовлю нам чего-нибудь, не то мы так помрём с голоду.