Печаль вещей

Ещё на подходе к дому Микаса увидела через окно, что Леви уже ходит, а потому, преисполненная решимости если не огреть его чем-нибудь, то хотя бы как можно живее загнать обратно в кровать, влетела на порог словно фурия и, успев отмахнуться от Кибы, набрала полную грудь воздуха: – Да я тебе сейчас... – Аккерман, спокойно, я в порядке, и мы не одни. – Леви, вышедший её встречать, кивнул в сторону кухни, и девушка, временно сменившая гнев на милость, прошла ровно для того, чтобы в итоге исполнить неловкий поклон: – Ваше Величество. Прошу прощения за моё... Поведение. Да, они с Хисторией вместе служили, но эта смена статуса всё же выбивала обоих Аккерманов из колеи, и если Леви хоть как-то справился, то Микаса постоянно плавала в этих правилах приличия, и не то чтобы очень ловко. – Всё в порядке, я понимаю, ты волновалась, мы все знаем, что капрал часто себя не бережёт, – Хистория тоже встала из-за стола, а затем чуть сдвинулась, показывая девушку, сидящую на втором стуле, – Это Кирби, людей её профессии в Маре называют «машинистками». – Очень приятно познакомиться, наслышана о вас, – темноволосая девушка лет двадцати от роду испуганно смотрела то на капрала, то на хозяйку дома, – Её Величество назначила меня помочь вам с набором текста. Я всё сделаю быстро и аккуратно. – А, – Микаса, подумавшая, что их подозревают в пренебрежении обязанностями, даже принялась заикаться, – М-мы уже ходили в типографию насчёт стендов, Людвиг должен был передать… – Всё так, он передал, – тон Хистории был мягким, – И я очень довольна проделанной работой, однако же процесс очень затянется, если передавать рукопись, пусть и выполненную аккуратным почерком, дабы наборщик ставил литеры именно с неё. А у Кирби есть машинка, она и под формат строк подгонит… Покажешь, Кирби? – Да, Ваше Величество, – залезши под стол, девушка открыла небольшой ящичек, и глазам Аккерманов предстала странного вида вещь со множеством кнопочек, каждая из которых отвечала своей букве алфавита, числу или знаку пунктуации, – Возможно, вы таких ещё не видели, но я уверена, что за ними – будущее. Вот сюда вставляется бумага, капелька чернил, и каждое слово, что вы захотите написать, можно набрать побуквенно, всё выходит уже в печатном виде и легко читается. – Не перестаю поражаться тому, сколько ещё нам придётся навёрстывать за остальным миром, – цокнул языком Леви, на что Хистория довольно позитивно махнула рукой: – Мы в состоянии справляться с этим огромными скачками, и уже не раз это доказывали. Так что не имеет смысла мучить типографию, отдавайте готовые главы Кирби, она подсуетится. Также я заходила спросить, как у вас дела, но, судя по всему, всё в полном порядке. – Останетесь на обед? – предложила Микаса, прорываясь к плите, пока белая туша пса вертелась у её ног, – Я сейчас приготовлю что-нибудь в стиле Хидзуру. – У меня ещё много дел, а так бы с радостью, – в глазах Хистории мелькнула мимолётная печаль, и Микаса только теперь задумалась, что, в отличие от людей, думающих, что власть – это лучшее, что с ними могло случиться, Хистория наверняка очень скучает по временам, когда могла просто собраться у общего котелка с сослуживцами, обсуждая последние новости. – А вы останетесь? – поняв, что уговаривать королеву бесполезно, Микаса обернулась к Кирби, которая уже упаковывала машинку. Та покачала головой: – Не хочу занимать ваше время. Если можно, отдайте мне то, что уже готово, я наберу, а потом согласую с вашим художником, мне сказали, где он живёт. Я сама слажу, можете не волноваться. Вам понадобится предоставить пару листов для сверки, или доверяете? – Раз уж Её Величество представила вас как мастера своего дела, странно проявлять подобного рода настороженность, – серьёзно проговорил Леви, на что девушка замешкалась ещё больше: – Все бы так, а то из-за того, что я родилась в Маре, на меня частенько косо смотрят, как будто я что-то украсть пытаюсь. А я всего лишь делаю свою работу и хочу жить… не за забором. – Всё в полном порядке, мы нисколько не наезжаем на тебя, и очень рады, что ты поможешь, большое тебе спасибо, – ободрила новую знакомую Микаса, и та, робко улыбнувшись, окончательно сладила с этой своей машинкой: – Если... вам понравится итоговая работа, буду рада помочь и впредь. Кто знает, когда и что кому что понадобится напечатать. Я ловкая, и плата у меня фиксированная по страницам… Простите за рекламу, просто... – Да всё в порядке, – Леви водрузил на плиту чайник, прекрасно понимая, что ему не влетит за поднятие тяжестей при гостях, а затем показал на кружки, – Точно не передумала ненадолго остаться? – Нет, пора зарабатывать, моя семья надеется на меня, – Кирби снова неловко кивнула, а затем последовала за Микасой, проводившей её до порога и выдавшей необходимые материалы. – Вот теперь, если хочешь, можешь бить меня полотенцем, – когда Аккерман вернулась обратно, пошутил капрал. – Больно надо, – она чуть прищурилась, наблюдая за его движениями, – Нигде не отстреливает? Точно всё хорошо? – Да, я более чем уверен, никаких резких движений, как Ида и просила, я осторожно размялся, похоже, эта её звучная хворь наконец-то меня покинула, – капрал поставил на стол кружки, а затем покосился на свёрток, принесённый девушкой, – Смотрю, поход в магазин был успешен? Где были-то? – А... – Микаса замешкалась, – Просто так и не расскажешь. Я лучше покажу, когда сама пойму, что... Мне достаточно смелости, чтобы это примерить. – Ну прямо заинтриговала, – Леви подошёл поближе и вдруг раскрыл объятия, – Мне очень этого не хватало. – Я ведь обнимала тебя, когда ты лежал, – девушка, однако же, ответила на его нежность, зарываясь носом в коротко подстриженные волосы. – Знаю. Но вот так я будто чувствую себя цельным, – он даже выдохнул, расслабленный, а затем отстранился, – Пока тебя не было, ещё госпожа Эльза заходила, насчёт моей идеи грядок. Присоветовала посадить у забора ежевику, ухода за ней нужно минимум, и по сезону будут ягоды. Как я понял, наша соседка так маскирует то, что их ежевика уже начала заползать на наш участок через забор, и теперь нужно только узаконить её местоположение. – Не могу не признать, отличная стратегическая хитрость, – Микаса отошла до холодильника, принеся хлеб и варенье, – Ежевика так ежевика. Но пожалуйста, можно ты не будешь заниматься грядками? Мне и почтового ящика хватило. – Да, это не прямо сейчас, урок усвоен, больше я так не буду, – чайник закипел, так что Леви отпихнул нос вездесущего кобеля, а затем принялся наполнять кружки, – Этот вёл себя прилично. Юки к нему привыкла, даже в салочки сыграли, чуть пару стульев не опрокинули, но оба жутко довольные. – Это прекрасно, – уже намазывая хлеб вареньем, Микаса продолжала коситься на свёрток, по-прежнему вызывавший у неё настороженность, – Мне очень понравилось ходить за покупками вместе с Гретой. Она весёлая. Ты, поди, засиделся за эти дни, вечером можем прогуляться. Не знаю, можно ли тебе пока садиться на Эльке... – Вроде бы всё хорошо, не нужно волноваться, – Микаса отсюда видела, что капрал ходит на носочках, но она и раньше замечала эту привычку, и в итоге сочла, что так Леви попросту удобнее, раз возможна такая поза, значит, и другие ограничения отодвигаются на второй план, – Её Величество нам срок назначила или просто пришла удостовериться, что всё в порядке? – Как я понял, просто удостовериться и познакомить нас с Кирби, – Леви несколько помешкал, когда ему протянули сэндвич, – Я немножко поджарить хотел. – Ох, извини, я всё ещё в прострации. – Аккерман, либо ты мне расскажешь, что в свёртке, либо мы, того и гляди, вместо супа будем пить кипячёную воду, ты не можешь сосредоточиться. Я уже даже начал волноваться. – Там... – она сделала глубокий вдох, будто собиралась нырнуть минут на пять, – словом... Бюстье и панталоны. – А, – брови капрала сделали лёгкое движение вверх, но быстро вернулись в исходное положение, – И всего-то? – Да, но... Я такого раньше не носила. Там целый магазин, всё это добро с кружевами, с лентами, я себя чувствовала как... Как Киба, если бы его привели на выставку собак. – Он бы занял первое место, несомненно, – протезированная рука потрепала сунувшегося в поисках подачки пса, а затем скормила ему же кусок хлеба, – Парень, да ты молотишь всё на свете, поди, тебя бы и пакля из моих рук устроила… Ну так и что, примеришь? – Никак не могу решиться. – Аккерман, это просто одежда, не разводи драму. К тому же, если тебе удобно, то не грех и носить. Или оно неудобное? Если что, у меня есть опыт по вспарыванию кимоно, возможно, здесь тоже пригодится... Чего ты покраснела? – Я промолчу, – Микаса уткнулась лбом в сложенные костяшки пальцев, а затем, решившись, резко встала, – Я примерю и тебя позову. Хорошо? – Давай, – Леви тем временем отошёл сполоснуть кружки, и прилежно ждал у спальни, пока оттуда не донеслось тихое: «Входи». Киба залетел первым, радостно маша хвостом, тогда как капрал замер в дверях, на этот раз прекрасно понимая, что так сильно сбивало девушку с толку. Комплект оказался цвета сливочного масла и очень шёл к её слегка загорелой коже. Леви не то чтобы никогда не видел женское бельё, но это... – Ого, оно... – сев на краешек кровати, капрал вдруг понял, что ему не удаётся подобрать нужные слова, – Сейчас соображу... Погоди... Я хочу сказать, что они как будто... – Как будто что? – девушка засмущалась ещё сильнее, заметив, что обе его руки складываются в подобие чашечек, – Ты что, размер вспоминаешь? – Ну так я его знаю, так что... – казалось, ему ещё более неловко, нежели ей, – Хочу сказать, что кажется, будто их... Стало куда как больше. Это я не к тому, что они у тебя маленькие, просто визуально... У меня ступор. Микаса прыснула со смеху, а затем подошла поближе, склоняясь над ним: – Можешь убедиться, что чужих с собой не принесла, вроде как мои. – Я, может, и слепой на один глаз, но второй видит отменно, – забурчал Леви, однако чертовка, прильнувшая щекой к его щеке, шепнула в ухо: – Однако же разрешаю потрогать. – Новые мерки снять? – ответил шуткой на шутку он. – Да, вдруг лучше стали... Эй! – она нисколько не сопротивлялась, будучи опрокинута прямо на кровать, и весело рассмеялась, тогда как капрал навис над ней, опираясь на локтях: – Поздравляю с покупкой. И всё же выглядит... Умеют же делать. – Я кажусь более привлекательной? – Ты провоцируешь меня, Аккерман. – Я делаю это намеренно. – Чтобы я пошёл биться головой об стену? – Нет, – её колено скользнуло по его боку, – мои циклы изволили закончиться утром. Так что, если ты хорошо себя чувствуешь... Каким бы ни было окончание фразы, той не дали появиться на свет, поскольку губы накрыли губы, и можно было позволить себе ненадолго забыть не то что как говорить, а даже дышать. – Иди поиграй, извращенец, – увидев довольную морду пса, который созерцал их пыхтение над одеждой, проворчал Леви, на что Микаса, ненадолго встав и выдворив собаку, вернулась к нему обниматься: – Только осторожно, ладно? Ты только восстановил силы. Неразборчивое ворчание можно было считать знаком согласия, и пока Киба поскуливал по ту сторону двери, недовольный, что его лишают настолько восхитительного зрелища, Аккерманы ласкали друг друга, перечёркнутые полосой света, падавшего через промежуток задёрнутых штор. Сегодня привычный режим сражения сменили долгие поцелуи и объятия, однако Леви понял, что девушка отчего-то медлит, подумал было сначала, что ей некомфортно, однако же решился спросить: – Ты... Дышишь как-то иначе. – Немного мечтаю, – отстранившись всего на мгновение, Микаса положила его руку себе на живот, и пояснять далее не было необходимости. – Я всё пытаюсь понять... Вообразить, что это тело, которое годилось лишь для убийства титанов, может быть чем-то... Большим, – когда они уже откинулись на подушки, проговорила Микаса, перебираясь на его плечо, дабы Леви по привычке смог поперебирать пряди её волос, пропуская те сквозь пальцы. – Оно всегда была чем-то большим, ты прекрасный человек и, как по мне, лучшая женщина из всех, что может быть у такого старого ворчуна, как я. – Где ты тут старого увидел? – Микаса ткнула его пальцем в рёбра, и, услышав довольное фырканье, заговорила снова, – Я не про то. Ты понял, про что я. – А, да, – Леви звучал задумчиво, но вовсе не испуганно, скорее, в который раз применил эту самую свою логику, которую Аккерман порой считала непостижимой, – Та ваша сверхспособность по созданию новых людей. Я не знаю, как вы это делаете. – Я принадлежу к этому полу, но и сама до сих пор не знаю, как мы это делаем. – Магия, не иначе. – Она самая, – Микаса ненадолго зарыла нос в его шею, и кажется, оба задремали, пока не услышали бурчание Эльке, свидетельствовавшее о том, что кто-то подошёл к калитке. Скрип злосчастного почтового ящика доложил, кто именно. – Как удобно, можно и не торопиться, лежит себе и лежит, – пробормотала Микаса, потягиваясь, хотя оба знали, что это такая себе отговорка, ведь внутри наверняка была газета с продолжением того самого романа, что они начали читать, по ощущениям, с десятилетие назад – настолько насыщенными были их дни вместе. – Я заберу, – наконец принял решение Леви, вставая и накидывая юкату, – А ты поваляйся, если хочешь. – А ты вернёшься потом ко мне? – она перелегла набок, склоняя голову к плечу, и капрал, вздохнув, кивнул: – Лучшая ловушка, в которую я попадал за всю свою жизнь… Так уж и быть, с меня второй раунд. – Слово? – Слово. – И третий? – Умру счастливым. Выход Леви из комнаты запустил в спальню Кибу, и тот, шмякнув голову на край кровати, выпростал язык, поскуливая, чтобы его погладили. – Место, мальчик, – Микаса указала в тот самый угол, куда кобеля положили в момент, когда только принесли в дом, и тот удивительным образом понял, пусть и несколько с оттяжкой, но присаживаясь на нужный участок паркета. – Ты начал его командам учить? – когда Леви вернулся обратно, неся газету, спросила Микаса, тогда как капрал, развернув периодическое издание, перехватил конверт, устремившийся вниз: – Нет, врёшь, не уйдёшь… Что ты спросила? – Про Кибу. Ты начал учить его командам? Он понял, что я сказала «место». – Да, немного, этот подхалим любит вяленое мясо. Так что азы мы с ним сообразили, пока тебя не было, – примостив газету на прикроватную тумбу, Леви некоторое время соображал, что это им такое пришло, а затем протянул Микасе: – Мне кажется, это тебе. Через бумагу просвечивают иероглифы. – О, это, должно быть, от госпожи Адзумабито! – Микаса очень обрадовалась, живо расправляясь с конвертом, – Мы очень сблизились за то время, что я была в Хидзуру, если подумать, она мне всё равно что тётя, пусть мы и в весьма дальнем родстве. – До сих пор удивляюсь, как ты это понимаешь, – Леви, как и обещал, лёг рядом, разворачивая газету, – Пишут про эти твои самые... Которые для лимонада. Что будут их доставлять. Только не лимоны. – Апельсины? – Да, и те, из которых варенье было. – А, мандарины, – Микаса закивала, не отрываясь от письма, а затем вдруг резко выпрямилась, вглядываясь в аккуратные строчки, идущие сверху вниз, – Быть не может! – Что? – даже несколько встревожился Леви. – Она пишет, что передала нечто особенное с торговым кораблём, поручила Хироши забрать, зная, что он торгует где-то неподалёку от нашего дома. Просит непременно нанять экипаж, чтобы довести. – Вот это я понимаю, подарки из-за границы, – даже с некоторым уважением проговорил Леви, однако же тёмные глаза, повернутые к нему, мерцали от восторга: – Это гораздо, гораздо круче! Я бы никогда не подумала... Я даже не знаю, как она... Это же какой ящик пришлось сколотить, договариваться, поди, кучу денег отдала, чтобы... – Совсем заинтриговала, что там, стая обезьян, которые греются у источников? – совершенно растерявшись, нахмурился капрал, на что девушка хохотнула, целуя его в нос: – Нет, вовсе нет. Там лодка! – Лодка? – Да! – она была в таком восторге, что даже ногами по кровати заколотила, вызвав у Кибы желание пару раз лизнуть хозяйку в пятки, раз уж тебе всё равно показались из-под одеяла, – Лодка с парусом. Ты непременно оценишь, он складной. А по горизонтали – бамбуковые рейки, совсем как у крыла летучей мыши. В Хидзуру на них рыбаки обычно плавают, короче, как всегда, дело не для девушек, но я загорелась освоить – и всё тут. Я достигла определенных успехов, и пусть от меня плевались все местные, мол, как я смею вести себя столь вульгарно, госпожа Адзумабито только смеялась, и я подумала, что она шутит, что сладит для меня отдельную такую лодку и пришлёт аж в Парадиз. Похоже, она не шутила! Вот так и пишет – «там один парус, но я уверена, что больше тебе и не нужно, ведь у тебя есть свои три». – Очень... иносказательно, – Леви снова задумался, и девушка вздёрнула брови: – А. Ты не знаешь. Да я и сама в Хидзуру узнала. Это перевод моего имени. Микаса – «три паруса». Его дают, желая всяческой удачи, ведь благодаря трём парусам можно выдержать любой шторм. – Никогда бы не подумал, но мне правда нравится. – Раз на то пошло, ты знаешь, откуда у тебя такое имя? – А... – Он опустил газету на колени, припоминая, – Если я не ошибаюсь, это буквально... Обточенный водой камушек. – Галька? – Она самая. Как мне объясняли, когда она лежит в воде, она блестит. И когда ты её только достанешь, тоже блестит. А как высохнет – ничего особенного. – Это неправда. – Почему? С галькой так и работает. – Но не с тобой, – Микаса поцеловала его в висок, и одним жестом попросила, чтобы письмо и газета переместились на тумбу, – Лодка нас дождётся, а пока мне снова нужен ты. И вообще, мне кажется, тебя водили за нос, в этом рассказе очень много связано с блеском. Так что, возможно, твоё имя переводится как «блестящий» или «сияющий». – А, ну… – похоже, сам Леви об этом никогда не задумывался, более сосредоточенный на том, чтобы снова нащупать это самое девичье тело, трепещущее от его прикосновений, – Может быть. Как по мне, всяко удобнее, чем «Эй, ты, как тебя там, поди сюда». – А ещё я знаю, что ты обожаешь, когда я произношу его тебе на ухо, – она уже шептала, хотя и слышала лёгкое поцокивание по паркету – Киба, которого один раз уже поймали за попыткой вуайеризма, на этот раз вёл себя гораздо тише, чтобы не выперли вон. Впрочем, какая разница? Если хочет, пусть смотрит. Кому он расскажет? – Потому что, – капрал мимолётно замешкался, а затем всё же признался, – Кроме тебя в целом свете никто не произносил его так... Нежно. Микаса подалась к нему всем телом, застонав, когда они снова слились в единое целое, и, прикрыв глаза, произнесла: – Леви. – Ещё, – в голосе капрала уже появлялось это характерное, практически волчье рычание, и что одно, что другое было совсем как в их первую ночь, так что девушка, приняв игру, улыбнулась, поглаживая его по волосам и спине: – Леви.